Любовь — это химия...

Он и сам не заметил, как дорога привела его к какому-то ночному клубу. Снаружи висела вывеска, зазывающая своим неоновым светом. Название кричало пошлостью, поэтому Кей даже не стал утруждать себя его запоминанием. Громкая музыка, крики и смех доносились до Кея, стоящего около входа. Он посмотрел на часы: почти половина десятого. Родители будут волноваться… — Ну и ладно. На удивление, его свободно пропустили внутрь. Охранник не попросил документов, только посмотрел как-то странно. Может, Кей выглядит как хорошо потрёпанный жизнью взрослый? Думать об этом было некогда. Думать вообще не хотелось. Внутри клуба было еще громче. Уши, кажется, заложило с непривычки. Смесь разных запахов ударила в нос, лишив обоняния. Но, чуть пообвыкнув, органы чувств снова заработали. Пахло алкоголем, и только это уже опьяняло. Откуда-то сбоку тянулся шлейф сигаретного дыма. И появилось стойкое ощущение того, что духами здесь пользуется каждый. Все парфюмы и одеколоны смешались в один, и Кея чуть затошнило. Захотелось пить. Он обрадовался, когда увидел барную стойку. — Плохой день? — спросил у него парень, что стоял за стойкой, натирая до блеска бокалы. Он улыбался, но неестественно. Хотя, признаться честно, был довольно красив. Черные волосы и светлые глаза — может, зелёные, может, серые, в переливах стробоскопов не разобрать. — А? — удивлённо сказал Кей, — Как Вы?.. — Это моя работа, — пожал плечами бармен, не давая закончить фразу, — расскажи, станет легче. — Нет, спасибо, — смутился Кей. Не хватало еще незнакомому человеку всю подноготную рассказывать, — можно виски? Парень внимательно посмотрел на него, как будто собираясь что-то сказать. Но он промолчал и быстро налил в бокал темно-желтую жидкость. Кей нахмурился, маленькими глотками начав пить. А что дальше? Сейчас он напьется, а он же никогда раньше не пил. Как он доберётся до дома? Пустят ли его вообще в дом? Что скажут? Как накажут? Зачем он вообще припёрся в этот клуб? Чертов отец, чёртов клуб, чертов Токио… — Плохой день? — раздался над ухом голос. — Я же сказал, что… — начал было Кей, но, повернув голову к источнику звука, он понял, что с ним говорит уже не бармен. Он что, уже и голоса отличить не может? Дело плохо. Перед ним, на соседнем стуле, сидел мужчина. В костюме, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а галстук торчит из нагрудного внутреннего кармана пиджака. Волосы у него были в полном беспорядке, смотреть на который не хотелось. Сумасшедшие карие глаза странно поблескивали, прищуром прожигая Кея. Несмотря на деловой и презентабельный вид, его хотелось назвать диким. Особенно взгляд. — Ну, так что? — после долгого молчания мягко потропил мужчина. — А… я… просто поссорился кое с кем, — удивительно, но этому человеку Кей решил ответить. Видимо, алкоголь хорошо действует. — Хм… с кем-то близким? — выпытывал у него мужчина. — Да, — сдержанно ответил Кей. И, честно, он себя контролировал. Ну, вроде. Он не мог понять, почему именно с этим человеком до сих пор поддерживает разговор. — Говорить не хочешь, ясно, — отпил брюнет из своего стакана с какой-то красной жидкостью. А Кей его даже не заметил. Надо учиться пить. А пока, похоже, пора домой. Но здесь так хорошо: нет родителей, никто не орет, не считая посетителей, да и к нему никто не пристаёт, — а я вот с девушкой расстался, — честно поделился незнакомец. — Почему? — теперь хотя бы стало понятно, почему Кей не хочет уходить. И, видимо, странная компания на этот вечер ему была нужна, хотя он сам в этом не признается. — Шлюха, — горько усмехнулся мужчина, и Кей поморщился от резкости его интонации, — изменила с лучшим другом, классика, — объяснил брюнет. — Может, это Вы виноваты. Не удовлетворяли ее, — нехотя съязвил Кей, просто чтобы что-то сказать. Он понимал, что несёт бред, но сейчас всё казалось каким-то абсурдом, поэтому появилось непонятное желание не отличаться. Он посмотрел прямо на мужчину, и его накрыло. В глазах напротив читался весь спектр эмоций: от злости до непонимания и чего-то еще, неизвестного для юного Кея. — Хочешь, покажу, что умею? Посмотрим, удовлетворишься ли ты, — прохрипел мужчина, и у Кея мурашки по спине побежали. Не от страха. И это удивило. Он отвел взгляд от брюнета, потому что больше не мог выдержать чужой дикий. Уставившись перед собой, на свой напиток, Кей думал о нем. Глаза тёмные, если не черные, разрез узкий, и смотрят так, что одновременно