Болезненное опекунство

      Тем временем Рон под пристальным взглядом профессора Макгонагалл с особым трудом чистил посуду в больничном крыле.       Слова Рона привели Минерву в ярость. Да, возможно, с Северусом действительно было немного — или, скорее, очень — трудно ладить, но она ни при каких обстоятельствах не позволила бы ученику разговаривать с одним из профессоров в такой невыносимой манере. Это было совершенно неприемлемо, особенно от одного из гриффиндорцев! Минерва вынуждена была признать, что всегда чувствовала себя виноватой перед Северусом. Если бы только она уделяла больше внимания ему в школе, если бы только не обращала внимания на вечную войну Гриффиндора и Слизерина и видела бы в нем больше, чем просто болезненно бледного мальчика, возможно, его жизнь не была бы такой ужасной. Сердце болело, когда она думала о нем. Он был блестящим учеником, он преуспевал в каждой дисциплине, но единственное, чего он удостаивался от учителей — игнорирование или наказание, когда он демонстрировал свое знание заклятий. Все они были ослеплены его обширными знаниями и агрессивной реакцией даже на самого простого раздражителя. Никто не пытался установить связь между его поступками и тем, что происходило у него в семье. Как слизеринец, он автоматически был заклеймен как зло. Его болезненный вид и вынужденное уединение только усугубляли ситуацию. Она покачала головой: если бы только кто-нибудь попытался поговорить с ним! Бедный мальчик был жестоко обижен. Минерва почувствовала себя еще более виноватой, начав общаться с Северусом, когда он стал преподавателем в Хогвартсе. Она обнаружила, что, несмотря на внешность, Северус был очень приятным человеком; он очень заботился о слизеринцах и считал их в некотором смысле своей ответственностью. Он обладал очень острым чувством юмора и относился к ней с большим уважением. Он никогда не колебался, прежде чем помочь кому-либо, и хотя эта помощь обычно оказывалась под предлогом чрезмерного беспокойства, тем не менее оказывалась она должным образом. Мой дорогой мальчик, прости меня за то, что я была так слепа, прости меня за то, что я не пыталась понять тебя раньше.       Из раздумий ее вырвала Помфри, подав ей чашку чая. Минерва настояла на том, чтобы отнести свои документы в больничное крыло и работать там, чтобы лично контролировать отработку Уизли. Она продолжала сурово смотреть на него всякий раз, когда он осмеливался взглянуть в ее сторону. Минерва, узнав о том, что Гарри в безопасности, не теряя времени, начала долгий дисциплинарный выговор самому младшему мальчику Уизли, цвет лица которого вскоре стал напоминать цвет его волос. Затем она отвела его за ухо в больничное крыло, услышав несколько удовлетворительных «ой» с его стороны, где приказала ему мыть утки под ее бдительным присмотром. Это навело ее на мысли о Гарри. Поттер! Подожди, пока я до тебя доберусь, глупый мальчишка!

