Пробуждение Льва

Пространство Цитадели, Туманность Змея, Цитадель, Президиум       Советник Пагн Мартеллий Терцианий вошёл в зал Совета, в котором его ждали коллеги-советники. Присутствовали Тевос, старейшая по возрасту и по работе в качестве советника, данная особа представляла Республики Азари. Ксалиан, представлявший Саларианский Союз, был моложе Мартеллия, но по саларианским меркам быстро приближался к пожилому возрасту.       По языку тела своих коллег Мартеллий сразу же понял, что что-то не так, а учитывая то, как утихли все разговоры, как только он вошел в зал Совета, это явно было связано с ним. И у него было чувство, что он знает, почему.       "Люций, чтоб тебе пусто было..."       — Теперь, когда мы все в сборе... — начала Тевос, когда Мартеллий занял своё место, — ...давайте начнем это заседание Совета Цитадели. Поскольку нас всех созвал советник Мартеллий, он и откроет дискуссию на этом заседании.       — Благодарю, советница Тевос, — сказал Мартеллий. — Перед тем как начать, я бы хотел извиниться за то, что держал Совет в неведении, но как представитель своего правительства я обязан подчиняться указаниям своего начальства.       — Легендарное турианское уважение к авторитетам...? — спросил Ксалиан, и Мартеллий перевёл взгляд на саларианца.        — Всё, как вы и говорите, советник, — лаконично сказал турианец.       Тевос недолго изучала язык тела Мартеллия, а затем часть напряжения ушла из её тела. Ксалиан заметил это, и спустя мгновение он тоже в какой-то степени расслабился.       — Что же, ты тоже явно не в восторге от всей ситуации, — сказала она, опустив часть прежней формальности. — Что, чёрт побери, случилось, Мартеллий?       — В течение предыдущего месяца патрули, поставленные у ретранслятора 314, засекли активацию ретранслятора с другой стороны, — ответил Матреллий. — Военный смотритель этого региона космоса, адмирал Гай Люций Лисений, взял на себя ответственность провести патруль кораблей через ретранслятор и расследовать очевидное нарушение запрета на активацию бездействующих ретрансляторов. Он предполагал, что это дело рук пиратов или работорговцев, возможно, даже кварианцев, однако...       Мартеллий выглядел неловко, а затем вздохнул.       — Вместо этого он обнаружил группу кораблей неопознанной расы, занятых изучением ретранслятора, — сказал он. — По всей видимости, именно они были ответственны за его активацию. Вопреки тому, что это явно был сценарий первого контакта, а также то, что пришельцы не знали о наложенном запрете, он немедленно произвёл нападение.       — Другими словами... — произнесла Тевос, проводя рукой по лицу, — ...он, вероятнее всего, начал войну с неизвестной расой, которая, возможно, заранее была готов искать с нами мирный диалог и сосуществование, и поставил нас в положение по отношению к ним ничем не отличающееся от того, в каком находились Рахни по отношению к нам тысячи лет назад.       — Верно.       — И...? — спросила Тевос. — Что произошло дальше? Почему мы узнаем об этом только сейчас?       — Адмирал Люций не счёл нужным информировать командование Иерархии, пока он не раздобудет новых сведений, — ответил Мартеллий. — Налицо инициатива в рамках его прав как офицера флота, и к тому времени, когда он доложил, его выводы были сочтены... слишком ограниченными, чтобы требовать вмешательства Совета.       — И что же конкретно он обнаружил?       На этот раз ответил Ксалиан. Он постучал по панели управления, выведя на экран голографическое изображение данных.       — Согласно данным радиоразведки ГОР... — произнёс он, —...пришельцы, называющие себя человеками, обладают портативным оружием направленной энергии, и косвенные улики указывают на то, что у них может быть технологическая база, не зависящая от нулевого элемента       Мартеллий вздохнул и посмотрел на Ксалиана.       — Хотя я понимаю причины, стоящие за ГОР и саларианской военной доктриной... — сказал он, —...я бы очень хотел, чтобы вы не ставили меня в такую ситуацию. В частности, когда я должен доложить командованию Иерархии, что ГОР – опять – удалось скомпрометировать нашу криптографическую шифровку.       — Прошу прощения... — сказал Ксалиан, — ...однако, как вы и выразились, это лишь часть стратегической доктрины ГОР и Союза.       — К теме насущного... — вклинилась Тевос, — ...турианцы столкнулись с расой, использующей портативное энергетическое оружие и, возможно, обладающей технологиями, не зависящими от нулевого элемента, и они сочли излишним информировать об этом Совет.       — Доказательства по второму пункту были косвенными, — быстро ответил Мартеллий. — Вероятнее всего, корабли, присутствующие в той системе, не обладали сверхсветовыми технологиями, а учитывая, что данный мир, по всей видимости, был пограничной колонией, это предположение было отклонено.       — Но энергетическое оружие...? — холодно произнесла Тевос. — Я исхожу из предположения, что Иерархия пожелала первой проанализировать и массово производить это оружие для собственного использования раньше остальных, ассимилировав этих человеков как клиентскую расу?       — Неприемлемое поведение для настоящих союзников... — Ксалиен неожиданно решился поддержать Мартеллий, —...но с политической точки зрения и с позиции того, что собственные интересы Иерархии превыше интересов Совета, это вполне понятное решение. Союз, вероятно, поступил бы так же в аналогичной ситуации. Что же касается Республик...       Ксалиан замолк и посмотрел на Тевос.       — ...Вы можете с полной уверенностью сказать, что Республики не будут стремиться стать первыми в массовом производстве данного вида оружия и какое-то время иметь на него монополию? — спросил он.       Тевос глубоко вздохнула и долго собиралась с мыслями, прежде чем ответить. Знание о том, что было скрыто в храме Атаме на Тессии, преследовало её, и она уступила.       — Нет... — наконец сказала она. — Полагаю, нет.       Мартеллий кивком поблагодарил Ксалиана, который задал следующий вопрос.       — Что было дальше? — спросил саларианец.       — Человеки укрепили свой пограничный мир примерно пять дней назад, — ответил Мартелли. — Честно сказать, это не неожиданно, генерал Артериус, командовавший наземными войсками, в своих отчётах выразил уважение к гарнизону человеков. Он описал их как солидных и профессиональных разумных.       — О каком укреплении идёт речь? — спросила Тевос, и лицо Мартеллия стало мрачным.       — Изначальный патруль под командованием адмирала Люция насчитывал менее пятидесяти кораблей, — сказал он. — Однако, в соответствии со стандартной процедурой на враждебной территории и рекомендациями генерала Артериуса, патруль был усилен до полноценного флота. Двести вымпелов, хотя и без дредноутов, за исключением флагмана адмирала, «Стальная Решимость».       — А человеки...?       — Последняя связь с флотом была быстро прервана сильными помехами, — сказал Мартеллий. — В нём говорилось только о том, что человеческие подкрепления сильно превосходят их по численности. С тех пор не было никаких контактов, и командование Иерархии решило предположить худшее.       Несколько мгновений стояла тишина, а затем Тевос вздохнула.       — В общем, человеки воспользовались своим правом на самооборону, — сказала она. — Мы не можем винить их за это, хотя уничтожение флота и легиона обещает быть накладным. Смею надеяться, однако, что ситуация разрешится без дальнейшего кровопролития.       Другие члены Совета кивнули, и тогда Мартеллий вздохнул.       — Хотя я согласен с этим настроением... — сказал он, — ...командование Иерархии попросило нас признать состояние войны между Пространством Цитадели и человеческим государством. Обратите внимание, что это не единогласное решение Совета Примархов, а решение узкого большинства, и оппозиция добивается его пересмотра.       — Иными словами... — сказал Ксалиан, — ...вы хотите, чтобы мы затмили вас числом голосов и чтобы Совет оказал неформальную поддержку мирной фракции среди Примархов.       — Да, — сказал Мартеллий с кивком. — Я не боюсь посылать солдат умирать в бой, но это не значит, что я этого особенно хочу. К счастью, пока полная мобилизация отложена благодаря усилиям оппозиции, по крайней мере, до тех пор, пока Совет не окажет свою поддержку. Это символический жест, и он не продлится долго, но если мы сможем поддержать мирную фракцию за это короткое время, то, возможно, нам удастся выйти из сложившейся ситуации без войны.       — Вот только с другой стороны... — пробормотал Ксалиан, — ...это если исходить, что человеки хотят мира. Если же они не хотят...       — Тогда нам остаётся взять на себя ответственность за это, — сказал Мартеллий. — Но если дело действительно будет обстоять так, то регулярная армия Иерархии должна быть в состоянии продержаться до мобилизации остальной части Иерархии, то же самое касается Союза и Республик. Тем временем мы должны сделать всё возможное для мирного урегулирования.       — Это позиция всей Иерархии?       — Ну, скорее всего, меня назначат губернатором на пограничном мирке за то, что я не смог заручиться поддержкой Совета... — сказал Мартеллий со вздохом, —...но, по крайней мере, я буду знать, что мне удалось предотвратить полномасштабную войну. При условии, что мы добьёмся мира, конечно же.       — Понятно, — Тевос кивнула и обменялась взглядом с Ксалианом. — Мне жаль это слышать, и если это так, то велика вероятность, что твой преемник будет менее склонным к... дипломатии.       Мартеллий лишь ненадолго прикрыл глаза, и Тевос вздохнула.       — Ладно... — сказала она. — Давайте теперь поставим на голосование прошение Турианской Иерархии о принятии общей резолюции о состоянии войны между Пространством Цитадели и человеческим государством. Если резолюция пройдёт этот Совет, она будет передана нашим соответствующим правительствам для дальнейших действий. Кто за...?       Мартеллий поднял руку, а Тевос и Ксалиан – нет. Турианец кивнул в знак благодарности, и Тевос кивнула в ответ.       — Кто против...? — произнесла Тевос. Она подняла руку, как и саларианец. — Прошение об общей резолюции о состоянии войны между Пространством Цитадели и человеческим государством отклонено. Исходя из этого, я предлагаю направить дипломатическую миссию в оспариваемый регион космоса, чтобы начать мирные переговоры.       — Давайте поставим это на голосование, — сказал Ксалиан. — Кто за...?       Мартеллий не шевелился, а Тевос и Ксалиан подняли руки.       — Кто против...? — спросил Ксалиан, и Мартеллий поднял руку. Тевос и Ксалиан не подняли. — Хорошо, Совет голосует за отправку дипломатической миссии в человеческое государство с целью прекращения военных действий. Если нет никаких других вопросов для обсуждения на этом заседании Совета Цитадели, сейчас мы проинформируем наши правительства об этом событии.       Саларианец посмотрел на своих коллег и кивнул.       — В таком случае предлагаю расходиться, — сказал он.              

***

      Двери отсека вдоль борта «Тигр Кюних» раздвинулись, позволяя челноку войти в него на малой скорости и приблизиться к шлюзу. Со скрежетом стыковочных зажимов и шипением выравнивающего давления челнок состыковался со шлюзом. Потребовалась едва ли минута, чтобы сигнальные огни замигали зелёным, и двери шлюза открылись.       Генерал Десолас Артериус и его адъютант вышли из шаттла и спустились по посадочному трапу. Перед ними по обеим сторонам трапа стояла сдвоенная шеренга имперского флотского караула в чёрных мундирах с серебряными знаками отличия; в конце караула их ждал ещё один человек. Его форма была более тщательно убрана: серебряные ленты с тремя серебряными полосами украшали его плечи, а на груди красовалась сложная серебряная вышивка – явно какой-то офицер высокого звания.       — Генерал Артериус... — произнёс офицер, когда Десолас и его адъютант приблизились и отдали честь. Генерал и его адъютант, конечно же, ответили тем же, —...добро пожаловать на борт флагманского корабля «Тигр Кюних». Я адмирал Грейсс, начальник штаба Его Превосходительства командующего Космическим Флотом Галактической Империи адмирала флота Фрица Йозефа Биттенфельда.       — Благодарю, адмирал, — кивнул Десолас. — Я генерал Десолас Артериус, командир 45-го Легиона Турианской Иерархии.       