хочется и сбежать подальше, чтоб больше не попасться, и смотреть, смотреть и смотреть… В тишине — между собой, естественно, на фоне вовсю грохотала музыка — они просидели еще час. Изредка просили бармена долить еще и просто молча пили. Видимо, заполняли пустоту в душе́. Может, именно это и свело их в эту минуту и в этот день? Кей, одумавшись, достал телефон и посмотрел на время. Почти одиннадцать часов ночи. Теперь уже точно пора домой. Он, пошатываясь, встал из-за стойки и направился в сторону туалета. Незнакомец рядом с ним даже не шелохнулся, по-прежнему смотря перед собой и глотая алкоголь. Резко появилось назойливое желание стереть этот день. Или хотя бы пот со лба. Наклонив голову, Кей умылся холодной водой, а затем поднял голову. И прерывисто выдохнул. За спиной кто-то стоял. Стоял очень близко. Размытый силуэт как будто был смутно знакомым, и Кей поспешил надеть очки. За спиной, смотря на него через зеркало, улыбался уже знакомый брюнет. Кей с недовольством отметил, что чужие глаза не черные, как ему показалось, а такого же цвета, что и виски, которые он пил. И так же пьянят. Кей не спешил разворачиваться, а мужчина не спешил что-то делать. Кей не знал, что именно он ждал от этого знакомого незнакомца, но был уверен точно: сейчас что-то будет. Брюнет смотрел в зеркало, и его взгляд отражался от поверхности, встречаясь с глазами Кея, проникая, кажется, в самую душу. Глубокий, дикий, как у большой кошки, готовящейся напасть. И жертва видит и знает, что в опасности, но спасаться не хочет. Карие глаза заманивают в омут, где полным-полно чертей. И самый главный демон сейчас стоял рядом с Кеем, пожирая его взглядом. На лице хищный оскал, и всё это заводит. — Вау, — подумал Кей и не понял, что сказал это вслух. — Я тебе понравился, — отметил мужчина, правильно поняв его реакцию, и подошёл еще ближе. Мысль «да куда еще ближе-то» появилась так же быстро, как и исчезла, уступив место полной пустоте в голове. — Ты же хочешь этого, я же вижу, — сказал брюнет, вжавшись в спину Кея, поставив руки по обе стороны от него на раковину. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу на шее Кея. Незнакомец вообще был очень горячим, в буквальном и переносном смысле. — Я… нет… я, — Кей громко выдохнул, когда чужие руки спустились к его джинсам и сжали напряжённый член. Он возбудился, даже не заметив этого, — к черту, — закатил глаза он, вспомнив весь пережитый стресс. Ему вечно что-то запрещали, потому что хотели воспитать примерным и манерным. Перспектива отдать девственность незнакомому мужчине в туалете какого-то клуба казалась чем-то очень желаемым. Не то, о чем он, конечно, грезил, но определённо то, что подходило под определение «сделать хоть что-нибудь на зло». Кей развернулся и быстро впился в губы брюнета. Опыта у него не было, поэтому он просто прижался к ним, не зная, что делать дальше. Но мужчина охотно взял инициативу на себя и первым провёл языком по мягкой нежно-розовой коже, простонав. Он прижал Кея к раковине, и тот охнул от такой резкости. Он не ожидал такого, поэтому случайно укусил чужую нижнюю губу, похоже, еще больше возбудив мужчину. Он резво запустил руки под тонкую футболку Кея, начав блуждать по голой коже. Казалось, под его горячими руками Кей — такой бледный и холодный — растает. Незнакомец легко поднял Кея и усадил на раковину. И если раньше мужчина чуть опускал голову, чтобы посмотреть на него, то теперь уже Кею пришлось сделать то же самое. Брюнет раздвинул чужие ноги и устроился между ними, заставив скрестить щиколотки у него за спиной. Кей положил руки на твёрдые плечи мужчины, а после положил одну на затылок, чуть сжав черные волосы. Было очень жарко, но Кей почему-то был уверен: будет еще жарче. Было хорошо в чужих объятиях, приятно ощущать массивность тела перед ним, оплетая его всеми конечностями. Было хорошо, видимо, потому что они вели себя очень плохо. Кей ведь только перешел в старшую школу. И он серьёзно собирался потрахаться с каким-то незнакомцем, который не понравился ему сразу же, как он его увидел? Да, собирался. И да, — насчет второй части предложения — Кей соврал. Но ему нет дела до чувств. Видимо, как и мужчине, что перед ним. — У тебя когда-нибудь было с парнями? — спросил его брюнет, расстегивая чужие джинсы и приспуская боксёры. — Нет, — тяжело дыша, честно ответил Кей, решив не сообщать, что у него и с девушками-то никогда не было. — Не бойся, будет больно, — заверили