***

      Гарри тихонько проскользнул через проход в гостиную Гриффиндора. Он был так счастлив, что Снейп не злился на него, хотя должен был признать: когда он вспоминал, что Снейп игнорировал его, ему все еще было больно. Его взгляд упал на Гермиону, и он вздохнул. Кажется, эта ночь будет долгой! И вообще, где Рон?       Гермиона подняла голову, когда Гарри вошел. Он ожидал, что она, как обычно, набросится на него и начнет ругать, но вместо этого она села на стул, скрестила руки и прищурилась. Ой, это был плохой знак. Гарри понимал, что напугал Гермиону, но все равно злился на своих друзей за то, что они вели себя так несерьезно в то утро. Он вздохнул и подошел к Гермионе. Лучше поскорее покончить с этим.       — Гермиона?       — Что?       Гарри закрыл глаза. Это будет нелегко.       — Ммм… знаешь, насчет сегодняшнего дня…       И разве не ты должна извиняться? Ты меня проигнорировала, я чуть не умер, и мне дали пощечину.       — Да? — Гермиона надменно смотрела на него.       Гарри начал злиться на ее поведение. Он сердито посмотрел на подругу, а затем произнес:       — Не бери в голову, — и побежал вверх по лестнице в свою спальню. Он перевернулся на кровати, думая о последних днях. Так или иначе, каждый божий день шел наперекосяк по каким-то причинам. И где же Рон?       Как по команде в спальню вошла Гермиона, а за ней Рон. Гарри встал, пока друзья стояли перед ним с одинаковыми вызывающими выражениями на лицах.       Невилл взглянул на них со своей кровати и хотел было что-то сказать, но передумал. Он встал и вышел из комнаты, оставив их втроем.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Внезапно Рон усмехнулся: почему-то эта ситуация вызвала у него желание рассмеяться. Гарри ответил улыбкой, а Гермиона закатила глаза.       Все трое заговорили одновременно:       — Смотри…       Они смотрели друг на друга несколько секунд, а потом расхохотались. Через некоторое время Рон уже сидел на кровати и громко смеялся, Гарри держался за бока, а по щекам Гермионы текли слезы. Невилл просунул голову в комнату. Выглядел он озадаченным. Выходя из комнаты, он боялся, что они поубивают друг друга, а теперь, всего несколько минут спустя, они смеялись, как сумасшедшие. Я ничего не хочу знать! Невилл снова ушел, оставив их смеяться еще и над выражением его лица.       В конце концов им удалось взять себя в руки, и, если не считать нескольких смешков время от времени, они решили, что наконец-то могут начать разговаривать, как это делают нормальные люди.       — Гарри, послушай, я не знаю, что происходит, но я думаю, что мы должны это прекратить.       — Да, мы провели большую часть этой недели либо ссорясь, либо сердясь друг на друга. Не знаю почему, но, возможно, в последнее время мы все испытываем сильный стресс из-за Сириуса, Петтигрю, профессора Люпина и дементоров, — Гермиона вздохнула, прежде чем продолжить: — Мне не следовало давать тебе пощечину.       Глаза Рона расширились.       — Ты… ударила Гарри?       Гарри ухмыльнулся.       — Да, и я определенно не хочу снова попасться под горячую руку Гермионы. Бедный Малфой. Твой удар, должно быть, был очень болезненным. Неудивительно, что он взвизгнул и убежал.        Это заставило их всех рассмеяться.       Гарри некоторое время изучал свои руки, а затем произнес:        — Я тоже должен извиниться, Гермиона. Наверное, я слишком напугал тебя сегодня.       Рон, которому Гермиона рассказала эту историю, не упомянув о пощечине, побледнел при этой мысли.       — Гарри, тебе действительно следует быть осторожнее. Я имею в виду, что ты действительно мог умереть сегодня.       Гарри опустил глаза.       — Я знаю!       Затем он посмотрел на них обоих и улыбнулся.       — Друзья?       Они улыбнулись в ответ, прежде чем одновременно ответили «Ага! Определенно, друзья» и «Конечно, Гарри».

