Любовь — это химия...

К своему счастью, Кей сумел найти дорогу домой. Вернее, в то здание, в котором он теперь будет жить. Настоящий дом остался за несколько сотен километров. Остался в прошлом. В далёком детстве, когда Акитеру еще был жив. Если бы его не довели родители, то возможно, будущее было бы не таким. Переезда избежать бы не получилось, это ясно как день, но хотя бы Кей не пошел в клуб. Не увидел бы того мужчину. И он бы ни за что не… Все было бы по-другому. Но случилось то, что случилось. Кей приоткрыл дверь, в доме стояла тишина. Он осторожно зашёл, молясь, чтобы его не услышали. Свет был везде выключен, поэтому он облегченно выдохнул: родители спали. Кей, вслепую ориентируясь, дошёл до своей комнаты и, закрыв дверь, прислонился к ней спиной. Никаких звуков, сигнализирующих о том, что кто-то проснулся, не было. Поэтому Кей тихо сполз по деревянным доскам и сел на пол. Он согнул колени и прижал их к груди, там быстро билось сердце, отбивая сумасшедший ритм. Он сложил руки и уронил на них голову. Оправа очков больно впилась в лицо, поэтому Кей снял их, положив рядом. При таком плохом освещении что с ними, что без них он бы все равно ничего бы не увидел. Кей снова уткнулся в сложенные руки и дал волю эмоциям. Наедине с собой, в полной темноте и тишине, в пустой комнате, где его никто не увидит и не услышит, он наконец показал истинного себя. Показал свои истинные чувства. Горячие слезы полились из глаз, моментально увлажняя лицо и одежду. Кей тихо всхлипывал, вспоминая все произошедшее с ним. Удовольствие от встречи с незнакомцем из бара было мимолетным, кажется, он больше потерял, чем приобрёл. Смерть Акитеру. Последнее воспоминание — такое яркое, но одновременно мутное, будто смазанное кем-то — бледное лицо. Он, абсолютно лишённый жизни, лежит в чёрном гробу. Никаких улыбок, никаких слов, одни слезы и сострадание от людей на похоронах. Если бы он был жив, Кей бы обязательно пришел к нему в комнату. Акитеру был хорошим братом, может, даже лучшим. Всегда поддерживал, хвалил, играл с ним. А может, Кей бы даже не успел подойти к его комнате. Скорее всего, Акитеру бы точно не спал и пришел бы проведать его сам. Он бы обязательно отчитал бы Кея, а потом обнял и спросил: «что случилось?». Прецедентов такому не было, но Кей уверен, Акитеру бы поступил именно так. Как же его не хватало. В этом огромном мире Кей остался совершенно один. Роднее брата, у него, оказывается, больше никого и не было. Родители показали свою истинную сущность, и перестали быть для Кея авторитетом и любимыми людьми. Особенно, после того, как довели Акитеру. Ямагучи остался в Мияги, и Кей уверен, что больше они не встретятся. Тадаши хоть и друг, единственный, причем, но все равно неродной. Не зная, сколько времени прошло, Кей поднялся с пола. Он был полностью выжат. Он подошёл к кровати и сразу же рухнул на нее, не утруждая себя переодеванием. А ведь когда-то он сам ругал Акитеру за такое, ведь тот приходил поздно с тренировки и заваливался спать без сил. Теперь Кей его понял. Утром Кей оценил все «прелести» вечерней выпивки. Голова раскалывалась так, что хотелось ее просто снять и отложить, чтобы не чувствовать боль. Про тело и говорить нечего. Ему казалось, что он выпил всего ничего, организм выражал полное несогласие. Мать плакала, обняла и попросила так больше не делать. Отец дал сильную оплеуху, но Кей сдержался и не отреагировал отрицательно. Все родители остались довольны. Следующую неделю, пока решался вопрос с устройством в новую школу, Кей находился дома. За все семь дней он ни разу не вышел на улицу. Он боялся. Незнакомый город с несколькими миллионами незнакомых людей давил, но крепкие стены большого частного дома сдерживали натиск, даря спасение. Но все когда-нибудь заканчивается. Поэтому неделя прошла, и пришло время посетить новую школу. С Ямагучи они списывались практически каждый день, но про клуб Кей ему ничего не рассказал. Как, впрочем, и родителям тоже. Хотя мать