Грейсс кивнул.       — Прошу вас следовать за мной... — сказал он, указывая на лифт вдалеке, — ...я провожу вас к Его Превосходительству.       Генерал кивнул, и адмирал ловко развернулся и пошёл по направлению к лифту, генерал и адъютант последовали за ним вместе с парой гвардейцев. Позади них они услышали, как имперский сержант лает приказы, а почётный караул уходит.       Секция корабля, в которую их доставил лифт, застала генерала врасплох. Вместо металлических поверхностей без украшений, которые можно было ожидать от космического корабля, они увидели обшитые деревом стены и ковровые покрытия на полу – то, что можно было ожидать от планетарного отеля, а не от военного судна.       Адмирал не выглядел ничуть обеспокоенным этим, указывая, что это обычное явление на имперских военных кораблях. Десолас не знал, что и думать по этому поводу: люди явно были дисциплинированными солдатами, но такая... роскошь на борту военного судна резко контрастировала с его прежними представлениями.       "Предположения... это слово привело к гибели тысяч турианских солдат и флотского экипажа и ещё может начать полномасштабную галактическую войну", – думал Десолас. – "Держи свой разум открытым, Десолас, они уже заслужили твоё уважение, так что дай шанс их культурным различиям."       Адмирал привёл их к каюте-кабинету, у дверей которой ждала пара охранников. Оба соладта отдали честь при приближении генерала, а затем встали по стойке смирно, когда двери открылись. Адмирал пригласил генерала и его адъютанта войти, а затем последовал за ними.       Охранники, сопровождавшие их от стыковочного отсека, и те, кто охранял кабинет, остались снаружи.       Войдя внутрь, Десолас обнаружил, что там их ждёт человек, поднявшийся с кресла, когда они вошли. Он был высок, одет в стандартную чёрно-серебряную форму Империи, но не имел тех же серебряных наплечных знаков своего начальника штаба. Однако, его воротник украшали узорчатые диагонали, а с вышитых серебряных украшений над лопатками свисали золотые кисточки. На его плечах был накинут чёрный плащ.       — Адмирал флота Биттенфельд... — произнёс Десолас, отдавая честь, слова были автоматически переведены перед тем, как быть переданными в наушник, который носил адмирал флота – и другим, кому это было нужно, — ...выражаю благодарность за приглашение встретиться с вами.       — Честь имею, — сказал Биттенфельд, ответив на приветствие, а затем жестом пригласил генералу занять своё место.       Генерал принял приглашение и сел, а его адъютант отошёл назад и встал у стены позади генерала. На противоположном стороне кабинета адмирал Грейсс занял место у стены с младшим офицером, который, вероятно, был помощником адмирала флота.       — Обычно я бы предложил вам выпить... — начал Биттенфельд, садясь в кресло, — ...но согласно данным, которые мы проанализировали, турианцы сочли бы нашу пищу в лучшем случае неудобоваримой, а в худшем – ядовитой. Мои извинения...       — Благодарю за внимательность, адмирал, — кивнул Десолас. — Итак, я полагаю, вы хотите поговорить со мной как с равным, обсудить вопросы, касающиеся галактики в целом?       — Как проницательно... — сказал Биттенфельд с улыбкой. — Я бы не стал оскорблять вас, спрашивая о конфиденциальных вопросах. Я оставлю это Феллнеру и его подручным психопатам...       "Феллнер... Видимо, это человек, стоящий за человеческой разведкой. И, судя по всему, адмирал флота не очень любит этого человека", – подумал Десолас.       — ...Согласно нашим данным... — начал Биттенфельд, — ...вы, турианцы, являетесь "миротворцами" этого вашего Совета Цитадели. И всё же, вы здесь, стремитесь развязать войну с нашей Империей. Довольно необычное положение дел, согласитесь?       Десолас не ответил сразу.       — Адмирал... — заговорил, наконец, он, — ...Полагаю, вам уже известно про Рахнийские войны?       — Рахнийские войны...? — повторил Биттенфельд. — Ах да... война, шедшая около двух тысяч лет назад между Советом и врагом, который отказался не только вести переговоры, но и сдаться, что вынудило Совет совершить геноцид. Поскольку ваш народ не участвовал в той войне, я не извинюсь, если выражу определенные сомнения со стороны Империи по поводу окончательного решения Совета, по крайней мере, пока мы не сможем подтвердить факты самостоятельно.       Десолас открыл рот, чтобы ответить, но затем закрыл его.       "Ну..." – подумал турианец. – "...как он и сказал, мы не причастны к тому, что случилось с Рахни. Если они хотят сомневаться в Совете по этому поводу, то флаг им в руки. Я уверен, что они придут к тому же выводу, что и мы, когда изучат факты.”       — Я понимаю причину запрета на активацию этих ваших варп-врат... — сказал Биттенфельд.       “Варп-врат... они так называют технологию сверхсвета?"       — ...однако нападение, когда тот, кто находится на другой стороне, явно не настроен враждебно – по крайней мере, на первый взгляд – не ставит ли это вас в один ряд с теми же Рахни?       — Я понимаю, что вы имеет ввиду, адмирал, — сказал Десолас. — Однако, насколько я помню, адмирал Люций изначально считал, что активация ретранслятора была совершена преступниками, а не инопланетной расой.       — И тем не менее вы продолжали агрессивные действия, даже когда стало ясно, что мы на самом деле не "преступники", а полноценная раса и нация.       Десолас позволил капельке стыда появиться на лице.       — Адмирал... сделал предположение... — сказал Десолас, — ...он предположил, что вы совсем недавно вышли в космос, и что вам будет лучше всего, если вы станете клиентском расой под протекцией Турианской Иерархии. А когда выяснилось, что вы обладаете энергетическим оружием, это решение было продиктовано желанием заполучить такое же оружие.       — Предположения – опасная штука, генерал, — сказал Биттенфельд. Он сделал паузу, а затем вздохнул. — Знаете, был один человек. Проскользнув мимо вражеского флота и уничтожив другой, он, опьянённый неминуемой победой, решил, что флот, мимо которого он проскользнул, слишком занят, чтобы отвлекаться на него, и попытался развернуться, чтобы атаковать с тыла. Но во время этого разворота его флот был разорван в клочья, и он остался слишком слаб, чтобы сыграть важную роль, когда это было необходимо.       Биттенфельд откинулся на спинку кресла, его лицо было нечитаемым.       — Позже этот же человек... — сказал адмирал, — ...он предположил, что враг, которого значительно превосходят в числе, будет лёгкой добычей, он ворвался в узкую позицию, за что поплатился весь его флот, когда тот угодил в ловушку. Ему удалось спастись, но его друг и товарищ погиб в арьергарде.       Несколько мгновений Биттенфельд и Десолас молчали. В конце концов, Десолас нарушил возникшую тишину.       — И что случилось с этим человеком? — тихо спросил он.       Биттенфельд широко улыбнулся.       — Он выжил, — сказал адмирал. — Он постарел и научился кое-чему на своих ошибках. Иронично, ведь лучшие из его товарищей умерли раньше него. Даже мерзавец, которого он презирал, заслужил место в Вальгалле раньше него.       "Кирхайс, Кемпф, Ленненкампф, Фаренгейт, Штейнметц, Лутц, Ройенталь, мой Кайзер... все они ушли из жизни раньше нас. И этот мерзавец Оберштайн тоже, хотя я не думал, что у него хватит духу действительно отдать свою жизнь за Его Величество", – подумал Биттенфельд. – "Ха... ещё одно ошибочное предположение с моей стороны...”       — Мне жаль это слышать, адмирал.       — Не стоит... — отмахнулся Биттенфельд, — ...они умерли хорошей, достойной смертью. Я – и они – предпочли бы вообще не умирать, но мы все солдаты. Мы ожидаем такой участи и готовы к ней, если придётся.       Десолас кивнул в знак согласия. Спустя мгновение Биттенфельд снова заговорил.       — Вы ведь понимаете, к чему я клоню, не так ли? — спросил он.       — Да, понимаю, — согласился Десолас. — Уже слишком поздно, полагаю, но я всё ещё могу извлечь из этого урок на будущее.       "Даже, если, вероятнее всего, дорога в полевые командиры мне заказана, после моей-то сдачи", – горько подумал Десолас.       Биттенфельд кивнул на его слова.       — Тогда...? — спросил он. — Что будет дальше? Или, скорее, чего нам ожидать от вашего правительства? Империя стремится к миру, а не к войне, но мы будем сражаться, если нас вынудят. Вопрос в том, будет ли в этом необходимость?       Десолас сглотнул и задумался на несколько мгновений. Если бы речь шла только об Иерархии, то, вероятно, был бы велик шанс, что она вступила бы в войну с человеческой Галактической Империей. Уничтожение флота и капитуляция легиона требовали как минимум этого.       “И это закончится нашим уничтожением. Почему-то я сомневаюсь, что этот флот – вся мощь Империи", – проскользнула мысль у Десолас.       Вот только в том-то и загвоздка — Иерархия была не одинока. Она являлось членом Совета Цитадели и могла рассчитывать на их поддержку. Конечно, такая война могла закончиться в худшем случае взаимным уничтожением, а в лучшем – пирровой победой.       Но опять же: азари всегда стремились к дипломатии перед войной, а саларианцы предпочитали сперва собрать информацию и подготовить ворох планов перед тем, как вступить в войну.       — Я не могу этого гарантировать... — наконец сказал Десолас, — ...но я бы сказал, что Совет, скорее всего, будет сперва стремиться к миру, а не к войне, и постарается надавить на Иерархию, чтобы дать миру шанс.       — Вот как? — произнёс Биттенфельд.       — Это сугубо моё личное мнение по данному вопросу.       Несколько мгновений два офицера смотрели друг на друга, а затем Биттенфельд разразился коротким взрывом хохота.       — Отлично...! — сказал он. — Это значит, что я не зря потратил время и ресурсы, когда отослал тех людей, которых прислало госминистерство.       Десолас рассмеялся, распознав в адмирале то же пренебрежение, которое турианские солдаты испытывают к чинушам.       — Ну, раз уж с этим закончили, генерал... — сказал Биттенфельд, немного расслабившись. — Как давно вы служите, генерал? Вы создаёте впечатление старого боевого коня, прямо как старик Мукенбергер.       Десолас моргнул, а затем хмыкнул про себя. Значит, он был интересен адмиралу?       "Ну, наверное, я могу поделиться парочкой боевых историй."              

***

      Контр-адмирал Эреншталь сидел на своём командирском троне и писал письмо домой жене. Он прекрасно понимал, что как командир он довольно средний, что его достижение флагманского звания было вопросом кадрового назначения, и его нынешнее звание, вероятно, так и останется самым высоким к его выходу в отставку.       Не то чтобы его это волновало, конечно же. Он знал своё место, и хотя у него имелись амбиции, он также понимал, что есть другие, более опытные и более достойные более высокого звания, чем он.       Он был доволен тем, что выполнял предписанные ему обязанности в меру своих возможностей, и государство не испытывало недостатка в признании и поощрении этого факта.       К чем жадничать?       Пока адмирал продолжал писать письмо, на сенсорном посте раздался сигнал тревоги.       — Что такое? — спросил капитан линкора со своего поста у основания командирской терассы.       — Активировался аппарат сверхсвета пришельцев! — сообщил член экипажа, сидящим за сенсорным постом.       — Что?! — выкрикнул капитан, в то время как адмирал отложил ручку и бумагу.       — Успокойтесь, — приказал он. — Проинформируйте вице-адмирала и адмирала флота. Сигнал всем кораблям: перейти в состояние боевой готовности.       — Есть, сэр.       Адмирал смотрел на тактический дисплей, пока его офицеры выполняли его приказы. Флот Маузера находился в тыловом охранении, разделённый на четыре группы. Основной флот под командованием вице-адмирала Маузера, насчитывающий пять тысяч кораблей, находился в тактическом резерве, отступив на пять световых секунд от инопланетного сооружения.       Остальной флот был разделен на три крыла с двумя тысячами вымпелов в каждом, в ромбовидной формации, которая была направлена на сооружение. Два крыла находились слева и справа от основного флота, в четырех световых секундах от сооружения, а последнее крыло – впереди, в трёх световых секундах от устройства. Три крыла регулярно меняли свои позиции, хотя основной флот оставался относительно неподвижным.       