РусШВС s7e13 В жертву приносит поэт покой правителя

Камера дает панорамный вид на римский форум, синее безоблачное небо и ярко светящее солнце. СМЕНА КАДРА Мы видим Клавдия, с удобством расположившегося на кресле под небольшим навесом. Справа и слева от него на резных табуретках без спинки сидят Британник и Октавия. Брат и сестра что-то весело обсуждают, император благосклонно улыбается. Позади Клавдия примостился Нарцисс с сумкой через плечо. По четырем сторонам от навеса на страже по стойке смирно выстроилась охрана императора. СМЕНА КАДРА Вид сверху на широкую круглую площадку. В центре стоит трибуна, облицованная мрамором и украшенная рострами. Вокруг трибуны разместились лавки для обычных римлян, кое-где виднеются навесы от жары для знатных граждан. “Императорская ложа” расположена чуть поодаль от трибуны на небольшом возвышении, а слева от нее виднеется небольшая группа из шести носилок весталок. Молодой юноша-оратор только что закончил свою речь. Его выступление вызвало веселый одобрительный смех, в его честь звучат аплодисменты. Юноша улыбается, несколько раз кланяется, а затем покидает трибуну. Его место занимает пожилого вида мужчина в нарядной тоге. Он дожидается, пока аплодисменты стихнут, поднимает руку обращаясь к толпе. Глашатай: Граждане Рима! Мы только что выслушали замечательного оратора Марка. Он подарил нам всем несколько минут прекрасного чистого смеха и ощущение настоящего праздника. Поблагодарим его за это. А теперь на эту трибуну поднимется Габриель. Камера показывает слушателей: они заинтересовано переглядываются, слышится шепот: "Габриель? Та самая?", "Я слышал, ее распяли. Разве такое возможно?", "Да тише ты, это не ее распяли, а Зену!", "А Королева Воинов тоже здесь?", "Балбесы, она же умерла в Японии!", "Сам ты балбес, Зены вовсе не существует, это собирательный образ!", "А как же история с Цезарем, распятие, воскрешение и?..", "Ты сам-то как думаешь, может ли с обычным человеком такое произойти?" Глашатай: (не обращая внимание на шушукания, продолжает) Многие из вас знают ее как Сражающуюся Сказительницу, чьи свитки об удивительных странствиях и невероятных приключениях давно уже стали литературными памятниками. Не будем же откладывать и дадим ей слово! Слышатся приветственные выкрики. Клавдий заинтересованно ерзает в своем кресле, Британник и Октавия тоже с интересом смотрят на сцену. Из одних носилок весталок выглядывает старшая жрица и одобрительно хлопает в ладоши. Глашатай уступает место Барду. Сказительница поднимается на возвышение, она немного бледная от волнения, но старается искренне улыбаться. Габриель: (дождавшись, когда шум стихнет) Я рада приветствовать вас, граждане Рима! Я хотела бы поблагодарить весталок (она чуть кивает в сторону их носилок) за то, что они пригласили меня поучаствовать в этом празднике ораторов и дали мне потрясающую возможность обратиться к вам, используя всю доступную мне силу вдохновения и убеждения. Она замолкает, выдерживая паузу. Толпа внимательно прислушивается к ее словам. Пауза затягивается. Люди начинают взволнованно переглядываться. В кадре сменяются лица из толпы: некоторые из них равнодушны, даже брезгливы, некоторые - высокомерны, но есть внимательные и одухотворенные. Сказительница молчит, ее напряженная поза явно говорит о том, что она что-то быстро просчитывает. Наконец, Бард делает глубокий вдох и снова улыбается. Габриель: Я хочу поведать вам о мире, любви и милосердии. Удивительно, наверное, слышать