Болезненное опекунство

      Гарри был очень доволен. Снейп взял назад свое слово. Теперь не придется каждый день сидеть в заточении и можно навестить Хагрида перед казнью. Гарри нравился Клювокрыл, и ему было очень грустно оттого, что птицу должны казнить, но что действительно волновало Гарри, так это Хагрид. Когда они пришли к нему в субботу, лесничий был раздавлен. Хагрид заботился обо всех существах, с которыми он дружил, независимо от мнения Гарри о них. Однако Клювокрыл на самом деле не был настолько опасен. Птицу просто нужно было уважать, и Гарри был впечатлен восхитительным полетом на спине существа. Это все мерзкий Малфой, который заслуживал того, чтобы его разорвали на куски, а затем отдали Клювокрылу в качестве десерта! Гарри с удовлетворением вспомнил, как Гермиона ударила слизеринца в тот день: выражение лица Драко, когда он убегал от нее, было бесценным.       Гарри успел на Прорицания, где его смерть была предсказана дважды, и в его чашке оказался грим. Гарри и Рон не могли удержаться от смеха, когда Трелони принялась описывать огромную черную собаку, которая, как было предсказано, станет частью жизни Гарри. Она сочувственно погладила гриффиндорца по голове, когда он смотрел на нее со слезами, не обращая внимания на то, что это слезы смеха. Однако в промежутках между весельем Гарри не мог не подумать, что чайные листья все-таки не так уж и не правы. Там действительно была огромная черная собака, которая должна была стать частью его жизни. Это был всего лишь вопрос интерпретации. Не говоря уже о том, что Трелони ранее доказала, что является истинной провидицей, дав пророчество о Питере, даже если она сама об этом не знала.       После Прорицания, а затем и Чар, троица отправилась ужинать. Гарри не нашел времени рассказать друзьям о смягчении наказания. Когда они сели ужинать, он сообщил:       — Я думаю, что пойду к Хагриду с вами, ребята!       Гермиона пристально посмотрела на него.       — Гарри, ты не можешь. Ты опоздаешь на отработку и попадешь в еще большие неприятности.       — Да, приятель! Я имею в виду, что сальн… э-э… профессор Снейп уже назначил тебе слишком много отработок. Что произойдет, если ты опоздаешь на одну из них?       Гарри спрятал ухмылку, отпив немного сока, а затем невинно посмотрел на друзей.       — Мы сказали, что останемся с ним только до комендантского часа. В конце концов, Хагрид очень ясно дал понять, что мы не можем присутствовать на казни.       — Гарри! Только не говори мне, что ты вообще не собираешься сегодня идти на отработку!       — Да, Гермиона, я вообще не планирую идти сегодня на отработку, — спокойно ответил он.       Гермиона была раздражена.       — Но Гарри, правда…       — Гермиона, я не могу сегодня явиться в кабинет Снейпа на отработку. Это будет выглядеть очень глупо, если я приду и буду просить о наказании, которого у меня нет!       — Что ты имеешь в виду, Гарри? Снейп назначил тебе неделю отработок!       — Да, Гарри, я не понимаю!       — Все очень просто. Профессор Снейп вызвал меня в свой кабинет, когда я шел на Прорицания. Да, именно поэтому я велел тебе идти без меня, Рон. И он ясно дал мне понять, и не раз, что у меня только одна отработка, и она будет завтра вечером.       У Рона и Гермионы отвисла челюсть. Гермиона, как обычно, опомнилась быстрее.       — Гарри, ты хочешь сказать, что профессор Снейп передумал насчет одного из наказаний? И тем более твоего?       Когда Гарри кивнул, Гермиона уточнила:       — Наш профессор Снейп?       — Да, Гермиона, я уверен, что это был наш профессор Снейп.       Рон прочистил горло.       — Я все же думаю, что ты должен идти, Гарри!       — Куда идти?       — На отработку. Знаешь ли, здесь может быть какой-то подвох или…       Рон остановился на полуслове, услышав, как кто-то кашлянул прямо за его спиной. Гарри поднял глаза и увидел профессора Дамблдора.       — Как вы, дети? Все в порядке? — поинтересовался директор.       Гарри улыбнулся, увидев, как побледнел Рон.       — Да, директор. Все замечательно.       — Хорошо, хорошо, тогда я оставлю вас! Приятного аппетита!       