***

      На следующее утро Гарри проснулся немного разочарованным. Он осознал, что с нетерпением ждал нового сна. В эту ночь ему не повезло. Было странно, что Гарри начал с нетерпением ждать отбоя и как много времени он проводил в мечтах.       Завтрак быстро закончился, и все трое, уже чувствуя скуку, направились в класс профессора Биннса. Отлично, а занятия еще даже не начались!       Через некоторое время после начала урока Гермиона делала заметки, Рон рисовал в своих записях квиддичную подачу, а Гарри смотрел в пространство.       — Это ску-у-у-чно! — протянул Рон и хлопнул пергаментом по столу, из-за чего чернила Гарри упали на пол. Гарри закатил глаза и наклонился, чтобы поднять склянку и протереть пол.       Гарри с ужасом увидел, что жидкость собралась в лужу на полу и начала стекать. Звонкая ПОЩЕЧИНА заставила пятилетнего Гарри подпрыгнуть. Его глаза наполнились слезами, когда он схватился за щеку. Тетя Петуния кричала на него за то, что он пролил сок Дадли и испачкал ее чистый пол. Ему бросили тряпку и велели все вымыть. Его маленькие ручки только размазали сок по полу, и он был немедленно вознагражден еще одной пощечиной.       Гарри крепко зажмурился. Нет, он не собирался вспоминать об этом, он не собирался вспоминать об этом… Стоп! Подумай о чем-нибудь другом. Лицо Снейпа появилось в сознании Гарри.       Чернильница выскользнула из руки Гарри и с грохотом упала на пол. Он был в ужасе — Снейп убьет его. Он предупреждал, чтобы Гарри использовал только не окрашивающие детские чернила, которые он купил специально для него, и не брал его чернильницы. Снейп внезапно оказался в гостиной, с отвращением глядя на заляпанный пол. Гарри опустил глаза: на этот раз он сильно напортачил, и Снейп будет очень зол на него.       Мужчина свирепо посмотрел на мальчика.       — Гарри, ты понимаешь, что ты сделал?       — Прости, — прошептал Гарри.       Снейп вздохнул.       — Хорошо, мы поговорим об этом позже. Теперь убери беспорядок, который ты устроил.       Гарри поспешил на кухню за чистящими средствами. Снейп с удивлением наблюдал, как Гарри делал пятно только больше, а также испачкал руки и ноги. Хорошо, что мальчик в шортах, иначе его брюки были бы испорчены после уборки.       Гарри был озадачен, ведь почему-то ему не удалось вымыть пол. Теперь все выглядело еще хуже. Снейп вновь будет очень зол.       Но тот улыбнулся, наблюдая за Гарри, и решил, что лучше вмешаться, когда мальчик начал расстраиваться.       Он опустился на колени рядом с ним и взял тряпку из его руки. Гарри не хотел смотреть Снейпу в глаза.       — Мне очень жаль, но я все почищу. Я обещаю.       Снейп приподнял подбородок Гарри.       — Все в порядке, Гарри. Ты очень старался, и этого мне вполне достаточно.       Гарри улыбнулся. Однако это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и Снейп добавил:       — Мы сейчас приведем тебя в порядок, а потом поговорим о твоем непослушании.       — Но я не хочу об этом говорить, это был несчастный случай, — заныл Гарри.       Снейп нахмурился.       — То, что ты пролил чернила, — несчастный случай, но то, что ты меня ослушался, несчастным случаем не назовешь. Я ясно сказал тебе не играть с моими чернильницами, и не раз.       — Но я же не играл, — жалобно заныл Гарри.       Снейп сердито посмотрел на мальчика.       — Мистер Поттер. Пожалуйста, прекрати это нытье, или ты отправишься спать до обеда!       Гарри надулся, но решил, что лучше перестать хныкать. Снейп был серьезен и без колебаний уложил бы его спать даже до обеда.       — Пойдем, я приведу тебя в порядок.       С этими словами Снейп взял маленького Гарри на руки и пошел в ванную.       — Гарри, Гарри, Гарри!       Гарри поднял глаза и увидел, что Рон отчаянно шепчет ему:       — Что ты там делаешь?       Гарри огляделся и обнаружил, что они все еще в классе Биннса. Он ухмыльнулся и осмотрел беспорядок. Когда он вернулся на свое место, все еще улыбаясь, Рон счел важным отметить, что Гарри действительно свихнулся.       Они закончили историю и гербологию и отправились в Большой зал на обед. К сожалению, Гарри не смог позволить себе этой роскоши, потому что, как только он сел на свое место, Макгонагалл приказала ему следовать за ней. Она выглядела разъяренной. О нет! Гарри, казалось, существовал только для того, чтобы его ругали. И, судя по выражению лица Макгонагалл, время обеда будет невеселым. Он покорно последовал за профессором в ее кабинет.       Десять минут спустя Гарри стоял в углу, жалко уставившись в стену, потому что, как выразилась Макгонагалл: «Если ты ведешь себя как безответственный четырехлетний ребенок, то именно так с тобой и будут обращаться».       Сначала он не поверил своим ушам, когда профессор сказала ему пойти встать лицом в угол. Ради Мерлина, ему было почти четырнадцать! Но декан крепко схватила его за ухо, что заставило Гарри буквально броситься в угол. Он думал, что она просто сядет за свой стол и оставит его в покое, но это было далеко не так. После того, как он оказался в углу, она продолжала ходить по кабинету, ругая, крича и упрекая. Это, определенно, будет долгий час.       Минерва, не останавливаясь ругала мальчика, надеясь заставить его заплатить за содеянное. Настолько безразличный к своей жизни и безопасности. Честное слово, неужели мальчик никогда не задумывается об этом? И это сработало. Гарри уже признал свою ошибку и обещал никогда больше не рисковать жизнью, — по крайней мере так, чтобы Макгонагалл не узнала об этом, — лишь бы не стоять в углу и не слушать это. Он вспомнил, как впервые увидел Макгонагалл в день церемонии распределения, и его первой мыслью было то, что она не из тех, кому можно перечить. Что ж, сегодня он лично в этом убедился.       Наконец, прозвенел звонок, объявивший об окончании обеда и начале занятий. Гарри скрестил пальцы в надежде, что это положит конец его страданиям. Так оно и было. Макгонагалл утомилась и плюхнулась на стул. Она сделала пару глубоких вдохов, прежде чем взглянула на мальчика. Она не могла удержаться от улыбки. Гарри выглядел таким маленьким, таким по-детски надутым и несчастным. Он действительно не сильно отличался от ребенка, которого она когда-то знала. Ей хотелось обнять его и утешить, но она со вздохом остановилась. Мальчик, должно быть, голоден. Из-за нее он пропустил обед.       — Гарри, теперь ты можешь выйти из угла.       Не теряя времени, Гарри сразу же подошел к ее столу и опустил глаза. Он ожидал новых упреков, но, взглянув на нее, понял, что ошибся. Ее губы подрагивали в легкой улыбке, а глаза мерцали почти так же, как у директора. Он видел только беспокойство, любовь и заботу в ее взгляде. Она ласково улыбнулась ему и похлопала по плечу. Все воспоминания о последнем часе были стерты, и все несчастья смыты. Он улыбнулся, заставив ее покачать головой.       — Садитесь, мистер Поттер.       Он повиновался, но перед этим искренне извинился:       — Мне очень жаль, профессор. Обещаю, я постараюсь быть более осторожным.       — Я очень на это надеюсь, мистер Поттер.       Она подошла к камину, связалась с кухней, заказала обед для них обоих и вернулась к своему стулу.       — Я выпишу вам разрешение. Перед тем, как пойти на следующий урок, вы сначала пообедаете.       Гарри довольно улыбнулся, поблагодарив ее.