это от того, кого называют Сражающейся (делает упор на это слово) Сказительницей. Но, поверьте, люди войны порой знают об этих вещах намного больше. [ ВСПЫШКА - КАДРЫ ИЗ ПРОШЛОГО ] Голос Габриель: (за кадром) Этот мир придумали не мы, не мы установили правила. И очень долгое время он подчинялся лишь закону сильного… Голос Ареса: (за кадром) С начала времен миром правили воины. [ МОНТАЖ СЦЕН ] * Зена мчится впереди своей армии на коне с мечом в руках; * Зена сражается с Гераклом; * Зена перерезает горло персу; * Ливия убивает Джоксера. [ КОНЕЦ МОНТАЖА СЦЕН ] [ ВСПЫШКА - КОНЕЦ КАДРОВ ИЗ ПРОШЛОГО ] Габриель: Но нам дана возможность менять реальность вокруг нас. Каждый из нас, кто бы он ни был: воин ли, бард, патриций или булочник, крестьянин или ученый, каждый способен на изменение этого мира. Это может показаться невероятным, но однажды один человек, шулер и мошенник, сделал свой выбор. И благодаря этому я стою сейчас перед вами. Вчера, сегодня, завтра - мы постоянно приходим на перекрестки своей судьбы, когда должны сделать выбор. И если нашим выбором будет руководить милосердие, любовь и прощение, наш мир преобразится. Будьте уверены, любовь способна творить чудеса. Объединять непохожее, лечить сердца и души. А милосердие можно встретить даже в водовороте кровавого сражения, на поле битвы, между кровными врагами. [ ВСПЫШКА - КАДРЫ ИЗ ПРОШЛОГО ] [ МОНТАЖ СЦЕН ] * Зена берет на руки младенца и не позволяет Дарфию приблизиться; * Габриель идет по полю боя и дает отпить из бурдюка раненным хордам; * Вария стоит с занесенным мечом над Зеной и медленно опускает руку. [ КОНЕЦ МОНТАЖА СЦЕН ] [ ВСПЫШКА - КОНЕЦ КАДРОВ ИЗ ПРОШЛОГО ] Габриель: Многие не поверят мне. Разве способны слова мира противостоять острым мечам? Разве возможно, чтобы сила прощения смогла противостоять мести и ненависти? Это возможно. Хотя даже я, человек, который твердо верил в то, что круг ненависти можно разорвать лишь любовью, в какой-то момент начала сомневаться в истинности этого утверждения. [ ВСПЫШКА - КАДРЫ ИЗ ПРОШЛОГО ] 5.09 СЕМЕНА ВЕРЫ Габриель: (убежденно) Побеждает тот, кто наносит первый удар. СМЕНА КАДРА Габриель: Значит, Арес прав! (вскидывает руки) Будущее принадлежит воинам! [ ВСПЫШКА - КОНЕЦ КАДРОВ ИЗ ПРОШЛОГО ] Габриель: Но мои сомнения рассеял все тот же человек, который своей верой во всеобъемлющую силу любви смог вдохнуть в нас с подругой вторую жизнь. Вера в любовь способна на многое. [ ВСПЫШКА - КАДРЫ ИЗ ПРОШЛОГО ] 5.01 ПАДШИЙ АНГЕЛ Каллисто-ангел: (появляясь рядом с Элаем) Любовь – это путь. Элай кладет руки на головы Зены и Габриель. СМЕНА КАДРА Зена и Габриель открывают глаза. 5.09 СЕМЕНА ВЕРЫ Элай: Любовь - вот наше оружие. СМЕНА КАДРА Голос Габриель: (за кадром) Да, сейчас наш мир не совершенен… Зена: В моем мире приходится сражаться за то, во что веришь. [ ВСПЫШКА - КОНЕЦ КАДРОВ ИЗ ПРОШЛОГО ] Габриель: Но я все-таки верю в то, что он может измениться к лучшему. А пока я прошу вас об одном - поддерживайте огонь ваших сердец, как весталки поддерживают священный огонь. Не позволяйте, миру, гармонии и балансу в душе погаснуть. И если этот огонек станет для нас факелом, освещающим путь, то какой бы мы не шли дорогой, сражаясь за лучшее или проповедуя его, мы придем к одному очагу. Бард замолкает. В воздухе повисает тишина, люди задумчиво оглядывают друг друга, пристально смотрят на Сказительницу. В кадре “императорская ложа”. Клавдий завороженно следит за Габриель. Наконец, до него доходит, что