Дамблдор многозначительно посмотрел на Рона, прежде чем направился к главному столу, напевая веселую мелодию.       Рон резко выдохнул, сразу же взял стакан сока и залпом выпил его.       — Фух… Пронесло!       Гарри хихикнул в тарелку, а Гермиона закатила глаза.       — Я все еще думаю, что это странно! — сказала она.       После этого троица быстро поела, чтобы успеть к Хагриду пораньше и остаться с ним до комендантского часа. Директор настоял на том, чтобы казнь состоялась в начале недели после отбоя, чтобы все ученики находились в своих спальнях и были слишком заняты домашним заданием, чтобы смотреть в окна.       Когда они закончили ужин, к ним подошла профессор Макгонагалл.       — Мисс Грейнджер, могу я поговорить с вами минутку в моем кабинете?       — Конечно, профессор.       Гермиона сказала мальчикам, чтобы они шли без нее, и пообещала догнать их, после чего ушла вместе с профессором Макгонагалл.       Гарри и Рон добрались до хижины Хагрида и обнаружили его в ужасном состоянии. Он прятал глаза в огромный носовой платок и рыдал. Гарри пришлось повысить голос, чтобы Хагрид его услышал.       — О, Гарри, Рон, как хорошо, что вы пришли. Спасибо.       — Не смей нас благодарить, Хагрид. Мы хотели как-то помочь, чтобы спасти Клювокрыла, но так ничего и не придумали. Извини.       — Вы очень хорошие ребята. Но Клювокрыла уже не спасти.       Гермиона присоединилась к ним, тут же подошла к Хагриду и успокаивающе похлопала его по большой руке, отчего тот завыл еще громче.       Они все были в растерянности, не зная, что делать. Они не могли придумать ничего, что могло бы утешить Хагрида. Гермиона продолжала гладить руки лесничего, а Рон стоял с другой стороны, потирая огромное плечо Хагрида. Гарри не мог поверить, что директор не смог ничего сделать, чтобы предотвратить казнь; Клювокрыл был не виноват. Гарри подошел к заднему окну и несколько секунд наблюдал за Клювокрылом. Он выглядел несчастным, скорчившись на земле с опущенной головой. Казалось, он знал, что произойдет. Если бы только Гарри мог сейчас выйти и развязать веревку, Клювокрыл был бы свободен, но тогда обвинили бы во всем Хагрида. Нет, так не пойдет.       Затем что-то щелкнуло в голове Гарри. Да, он может освободить Клювокрыла так, чтобы никто не узнал, и Хагрида не сочли бы виноватым. Он только надеялся, что будет достаточно времени, чтобы осуществить задуманное. Гарри внезапно ухмыльнулся, заметив укоризненный взгляд Гермионы. Он решил подождать и не торопиться, но никак не мог справиться с возбуждением, которое охватило его. Подойдя к лесничему, он честно сказал ему:       — Хагрид, не волнуйся, все будет хорошо. Я уверен в этом.       Хагрид смотрел в пространство, слезы катились по его щекам.       Время пролетело незаметно, и до комендантского часа оставалось всего пятнадцать минут. Хагрид вышел из транса и сказал, что им пора. Прежде чем уйти, Гарри наклонился ближе к Хагриду и прошептал: «Я обещаю», заставив лесничего посмотреть на него с любопытством, и выбежал вслед за друзьями. Они молча вернулись в замок. Рон и Гермиона чувствовали себя очень несчастными. Когда они подошли к дверям, Гарри остановился.       — Что, Гарри?       — Я только что вспомнил, что забыл кое-что в хижине Хагрида. Вы идите, я вас догоню.       — Но, Гарри, комендантский час…       — Я знаю, Гермиона, я успею. Идите.       С этими словами Гарри побежал к Гремучей Иве. Он ткнул пальцем в дерево, как это делал Лунатик, и пошел по туннелю. Он подбежал к визжащей хижине и нашел ее. Да-да! Его мантия-невидимка лежала на полу там, куда ее бросил Снейп. Они забыли прийти и забрать ее. Гарри схватил мантию и направился обратно по туннелю, попутно надевая ее.       