спрашивала. Он сказал, что просто гулял по городу. И ложь, озвученная им, осела во рту неприятной горечью. В назначенный день все, как казалось Кею, что могло пойти не так, пошло не так. Утро оказалось слишком ранним, темным и холодным. Будильник — слишком громким и, оттого, противным. Родители (хотя, к этому он уже привык) — недовольными и требовательными. Поэтому настроение не поднялось, а даже упало еще больше. Отец обещал подвезти и показать дорогу, но не смог, так как ему позвонили с работы тогда, когда Кей сидел за столом и грустно ел утренний омлет. — Кей, дай мне свой телефон, я покажу тебе путь до школы в приложении, — сказала женщина, подойдя ближе, — я тоже не смогу проводить тебя, — добавила она, протянув руку раскрытой ладонью вверх. Кей вздохнул: дома рамки его личного пространства как будто бы не существовали: размывались, как мир перед глазами, когда он снимал очки. Женщина быстро несколько раз провела пальцами по экрану смартфона, нажала пару раз, выбрав нужное, и отдала обратно сыну. — Вот, и поторопись, а то опоздаешь, — бросила она, уходя в комнату. Кей встал из-за стола и, подойдя к мусорному ведру, выбросил остатки еды. Все равно аппетита не было. Он вышел из дома, нацепив любимые наушники и уткнувшись в телефон. Точка в навигаторе медленно двигалась, еле передвигаясь. Кей любил школу, любил учиться, но не любил людей. Кажется, у него развилась антропофобия*. «Да-да, именно такие трахаются с незнакомцами в клубе» услужливо прошептало подсознание донельзя мерзким голосом. Кей мотнул головой, отгоняя противные мысли. Как же хотелось забыть все, как страшный сон. Убедить себя, что ничего не произошло. Думать, что все это — работа его мозга, просто выдумка. Но нет. Мысли грызли его почти каждый вечер, и он непривычно много разговаривал с Ямагучи, стараясь отвлечься от всего. Но не всегда помогало. Кей отвлёкся от телефона и посмотрел вокруг себя. Токио в спальном районе был похож на спокойный Сендай. Маленькие улочки напомнили ему о брате, весёлых совместных прогулках… Кей тогда был ребенком и он был счастлив. Но он вырос. Как же быстро меняется жизнь, и как быстро идет время… Кей испуганно взглянул на экран смартфона. Время действительно быстро идет, и сейчас он точно опоздает, если не поторопится. Чертыхнувшись, он ускорил шаг. Проходя мимо дома, отдалённо похожего на его новый, он наткнулся на какого-то парня. Вернее, это парень наткнулся на него. А если точнее, налетел на него, сбив с ног. Кей удивился: такой маленький, а сколько силы. — Ой, извини, я тебя не заметил, — потирая голову, воскликнул парень с необычайно ярко-рыжими волосами, — опаздываю в школу, — заявил он, быстро вставая с земли. Кей даже не успел ничего сказать. Да и не то чтобы он хотел. Минуты до звонка стремительно уходили, а он даже не знал точно, где находился. Точка на телефоне светилась уже близко с местом назначения. Поэтому Кей резво подскочил с асфальта и поспешил к школе. Плохо начавшийся день превращался в «худший». Хотя, может ли он сравниться по степени кошмарности с тем вечером, когда Кей лишился девственности?.. Мысли о той ночи прервал тот самый парень. Ярко-рыжая макушка маячила впереди, стремительно двигаясь к большому зданию. «Опаздываю в школу» — пронеслась в голове недавно услышанная фраза. «Он что, учится там же, где и я?». Кей еще не решил: хорошо это или плохо. Он быстро догнал парня, поравнявшись с ним. — О, снова ты, — порадовался тот, — ты переехал сюда недавно? Идешь в школу? — завалил он вопросами, ослепительно улыбаясь. — Да, — просто ответил Кей на всё, немного задыхаясь. Незапланированная пробежка плохо сказалась на его самочувствии. Он не любил бегать или просто очень быстро ходить. Он вообще не любил спешить. — Я Хината Шоё, — представился парень. Позже, когда Кей будет думать о прошедшем дне, он вспомнит об этом и усмехнется: ему очень подходит. — Цукишима Кей, — отозвался он, переводя взгляд со здания, величественно возвышающегося впереди, на