она закончила речь. Он порывисто поднимается, и в полной тишине раздаются его аплодисменты. Примеру императора следуют его дети. На их лицах тоже горят оживление и восхищение. Далее к ним присоединяется и остальная толпа. Вокруг Габриель слышится шум одобрительных оваций. Камера показывает старшую жрицу весталок. Она вышла из носилок и стоит в окружении других девушек. На ее лице играет довольная улыбка, и она тоже хлопает в ладоши. Мы видим Габриель. Она слегка потрясена, но заметно, что подобное внимание ей льстит. Она лучезарно улыбается и прикладывает руку к груди, чуть кланяясь. СМЕНА КАДРА Экран светлеет, мы видим площадь полную людей. На трибуне появляется глашатай и, подняв руки, привлекает к себе внимание. Глашатай: Уважаемые граждане Империи, сегодня потрясающий день! Мы уже насладились такими ораторами как Тит из Капуи, Салоник из Дельф, Аргос из Афин, Марк из Рима, и, конечно же, Габриель из Потейдии. Давайте все дружно поблагодарим их. Глашатай начинает хлопать в ладоши, люди на площади вторят ему. Доносятся радостные возгласы: “Это было незабываемо!”, “Марк - ты лучший!”, “Габриель - я могу слушать тебя вечно!”. Камера перемещается к императору и его детям. Октавия и Британник под впечатлением также задорно аплодируют. Клавдий задумчиво смотрит в сторону и находит взглядом Габриель, которая спустилась со сцены и оживленно с кем-то беседует. Глашатай: (за кадром) Сейчас у нас будет небольшой перерыв, после чего мы продолжим и выслушаем еще не одного замечательного оратора! А сейчас вы можете подойти к лавкам наших мастеров и приобрести для себя незабываемые сувениры на память об этом дне! Наши лучшие мастера лепили и выжигали, вышивали и красили… Творили для вас! Не стесняемся... Октавия с интересом наблюдает за людьми, которые, прислушавшись к глашатаю, пошли рассматривать творения местных умельцев. Октавия: Отец, я тоже хочу посмотреть. Клавдий: (задумчиво) На что? Октавия: Что продают в местных лавках! (смотрит на отца) Пожалуйста. Клавдий: (отрешенно) Нет. (поочередно смотрит на дочь и сына) Оставайтесь здесь, если хотите перекусить или выпить… В этот момент словно из ниоткуда появляются две девушки. У одной в руках кувшин, у второй - поднос с фруктами. Октавия недовольно качает головой, Британник берет с подноса горсть винограда. Клавдий: ...то все это можно сделать и здесь. Перерыв будет недолгим. (встает и оборачивается к секретарю) Нарцисс, отойдем. Нарцисс кланяется, и они отходят. Октавия: (провожая взглядом отца, недовольно) Ну вот, а я так надеялась, что он позволит. Британник: (дружелюбно) Ты прекрасно знаешь нашего отца, сестренка. В каких-то вопросах он непреклонен. (съедает пару ягод винограда) Октавия: (наклоняется ближе к брату, облокотившись рукой о кресло, где сидел Клавдий) Почему Агриппина не разрешила Нерону все-таки пойти? Он ведь хотел. Отец мог бы настоять. Британник: (также поддается вперед, облокачивается о другой край кресла) Ты ведь слышала: (пародирует голос Агриппины) “Ты не удостоишь этих народных ораторов своим присутствием. Много чести для них”. Октавия: (хмурится) А еще она сказала, что подобное зрелище не для императора. (говорит шепотом) Тебе не кажется, что она делает все, чтобы так или иначе Нерон стал следующим… Девушка не договаривает, но многозначительно смотрит на брата. Британник тяжело вздыхает и также шепотом отвечает сестре. Британник: Я думал об этом, не зря же она так усердно пыталась и сделала все возможное, чтобы отец