Оказавшись у хижины, он увидел Фаджа, Дамблдора, Снейпа, еще одного человека и палача, следующих за ними. Гарри медленно обошел хижину и подошел к Клювокрылу. Подождав, пока все они не увидели животное и скрылись в хижине Хагрида, Гарри снял мантию. Он благодарил Бога за то, что Клювокрыл не видит его, иначе тот бы испугался и закричал, и Гарри бы поймали. Он присел на корточки и медленно пополз к Клювокрылу. Потянул за веревку и отвязал ее от колонны. Гарри затаил дыхание, когда гиппогриф поднял голову и посмотрел на него. Мальчик быстро поклонился и подождал, пока Клювокрыл сделает ответный поклон. Быстрее, черт возьми, я пытаюсь спасти твою жизнь! Как по команде, Клювокрыл поклонился в ответ. Из хижины Хагрида все еще доносились голоса. Гарри погладил его по голове, шепча, чтобы он не визжал, затем встал, посмотрел в окно Хагрида, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и замер. О Боже, НЕТ! Снейп смотрел прямо на Гарри.       Что-то шевелящееся привлекло внимание Северуса, и он подошел к окну, чтобы выглянуть. Было темно, и вначале он ничего не мог разглядеть и просто стоял, размышляя. Снейп, Дамблдор и Макгонагалл придумали план. Макгонагалл позаимствовала Маховик времени у Грейнджер, и Северус должен был использовать его позже и освободить Клювокрыла, пока группа, включая его самого, все еще была в хижине Хагрида. Дамблдор сказал, что он будет тянуть время столько, сколько сможет, чтобы дать Снейпу время. Если все пройдет хорошо, они выйдут из хижины и обнаружат, что Клювокрыл исчез.       Вот и все. Должно быть, он мельком увидел себя, спасающего Клювокрыла. Боже мой! Он определенно убьет мальчишку. Снейп не мог поверить своим глазам. Он видел не себя, а Гарри Поттера, черт бы его побрал! На территории в нескольких футах от Запретного леса после комендантского часа, один, пытаясь спасти опасное существо, когда министр совсем рядом! О, нет, на этот раз Поттер перешел все границы!       Снейп всегда был мастер держать себя в руках. Он спокойно повернулся и вступил в долгий разговор с Макнейром — палачом. В конце концов, они были старыми знакомыми. Он многозначительно посмотрел на Дамблдора, и, к счастью, Дамблдор догадался, чего добивается Снейп, и вовлек Фаджа в оживленную беседу.       Гарри, видя, как Снейп оборачивается, и слыша в окнах голоса его и Дамблдора, облегченно выдохнул и начал дергать за веревку. Клювокрыл неохотно встал и медленно последовал за ним. Гарри шел по лесу, пока не скрылся из виду, все время дергая за веревку, чтобы гиппогриф не отставал.       — Наконец-то ты свободен. Уходи сейчас же! — обернувшись на животное, прошептал мальчик.       Он ободряюще похлопал Клювокрыла и наблюдал, как тот расправляет крылья и взлетает. Гарри закрыл глаза и усмехнулся. Клювокрыл свободен! Он встал, надежно накинул мантию-невидимку и пополз обратно туда, где был Клювокрыл. Он ни за что не пропустит эту сцену.       Когда делегация вышла из хижины, все замерли: Клювокрыл исчез. Глаза Дамблдора сверкали еще ярче, чем обычно, и он широко улыбался. Однако Снейп свирепо смотрел на веревку, и Гарри был совершенно уверен, что этот взгляд был далеко не фальшивым. Он съежился. Снейп убьет его, так что теперь можно идти копать себе могилу.       Министр Фадж сыпал проклятиями, которых Гарри никогда раньше не слышал, а палач чуть не подпрыгивал от злости: сегодня некого убивать.       Хагрид был совершенно другим. Он прыгал, пританцовывал, смеялся и кричал. Никто не мог понять ни слова из того, что он говорил.       — Дамблдор, это нелепо. Я этого не потерплю! Ваш садовник освободил чертову птицу! — завопил Фадж.       — В самом деле, министр, это смешно. Как он мог это сделать, если мы все вместе были в хижине? — вмешался Снейп.       Дамблдор безмятежно добавил:       — Я думаю, что это прекрасная возможность выпить чашечку чая, как вы думаете, министр? Пойдемте ко мне в кабинет. Увидимся позже, Хагрид.       С этими словами директор отправился назад, потянув за руку протестующего Фаджа, а за ними последовали все остальные, кроме Снейпа. Через несколько шагов Дамблдор оглянулся и подмигнул Хагриду, который наконец-то успокоился и теперь сиял.       Гарри боялся пошевелиться и стоял неподвижно, ожидая, когда Снейп и Хагрид войдут в хижину. Он не хотел думать, в какие неприятности попадет на следующее утро. Он терпеливо ждал, но, к своему ужасу, услышал голос Снейпа:       — Хагрид, почему бы тебе не пойти внутрь и не отдохнуть. Ты заслужил это после всего, что произошло. Я останусь здесь ненадолго.       — Да, я так и сделаю. Ты прав, Северус, мне нужно поспать… ха-ха-ха… Клювокрыл свободен!       Профессор проводил взглядом все еще смеющегося Хагрида, а затем медленно и внимательно оглядел все вокруг. Гарри стоял неподвижно, не осмеливаясь дышать.       Хотя Снейп говорил тихо, Гарри слышал каждое слово. От тона преподавателя по спине у мальчика пробежала дрожь.       — Поттер, покажись.       Не раздумывая, Гарри снял мантию и испуганно посмотрел на Снейпа. Он с трудом сглотнул, когда тот двинулся к нему. Профессор шел медленно, решительными шагами, глядя прямо в глаза Гарри, с выражением крайней ярости на лице. Гарри захотелось съежиться и исчезнуть.       Зельевар наклонился и вкрадчивым голосом произнес:       — Следуй за мной.       Гарри вздрогнул. Это было нехорошо, совсем нехорошо.       Снейп развернулся и пошел обратно в замок, его мантия развевалась вокруг него. Гарри, все еще дрожа, шел за ним, а затем перешел на бег, чтобы поспевать за быстрыми шагами профессора. Северус вошел в кабинет в сопровождении Гарри, который теперь тяжело дышал после бега. Однако у него не было времени перевести дыхание, потому что сразу после того, как дверь закрылась, Снейп оказался в нескольких дюймах от мальчика и, стиснув зубы, с нажимом произнес:       — Ты перешел все границы, Поттер!       Гарри сделал пару шагов назад.       — Простите.       — ПРОСТИТЕ? И ЭТО ВСЕ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ? ОБЪЯСНИСЬ, МАЛЬЧИК!       Гарри отпрянул. Ему не нравилось, когда его называли мальчиком, и из-за этих криков он вспоминал дядю Вернона. Он отшатнулся и испуганно посмотрел на Снейпа.       — Я… я только хотел освободить Клювокрыла и…       — С КАКИХ ЭТО ПОР ТЫ ЗА ЭТО ОТВЕЧАЕШЬ?       — Я… я…       — Ты что, Поттер? Ты что? Ты не в своей спальне после отбоя? На территории замка? В нескольких футах от Запретного леса? Когда убийца на свободе? О чем ты только думал? И теперь, когда я спрашиваю тебя, ТЫ НАХОДИШЬ ТОЛЬКО ЭТО ЖАЛКОЕ ОПРАВДАНИЕ?       О! Гарри не подумал об этом. Он все еще шарахался от Снейпа, но почему-то это начало ощущаться по-другому. Вернон никогда бы не стал злиться на него за то, что он подвергает опасности свою жизнь.       Северус глубоко вздохнул и начал расхаживать по кабинету, пытаясь прийти в себя. Через несколько минут он достаточно успокоился, чтобы снова заговорить. Он посмотрел на Гарри.       — Поттер, что натолкнуло тебя на мысль, что ты можешь освободить чертову птицу?       Гарри, благодарный за то, что Снейп успокоился, прочистил горло.       — Я просто не мог видеть, как Хагрид теряет Клювокрыла. И ко всему прочему Клювокрыл был невиновен. Во всем виноват Малфой.       — Побег Клювокрыла уже был запланирован, Поттер.       — И еще… что вы сказали, сэр?       Снейп вздохнул.       — Поттер, директор никогда не оставил бы Хагрида на произвол судьбы, и никогда не позволил бы невинной жизни быть растраченной впустую.       — О! Но, сэр, я просто не думал, что…       Снейп больше не мог оставаться спокойным и снова закричал:       — Ты никогда этого не делаешь! Что мне сделать, чтобы ты начал думать, прежде чем действовать? Разве того, что случилось в субботу, недостаточно? Ты решил снова рискнуть своей жизнью сегодня?       Зельевар опять принялся расхаживать по комнате.       — Знаешь, кажется, есть только один способ прочистить твои мозги. Подойди ко мне!       После очередной основательной порки Северус спокойно сидел на диване, обняв за плечи свернувшегося рядом Гарри, и время от времени нежно гладил его по волосам. Гарри прислонился к плечу профессора, тихонько шмыгая носом и чувствуя жгучую боль ниже спины. Ему хотелось умереть от смущения: Снейп положил его на колени и отшлепал второй раз за три дня! Боже, это было неловко и очень больно! К концу порки Гарри был уверен, что рука учителя покрыта железом! Да, определенно, самоубийство было единственным вариантом, который у него теперь был. Но самоубийство означало необходимость оставить Снейпа и потерять то удобное плечо, на которое он опирался, и тепло руки, нежно обнимающей его. Самоубийство всегда можно совершить позже. Это не было так уж срочно. Он еще теснее прижался к профессору, и тот лишь крепче обнял его.       