***

      За ужином Гарри оживленно болтал со друзьями. Он рассказал им, что произошло в кабинете Макгонагалл, и услышал насмешки. Это странно, но они его не задевали. Он посмотрел на главный стол и увидел, что Дамблдор разговаривает с Макгонагалл. Упс, он совсем забыл о директоре. Ему придется извиниться перед ним тоже. Вчера Дамблдор не дал ему ни единого шанса, но Гарри надеялся, что сможет извиниться сегодня. Мальчик посмотрел в сторону Снейпа и увидел, что Снейп смотрит на него. Они встретились взглядами лишь на секунду, прежде чем Снейп отвел глаза в другую сторону. Гарри мог поклясться, что профессор кивнул ему, но едва заметно. Он улыбнулся в свою тарелку, внезапно почувствовав, что его аппетит возвращается. Он быстро положил себе картофельное пюре и ростбиф и принялся за еду, но почувствовал, что кто-то стоит прямо у него за спиной. Гарри оглянулся на одетую в черное фигуру, которая теперь сурово возвышалась над ним. Он сглотнул: что же теперь делать?       — Поттер, ты действительно называешь это нормальной едой?       Гарри посмотрел на свою тарелку, потом на Снейпа.       — Э-э… да?       Снейп нахмурился и потянулся к столу, заставив остальных гриффиндорцев съежиться. Пододвинув поднос, он положил на тарелку Гарри большое количество зеленого горошка.       — И мне хочется всегда видеть в твоей тарелке немного зелени. Это ясно?       Гарри вздохнул: он ненавидел горох.       — Да, сэр.       — ГАРРИ!       Гарри подскочил.       — Что, Рон?       — Гарри, что с тобой? — резко спросила Гермиона. — Ты витаешь в облаках, а мы зовем тебя уже минут пять. Знаешь, Гарри, это уже входит в привычку.       — Э-э… извините. Я просто… задумался.       Гермиона фыркнула, заставив Гарри нахмуриться.       — Ну, это не впервые.       Гарри посмотрел на свою тарелку с картофельным пюре и ростбифом. Затем перевел глаза на главный стол и увидел, что Снейп разговаривает с Флитвиком. Неужели Снейп действительно заставил бы его есть овощи, как это делала миссис Уизли со своими детьми? Гарри пожал плечами: может быть, и нет, но думать так было приятно. Хоть горох и не был таким уж вкусным, но он мог его съесть. В конце концов, у Дурслей он считал бы себя счастливчиком, если бы вообще что-то получил. Гарри вздохнул и положил себе на тарелку немного зеленого горошка.       — Гарри? Ты ешь горох! — объявил Рон.       Гарри стало жарко.       — Да, ммм, сегодня мне захотелось съесть горох.       Гермиона нашла в этом плюс и прокомментировала:       — Я рада, что ты, по крайней мере, начинаешь более ответственно относиться к питанию, Гарри.       Гарри и Рон закатили глаза.