усыновил Нерона. Октавия: Тебе нужно обсудить это с отцом. Поговори с ним, Британник, пока не поздно. (грустно опускает глаза) Британник: Октавия? Октавия: Она пугает меня. У нее слишком сильное влияние на отца и… Британник: Эй. (подбадривающе) Отец делает не то, что хочет Агриппина, а лишь… он делает вид, по-моему, он уже настолько устал от ее вечных советов и нравоучений, что просто не слушает ее. (улыбается) Да и Нерон, как по мне, не горит желанием стать императором. Октавия: Но если этого хочет Агриппина, то она не успокоится, пока не добьется своего. Британник протягивает руку и чуть сжимает ладонь сестры. Камера отдаляется, и мы видим, что чуть поодаль от Октавии с братом стоит женщина в темной накидке и подслушивает их разговор. СМЕНА КАДРА В кадре Бард в окружении шести весталок. Позади них стоят носилки. Жрицы Весты явно довольны, они наперебой что-то говорят Габриель, та вежливо, но вымученно улыбается. Старшая жрица, заметив состояние Сказительницы, делает нетерпеливый знак, и девушки послушно умолкают. Старшая жрица берет Габриель под руку и отводит ее немного в сторону. Старшая жрица: Извини нас. Мы были очарованы твоей речью, девушки не смогли сдержать восторгов. Габриель: (встряхивает головой) О, ну что ты, Вивиана! Мне очень приятно такое внимание. Просто (застенчиво смеется)... Вивиана: (улыбается) Просто устала от их болтовни. (пожимает плечами) Что поделать, все девчонки любят это дело. И только у тебя дар красноречия проявился настолько, что позволил направлять людские сердца в центре Рима. (Габриель смущенно опускает глаза) Но ты взяла большую паузу, прежде чем начать. Я даже забеспокоилась. (хитро улыбается) Только не говори мне, что Сражающаяся Сказительница оробела. Габриель: (с улыбкой) Вовсе нет. Хотя (вздыхает)... Я хотела сказать совсем другую речь. О странствиях, жизненном опыте, необходимости баланса и гармонии. Не всегда же мне говорить на одну и ту же тему. Но когда я взошла на трибуну… Увидела всех этих людей, и мне показалось, что Риму очень не хватает милосердия и веры в силу любви. Я поняла, что должна говорить им именно об этом. Вивиана: (задумчиво) Рим с самого основания балансирует на шатком мосту над пропастью самых низменных человеческих страстей. Ты права, что попыталась достучаться до их душ. И мне понравился твой оборот про священный огонь. (улыбается) Габриель: (пожимая плечами) Мне показалось, этот образ подходит лучше всего. Камера перемещается, показывая сверху толпу людей, через которую по направлению к носилкам идет император, охрана прокладывает ему путь. Охранник №1: Дайте дорогу, император идет! Вивиана и Габриель оглядываются на возглас и следят за приближающейся процессией. Лицо жрицы остается спокойным, в то время как лицо Барда вытягивается. Габриель: Император Клавдий? Вивиана: (проницательно взглянув на Сказительницу) За все время выступления он не спускал с тебя глаз и ловил каждое слово. Габриель: (явно в шоке) Вот как… Наконец, императорская процессия добирается до девушек. Клавдий: (кивает жрице) Жрица Вивиана. Вивиана: (наклоняет голову в приветствии) Великий понтифик*. Клавдий: Я хотел бы поговорить с Габриель (чуть медлит) наедине. Жрица снова наклоняет голову в знак согласия и отходит, бросая быстрый взгляд на Барда. Клавдий: (расплываясь в улыбке, обращается к Сказительнице) Я рад приветствовать тебя, Габриель, на этом празднике! Габриель: (несколько стесненно) Спасибо, император Клавдий. Клавдий: (машет рукой) О