Так уж свезло Эреншталю, что именно ему выпало счастье дежурить на точке в момент прибытия пришельцев.       — Обнаружен всплеск энергии от аппарата, — доложил член экипажа сенсора. — Засечён один корабль, примерно в одной-двух световых секундах от аппарата.       — Только один корабль...? — удивлённо произнес адъютант Эреншталя.       — Соедините с ним, — приказал адмирал. — Убедитесь, что программа-переводчик активна.       — Есть, сэр.       Через несколько мгновений на тактическом дисплее появилось изображение. Инопланетянин на экране отличался от турианцев, он был явно женского пола с голубой кожей и тем, что выглядело как щупальца на голове, а также малинового цвета татуировками на лице.       — Говорит контр-адмирал флота Империи Эреншталь, — сказал адмирал. — Неопознанное судно, вы вошли на суверенную территорию Империи. Назовите себя и свои дела в этой звёздной системе.       — Адмирал, я матриарх Ниала, — сказала инопланетянка. — Я здесь от лица Совета Цитадели вместе с мультирасовой дипломатической командой, мы пришли урегулировать вопрос о прекращении военных действий между Турианской Иерархией и человеческим государством.       — Принято... — сказал адмирал, — ...ожидайте.       Эреншталь сделал жест, и связь прервалась.       — Свяжитесь с адмиралом Маузером... — приказал он, — ...проинформируйте его о ситуации.       — Есть, сэр.       Прошло несколько минут, прежде чем пришел ответ.       — Сэр... — сказал член экипажа, подбежав к командирской террасе, — ...адмирал Маузер сообщает, что мы должны разрешить дипломатической группе Совета проход в Шаньси, однако флот должен сохранять позицию подле устройства.       Адмирал кивнул, а затем приказал снова открыть линию связи с пришельцами.        — Матриарх... — сказал он, — ...у вас есть разрешение отправиться на планету Шаньси, чтобы начать мирные переговоры с представителями Империи. Пожалуйста, имейте в виду, что, хотя вы обладаете дипломатическим иммунитетом, этот регион технически всё ещё является зоной боевых действий, поэтому я бы посоветовал избегать любых потенциально провокационных или агрессивных действий.       — Я понимаю, адмирал, — сказала инопланетянка. — Будьте уверены, мы тоже хотим избежать дальнейшего кровопролития с нашей стороны.       Адмирал кивнул, и связь прервалась.       — Сэр... — доложил член экипажа, —...пришельцы движутся.       — Пропустите их, — сказал адмирал. — Но приглядывайте за ними, пока они находятся в нашей зоне ответственности.       — Есть, сэр.       Адмирал вздохнул и откинулся на своём командном троне.       — Я рад, что турианцы или, по крайней мере, их союзники готовы искать мира... — сказал он, глядя на звёздный пейзаж, проецируемый на экранах над мостиком, — ...но всё равно, голубокожие инопланетные женщины...? Похоже, у Вселенной есть чувство юмора.       — Сэр...?       Адмирал перевёл взгляд на адъютанта.       — Я так понимаю, вы никогда раньше не сталкивались с научной фантастикой вроде «Галактической саги», лейтенант...? — спросил он.       Лейтенант моргнул, а затем его глаза расширились от осознания.       — Я понял вас, сэр, — сказал он.       Адмирал усмехнулся.       — Кто бы сомневался, — сказал Эреншталь.

      

      ***

      Примечание Автора:       Ничосе...! Совет действует разумно...! Невозможно! А так ли это?       Спаратус и Валерн ещё не являются советниками. Я не вижу никакого материала, указывающего на то, что они были советниками во время Войны первого контакта в каноне, поэтому я исхожу из предположения, что они ими не были тогда. Лично я, учитывая количество лет, прошедших между началом ME и ВПК, полагаю, что Спаратус был бы ещё слишком молод или неопытен, чтобы занимать такой высокий пост во время ВПК. Что касается Валерна, если предположить, что у него имелся опыт работы советником во время ВПК, он должен быть слишком стар или вообще быть мертвым на начало ME, потому что, ну знаете, саларианцы.