парня. Они, быстро добежав до школы, к удивлению Хинаты и счастью обоих, успели до звонка. Кей чуть обрадовался: не хватало еще в первый день опоздать. Хината искренне засмеялся, вытаращив свои большие глаза: оказалось, они теперь будут учиться в одном классе. — У нас сейчас химия, ее ведёт Куроо-сэнсэй, — радостно сказал Хината, переобувая обувь в раздевалке, — он хороший, но на его уроки лучше не опаздывать, — предупредил он, ускоряясь. В нужный кабинет они зашли, все-таки чуть опоздав. Звонок прозвенел меньше минуты назад, но казалось, что прошел час. В коридорах стояла полная тишина. Хината просто резко остановился перед нужной дверью, выдохнул и постучал. После сдержанного «войдите» он открыл дверь и зашёл в кабинет. Кей последовал за ним. — Здравствуйте, просим прощения за опоздание, — низко поклонился Хината, Кей повторил за ним, даже не взглянув на учителя. — О, Хината, почему опаздываем? И кто это с тобой? — прозвучал приятный мужской голос. И до боли знакомый. Кей выпрямился и, неверяще посмотрев на человека перед собой, увидел темно- карие глаза. Глаза, что буквально пожирали его в том клубе. И сейчас. — Это Цукишима Кей, он новенький! — весело сообщил Хината. Кей вздрогнул: забыл о нем. Он вообще забыл обо всем: где находится, что происходит… Всем его вниманием завладел мужчина — тот самый незнакомец из клуба. Кей будто снова вернулся в то самое место, в ту самую минуту, когда находился в замкнутом пространстве с брюнетом один на один. Тело словно онемело. Хината радовался тому, что учитель, похоже, забыл о нем и его опоздании, ведь во все глаза смотрел на Цукишиму. Была бы другая ситуация, и он обязательно бы посмеялся над этими двумя: у них был такой вид, будто они призраков увидели. Хината искренне не понимал такой реакции, но решил не лезть, вместо этого пройдя на свое место. — Присаживайся, — сказал Куроо, наконец отошедший от шока. Голос внезапно сел, и он кашлянул в сжатый кулак. Кей крупно вздрогнул и чертыхнулся: слишком заметно. Он поджал губы и оглядел кабинет. Ребята внимательно смотрели на него, с любопытством оглядывая. Внезапно появилось крайне сюрреалистичное желание повести плечами, как бы сбрасывая липкие взгляды. В особенности захотелось избавиться от одного очень липкого взгляда. Хината с первого ряда помахал ему и улыбнулся, рукой указывая на свободную парту позади себя. Кей не стал долго думать, приняв резонное решение, всё-таки Хината являлся на тот момент его единственным знакомым. Единственным знакомым ровесником, поправил себя Кей. Он прошел на место, спиной чувствуя прожигающий взгляд темно-карих глаз. «С химией теперь точно будут проблемы», — раздражённо подумал он. Закон подлости: время на уроках идет гораздо медленнее, чем… вообще везде. Сравнить с чем-то конкретным невозможно. Радует одно: когда-нибудь урок закончится. Огорчает другое: потом начнётся еще один. Кей любил химию (жаль, не всегда ее понимал). До перехода в новую школу, видимо. Куроо-сэнсэй объяснял новую тему, и делал это, если честно, очень хорошо. Было отлично заметно, что он очень любит свой предмет, буквально горит им. Но никакой симпатии это не вызывало. Похоже, только у Кея. Все остальные очень быстро переключились с него на учителя. Если бы они были героями какого-нибудь аниме или слащавой сёдзе-манги, то у всех глаза превратились бы в тривиальные большие ярко-розовые сердечки, Кей был в этом уверен. Но, наконец, звонок, оповещающий об окончании урока, прозвенел. Куроо поспешно собрал свои вещи под влюблёнными взглядами нескольких девушек. Кей старался на него не смотреть, начиная готовиться к следующему уроку. Хината повернулся к нему и хотел что-то сказать, но ему помешал приятный баритон: — Цукишима, подойди, пожалуйста. Начавшийся поначалу небольшой гул в классе оборвался. Кей резко перевел взгляд на учителя, сбившись с привычного ритма дыхания. Они снова встретились глазами. И он снова поймал на себе потемневший взгляд. Тот самый, как в клубе.