нет, прошу тебя, без церемоний, просто - Клавдий. Габриель: Что ж, я… Клавдий: (перебивая) У тебя была совершенно необыкновенная речь! (воодушевленно) Ты затмила всех этих ораторов. Такая проникновенная, горячая, убедительная. Риму очень не хватало твоего таланта. Габриель: (улыбаясь) Благодарю, импера... (заметив пронзительный взгляд мужчины) Спасибо, Клавдий. Мне очень важно, что мои слова находят отклик в душах и сердцах людей. Особенно таких высокопоставленных. Клавдий: (чуть наклонив голову) Да, я понимаю тебя. Я знаю, твой опыт общения с императорами Рима нельзя назвать положительным, как, впрочем, и опыт твоей подруги Зены. Кстати, где она? (оглядывается) Я не видел ее на площади. Габриель: Она не пришла. (поймав удивленный взгляд Клавдия, усмехается) Она - человек дела, а не слова. И потом, как вы правильно заметили, ее опыт общения с Римом крайне отрицательный. Клавдий: (кивает) Что ж, я рад, что (делает ударение на слове) ты все же пришла. Я давно, очень давно не слышал что-то столь проникновенное. Но это и не удивительно: "Тот, кто много страдал, многое узнает". Габриель: (с ностальгией) Гомер… Его язык всегда был поэтичен и остер. И это был один из воодушевленных и добрейших людей, которых я знала. Клавдий: (оживленно) Ты знала Гомера? Габриель: (чуть смущенно) Мы вместе поступали в академию бардов. Клавдий: Невероятно! Благие боги! Для меня сегодня поистине удачный день: я познакомился со Сражающейся Сказительницей, а теперь еще узнаю, что она была близко знакома с моим любимым поэтом. Не каждый день такое случается. Габриель: (тоже оживившись) Вы любите Гомера? Клавдий: Шутишь? Я собрал у себя настолько полную коллекцию его сочинений, насколько смог. И, хоть в моей библиотеке есть произведения других поэтов, Гомера я считаю венцом. И… (он медлит, пытаясь подобрать слова) Мне было бы очень приятно, если бы ты, Габриель, позволила мне показать коллекцию. К сожалению, мне не с кем обсудить ее, в моей семье нет таких же талантливых людей, как ты. (задумчиво, с сомнением) Ну, разве что Нерон, но он… (машет рукой) Это совсем другое. (меняя тему) В общем, я был бы рад начать диалог с тобой, как философ с философом, на самые разнообразные темы. Уверен, он будет небезынтересным. Габриель: (с явным сомнением) Но я совсем не уверена, что… Клавдий: (перебивая) Я, как уже говорил, разумеется, знаю, что общение с римскими императорами до сего дня доставляло тебе мало удовольствия, но, клянусь Лупой**, я сделаю все, чтобы изменить твое мнение о Риме. Поверь, я вовсе не такой, как другие. Габриель: (все еще неуверенно) Но я обещала весталкам… Клавдий: Уверен, они будут не против. (оборачиваясь к старшей жрице) Вивиана. Женщина подходит. Клавдий: Вивиана, ты же не против, если я ненадолго (чуть посмеивается) украду у вас Сражающуюся Сказительницу. (разводит руками) Я не простил бы себе, если бы упустил шанс на беседу с ней. Вивиана: Разумеется, великий понтифик. Если Габриель не возражает. Женщина и мужчина бросают взгляды на Барда, в которых читается ожидание. Девушка медлит некоторое время, словно взвешивая все "за" и "против", а затем вздыхает, приняв решение. Габриель: Это будет большая честь. Клавдий радостно улыбается, жрица подходит обнять Сказительницу. Вивиана: (достаточно громко) Двери нашего дома всегда открыты для тебя, если захочешь. (на ухо, стараясь, чтобы ее услышала только Габриель) Береги себя. Габриель: (чуть кривит губы в ухмылке) Кажется, меня ждет еще один сюжет для моих