его, — но тебе понравится, — прошептал незнакомец, быстро расправляясь с молнией на собственных брюках. И Кей поверил ему. Никому так не верил. А ему захотел поверить. И мужчина не соврал. Было больно, но лишь каких-то несколько жалких секунд. А потом наслаждение прошило его тело, вырывая из горла стон. Брюнет ускорил движения, но Кей просил о большем — ему было мало. Мужчина стал двигаться более резко и отрывисто, вняв просьбам, а вернее, мольбам. Кей просил о большем — ему было мало, мало прикосновений, мало слов о том, какой он, мало поцелуев, маломаломало… Он хотел почувствовать себя нужным. Хотя бы на несколько минут. От каждого толчка Кей ударялся о стеклянную поверхность за спиной, которая неприятно лизала кожу холодом, поэтому он прижался к чужому телу, желая ощущить тепло. Раковина под ними ходила ходуном, и казалось, что скоро она сломается. Но беспокоило ли это людей, получающих огромное удовольствие, не сравнимое ни с чем? Ответ абсолютно и безоговорочно отрицательный. Кей закинул голову, предоставляя прекрасный обзор и лёгкий доступ к собственной шее, и брюнет остервенело кусал, кусал и царапал. И Кей громко стонал, стонал и глубоко вдыхал, но воздуха все равно не хватало. Катастрофически не хватало. Если это означало умереть прямо здесь, рядом с этим человеком, то Кей не против. В любой момент сюда могли зайти. Беспокоило ли это людей, получающих огромное удовольствие, не сравнимое ни с чем? Ответ снова абсолютно и безоговорочно отрицательный. Когда оба почувствовали, что скоро кончат, они стали буквально притираться друг у другу, желая сделать хоть что-нибудь, не в силах справиться с неконтролируемой разрядкой. Поэтому Кей провёл рукой по чужой спине, оставив неглубокие, но заметные розовые полосы от ногтей, а мужчина сжал в кулак светлые волосы, заставив запрокинуть голову. Кей сильно закусил губу, боясь закричать. А брюнет впился требовательным поцелуем в уже красные и чуть распухшие от жестких и дерзких прикосновений. Кей понял, что мужчина кончил, когда тот, кажется, зарычал и прокусил его губу до крови. Где-то через секунду он кончил сам и закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание и отойти от оргазма. Еще через несколько мгновений он неожиданно почувствовал на своих губах нежное прикосновение. Не поцелуй даже, а просто лёгкое касание. Но так и не открыл глаза, а после начал немного дрожать. Кей не знал, сколько так просидел, но когда он, наконец, пришел в себя, то понял, что незнакомца рядом с ним уже не было. Кей не знал, что чувствовать. Он медленно оделся и вышел из туалета. Передвигался неторопливо и осторожно, потому что внутри все болело, а снаружи горело. Он поднял голову, оглядев толпу, и бросил короткий взгляд на барную стойку. Парень, стоящий за ней, заметил его, а после понимающе улыбнулся. Только этого не хватало.  Кей вышел из клуба, полной грудью вдохнув уличный воздух. Прохлада приятно лизнула лицо, а свежесть чуть обожгла лёгкие. Накатило осознание произошедшего. Он только что — а может, и минуту, полчаса, час назад, счет времени потерян, а сделать лишнее движение для того, чтобы достать телефон, сродни неприятной тянущей боли почти во всем теле — потрахался в каком-то клубе с каким-то мужиком. Это был его первый секс. Не то чтобы он был из тех, кто «до свадьбы ни-ни» или «девственность — только для любимого человека» или что-то такое, но как-то не так он видел свой первый раз. Он не думал об этом, но если бы хоть когда-нибудь и нашел бы время помечтать, то, он уверен, клуб и незнакомец в комплекте — последняя вещь, о которой бы он подумал. И если раньше эта жертва — потерянная девственность — была целью досадить родителям, то теперь она казалась бессмысленной. Кей почувствовал себя девушкой лёгкого поведения. Ощущение, что его использовали, больно ударило по самолюбию. Подумать только. Какое-то время назад они были так голодны друг другом, наслаждались чужими телами, как бедуины — водой. А сейчас Кей как будто давился тем незнакомцем. Вдруг стали противны чужие касания, поцелуи, ласки. От мысли, что в нем побывал чей-то член, Кея буквально вывернуло. А он еще и стонал, получая удовольствие, просил большего… Отстой. Выдохнув, Кей отправился по дороге, по которой он сюда пришел. Ну, вроде бы это была она. «Добро пожаловать в Токио» — невесело подумал он. Да и к тому же, незнакомцы — на то и незнакомцы, чтобы попасться на жизненном пути всего раз в жизни. Ведь так?