Через некоторое время Гарри стало стыдно, что он прилип к волшебнику, как пиявка. Профессор, скорее всего, хотел, чтобы он ушел, теперь, когда его наказали, накричали и все такое. Снейп только что отшлепал его, отшлепал. Почему же Гарри хотел продолжать прижиматься к его плечу? Мальчик начал отстраняться, но тут же услышал нежный голос профессора:       — Гарри, тебе не нужно вставать, если ты не хочешь.       Это было приятно. Снейп может быть ласковым, когда хочет. Гарри невольно улыбнулся. Он снова повернулся, слегка прижался щекой к груди учителя и сразу почувствовал, как Снейп обхватил его другую щеку рукой. Гарри закрыл глаза и вздохнул. Боже, как хорошо! Таково это — иметь родителя? Неужели родители всех его друзей так обращались с ними? Отец Рона так его обнимал? Папа Гермионы так нежно гладил ее по волосам? Если бы это зависело от Гарри, он бы остался в этой позе на всю ночь, лежа на груди учителя и нежно обнимая его. Но он знал, что когда-нибудь ему придется встать. Итак, через несколько минут Гарри прошептал искреннее «спасибо», затем с внутренним стоном, наконец, отпустил эти восхитительные эмоции и встал.       Гарри хотел было попытаться потереть ноющий зад, но был слишком смущен, чтобы делать это при Северусе. Он посмотрел на профессора, который смотрел на него… Смеет ли он сказать, озорным взглядом?       — Как ваша попка теперь, мистер Поттер?       Гарри покраснел и что-то пробормотал себе под нос. К счастью, Снейп не стал настаивать. Похоже, профессор просто хотел напомнить ему об этом. Ха! Как будто он мог забыть!       Снейп ухмыльнулся.       — Пора обсудить остальную часть вашего наказания.       Глаза Гарри расширились. Снейп лишь приподнял бровь.       — Ты действительно думал, что я позволю тебе так легко отделаться после того, что ты натворил?       — Легко? — возмущенно воскликнул Гарри.       — Да, Поттер. Ты должен быть благодарен, что я был слишком занят криками, чтобы разобраться с тобой должным образом.       Гарри действительно не хотел представлять, что произошло бы, если бы Снейп поступил с ним должным образом, как он выразился. Не то чтобы Снейп дал ему время на это, так как немедленно добавил очень шелковистым пугающим голосом:       — Мистер Поттер, если вы еще когда-нибудь выкинете такой трюк, вы лишитесь роскоши иметь несколько предметов одежды, прикрывающих ваш зад, когда он будет у меня на коленях!       Гарри уставился на Снейпа, затем побледнел, затем стал ярко-красным и пропищал:       — Но… в этом… в этом действительно н… нет необходимости… э-э, сэр.       — О да, Поттер, это будет необходимо, так что запомните мои слова. Вы же не хотите, чтобы это вскоре случилось снова!       Гарри энергично покачал головой. Он определенно не хотел, чтобы это вообще случилось.       — Что касается вашего наказания, то вы пробудете со мной еще две отработки и напишете двести строк: Я больше никогда не буду глупо рисковать своей жизнью! Я хочу, чтобы они были готовы к уроку зелий в среду. Это понятно?       Гарри энергично кивнул.       — Что? Вы наконец-то сделали мне одолжение и проглотили свой язык?       Поттер откашлялся.       — Нет, сэр. Да, это понятно.       Снейп кивнул и придвинулся ближе к Гарри. Он взял мальчишку за подбородок и, глядя ему прямо в глаза, тихо сказал:       — Ты мог пострадать сегодня, Гарри. Никто не знает, что замышляет эта крыса, но ты определенно в опасности. Ты очень небрежно относишься к своей жизни. Пожалуйста, будь осторожнее.       Черт! Почему мои глаза снова жжет?       — Да, сэр.       — Ладно, теперь иди. Уже за полночь, и тебе пора немного поспать.       Гарри кивнул и развернулся, чтобы уйти. Оказавшись у двери, он повернулся и с чувством произнес:       — Сэр, спасибо, что позаботились обо мне!       Затем мальчик вышел, оставив Снейпа смотреть ему вслед. Через несколько мгновений Северус улыбнулся и прошептал:       — Пожалуйста, ребенок.