историй. Камера поднимается над землей, показывая, как Габриель уходит с Клавдием в окружении его охраны, а Вивиана и окружившие ее весталки некоторое время смотрят им вслед, а затем разворачиваются и идут к своим носилкам. СМЕНА КАДРА Мы видим просторное помещение римского дворца. Оно довольно роскошно отделано: множество амфор с изображениями различных мифов, цветные фрески на стенах. В комнате имеется выход на балкон, прикрытый светлыми занавесками. С балкона легкий ветер разносится по помещению. На одном из многочисленных диванов расположился Нерон. Он поднял над головой свиток, закинул ногу на ногу, что-то напевает себе под нос. Возле его дивана лежит куча других исписанных свитков, и стоит бокал с вином. Нерон: (задумчиво) Вполне себе. Ну а если поменять конец? Может будет благозвучнее? Хотя... (уже громче, повернув голову в сторону балкона) Учитель! Учитель, я закончил! (поднимается на локтях, а затем садится) Послушай, что у меня получилось! С балкона в комнату заходит мужчина преклонного возраста. Он неспешно подходит к дивану, в то время как Нерон быстро поднимается и протягивает ему свиток. Нерон: (воодушевленно) Честное слово, мне кажется, что на этот раз я близок к слогу как никогда. (начинает декламировать) Ты наполни даром Вакха, Виночерпий, златный кубок. Станет топливом пожара Гордость пьяного Сорренто. Воду прочь нести велите: Строгий пост для душ тюрьма! Реки вин, ко мне теките! Воздух оргий в радость нам. Мужчина снисходительно слушает ученика, чуть заметно усмехаясь. Нерон: (глядя с надеждой) Ну как, Сенека? Учитель некоторое время молчит, разглядывая свиток, затем поднимает глаза на Нерона. Сенека: В оригинале, кажется, было Фалерно***? Нерон: (пожимая плечами) Мне больше по вкусу вино из Сорренто. Но как тебе стихи? Сенека: (вздыхая) Неплохо, Нерон. Тренируйся. Не все рождаются поэтами, но ловкому применению слова тем не менее можно научиться. Со стороны камеры раздается скрип открываемой двери. В кадре появляется Агриппина, перед которой стражники, стоящие снаружи комнаты, открывают двери. Воодушевленное настроение юноши меняется, он опускает плечи и бросает нервный взгляд на свиток в руках учителя. Нерон: (стараясь сделать голос более приветливым) Мама. Агриппина: (хищно улыбается) Сынок. (смотрит на мужчину) Сенека. Учитель приветливо кланяется. Агриппина: (подходя ближе) Чем ты занимался, Нерон? Кажется, у вас должен был быть урок философии? Нерон: (чуть воодушевляясь) Я написал стихотворение. Сенека: (быстро вступая в разговор) У нас был перерыв. (протягивая свиток женщине) Нерон неплохо потрудился, и я решил дать юноше отдых. А к нему пришло вдохновение. Императрица сверкает на него глазами и небрежно берет свиток, несколько секунд изучает его. Агриппина: Кажется, в оригинале было Фалерно. Камера выхватывает едва заметную улыбку Сенеки. Нерон: (ворчливо) Мне более по вкусу соррентийское. Императрица скептически поднимает бровь, но молчит. Спустя мгновение пытается изобразить на лице милую улыбку, но явно видно, что она раздражена. Агриппина: Что ж, раз ты сейчас не занимаешься ничем (делает ударение на слове) серьезным, не оставишь нас наедине с твоим учителем? Мне нужно переговорить с ним. Нерон: (слабо протестуя) Но мама, я хотел обсудить с ним… Агриппина: (жестко) Обсудите позже. (резко втягивает носом воздух, пытаясь взять себя в руки) Пожалуйста, не раздражай меня. Твой отчим, мой дорогой супруг, уже успел с утра несколько изменить мой оптимистичный настрой, неужели ты хочешь добавить масло в огонь? Юноша бросает вопросительный взгляд на учителя, который движением бровей показывает, что ему лучше уйти. Нерон: Конечно, мама, извини, я уже ухожу. Пойду, пройдусь по саду. (чуть приободрившись) В прошлый раз именно там я нашел вдохновение. Он практически выбегает из комнаты, в то время как мать повернулась к мужчине и прожигает его взглядом. Агриппина: Сенека, кажется, я просила тебя усердно заниматься с моим сыном. Сенека: Я выполняю ваши распоряжения в точности, моя императрица. Агриппина: Я разве поручала забивать ему голову стихоплетством? Сенека: (невозмутимо) Госпожа, умение ловко обращаться со словом, способность в нужный момент подобрать подходящий эпитет или ввернуть метафору полезно всякому взрослому мужу. Агриппина: (резко) Он не "всякий". Он будущий император! И я специально вернула тебя из ссылки, чтобы ты подготовил моего мальчика к этому нелегкому делу. Я хочу, чтобы он получил достойное образование. Чтобы невозможно было даже усомниться в том, кто истинный наследник императора! Чтобы никакой Британник даже близко не мог с ним сравниться! А он занимается поэтической ерундой! Сенека: (почти язвительно) Да будет правление Клавдия долгим. (чуть склоняет голову) Потише, госпожа, нас могут услышать и передать императору, а он кажется, уже начинает ускользать из под ваших чар. Агриппина: (заметно тише, шипя) Вот поэтому я просила тебя как можно лучше подготовить Нерона. Или ты хочешь, чтобы Британник стал императором? (усмехаясь) У тебя с его матерью Мессалиной были крайне напряженные отношения, (ехидно) неужели ты надеешься поладить с ее единственным, но горячо любимым сыночком? Мужчина некоторое время молчит, а затем спокойно отвечает. Сенека: Разумеется мы вряд ли найдем общий язык с юным Британником. И разумеется, я не забыл, какую значительную услугу вы мне оказали, вернув из ссылки, куда меня отправили по желанию его матери. И естественно, я буду поддерживать вас, пусть вы по-своему и стоите Мессалины. Агриппина: (яростно) Следи за языком, Сенека! Сенека: (снисходительно) Успокойтесь, госпожа. Как я уже говорил, я делаю все, что в моих силах и стремлюсь вырастить из Нерона достойного императора. И именно потому, что я уже давно привязан к Нерону как к прилежному ученику, я буду поддерживать его настолько, насколько хватит моих сил и способностей. Однако, я вынужден констатировать, что Нерон хоть и крайне прилежный, но мало расположен к управлению. И, предвосхищая ваш комментарий, вовсе не потому, что склонен к стихоплетству. Ему понадобятся советники, (делая ударение на слове) если он станет императором. Агриппина: (пожимая плечами) Твое дело, Сенека, его обучение. Сделай так, чтобы (делает ударение на слове) когда он стал императором, никто не мог упрекнуть Нерона пробелами в образовании. А если мой сын не слишком готов к управлению, то во-первых, он еще юн, а такие качества довольно быстро развиваются, а во-вторых, (самодовольно улыбается) у моего мальчика есть я, чтобы помочь советом или подставить плечо. Мужчина выгибает одну бровь, позволяя себе проявить едва заметный скепсис по отношению к словам императрицы. Камера показывает средним планом хищно улыбающуюся Агриппину. Затем она смотрит на свиток, все еще лежащий у нее в руке, чуть кривит лицо, берет свиток двумя пальцами, небрежно бросает его на диван и, сложив руки на животе, неспешно покидает комнату, постучав в створку. Стражники открывают перед ней двери.