***

      После ужина Гарри спустился в подземелья, надеясь, что это будет последнее наказание. Он молился, чтобы после этой отработки у него не болели руки, как обычно.       Тем временем Снейп напряженно размышлял. Мальчика определенно нужно было наказать как следует за вчерашнюю глупость. Он должен придумать что-нибудь… ну… легендарное. В конце концов, ему снова пришлось вытаскивать Гарри из лап смерти.       И тут Снейпу пришла в голову идея. Это было прекрасно. Пусть хоть кто-то посмеет сказать, что Северус Снейп недостаточно изобретателен.       Он дождался стука Гарри и холодно позвал его. Как только Гарри вошел в кабинет, Снейп сунул ему в руки пергамент и перо.       Гарри ничего не понял. А как же котлы? Снейп не дал ему долго раздумывать и объяснил:       — Поттер, вы будете сидеть здесь в течение вашей отработки и напишете мне трехфутовое эссе, точно описывающее, насколько вы были глупы вчера. Закончите свое эссе, написав десять различных предложений о соответствующих наказаниях за то, что вы рисковали своей жизнью. О, и Поттер? Подойдите к этому творчески!       Гарри моргнул. Наверняка Снейп шутил, верно? Он должен был написать трехфутовое эссе, в котором говорилось бы, что он глупый? И придумывать себе наказания?       — Сэр?       Снейп впился в него взглядом.       — Мистер Поттер, мне нужно повторить то, что я сказал, медленнее, или, может быть, попытаться выразиться проще, чтобы вы поняли.       Гарри нахмурился. Нет, Снейп не шутил! Гарри сел, бормоча себе под нос много не слишком уважительных слов.       Он подпрыгнул, когда шелковистый голос Снейпа раздался прямо над ухом:       — Вы немедленно прекратите это грубое бормотание, мистер Поттер, если только вы не хотите сесть за сочинение с больным задом.       Гарри сглотнул. Нет, он, определенно, не хотел этого. Он взял перо и посмотрел на свой пергамент, прежде чем услышал тот же шелковистый голос у своего уха:       — И не забудьте написать: хорошая крепкая порка в качестве десятого наказания.              Гарри закрыл глаза. Снейп хотел, чтобы он записал хорошую порку в качестве своего предложения подходящего наказания? Просто отлично!       Гарри принялся за сочинение. Все, о чем он думал, казалось глупым. Как, черт возьми, он должен был описать, насколько он глуп? Наконец, он написал несколько абзацев (крупным почерком), в основном описывая, почему он должен был дослушать Дамблдора, почему он не должен был делать поспешных выводов, и что он определенно должен был посмотреть на выступ и убедиться, что деревяшка выдержит его, прежде чем садиться. Он добавил, что очень сожалеет о том, что произошло вчера, и постарается быть более осторожным.       Гарри думал, что описать свою глупость будет трудно, но это оказалось проще простого, по сравнению с последней частью его эссе. Что, черт возьми, он должен был написать? Любое наказание, которое он напишет, может понравиться Снейпу, и он был уверен в том, что профессор опробует их на нем. Гарри хмуро посмотрел на Снейпа. Тот, казалось, был чрезвычайно доволен собой, что заставило Гарри нахмуриться еще сильнее. «Он злой», — решил Гарри.       М-м-м… отработка? Достаточно ли этого для Снейпа, или он действительно должен написать, что именно ему надо делать на этой отработке? Гарри записал отработку первым наказанием.       Ладно, может быть, строчки? Да, это была неплохая идея. Не совсем хорошо, но терпимо.       Ну и что теперь? Гарри посмотрел на свой пергамент. Нет, я написал только два наказания!              Что еще? Он вспомнил Макгонагалл и поморщился. Что ж, это определенно было адское наказание. Его лицо покраснело, когда он вспомнил, что стоял лицом к стене в углу. Нет, он никогда бы не признал, что это произошло, не говоря уже о том, чтобы написать это. Гарри записал чтение лекций и выговор как третье возможное наказание.       Эмм… крик? Нет, мне это не нравится! Он съежился. Крики слишком напомнили ему его родственников. Особенно неприятно, когда на него кричит Снейп. Гарри решил не писать это.       Чтобы меня заперли в комнате? Это значило, что он неделями будет сидеть в своей комнате и выходить только на приемы пищи и в туалет. Может быть, добавить еще пару слов? Да, заточение в своей комнате на два часа. Не-а, это будет слишком мягко, тем более за то, что он рисковал своей жизнью. Наказание должно быть подходящим. Гарри записал: запрет на выход из моей комнаты на некоторое время.       А что еще? Наказания казались немного глупыми. Он чуть не умер вчера, и Снейп хотел бы, чтобы он предложил что-то действительно суровое. Это было трудно. Хорошо, мне нужно что-то действительно ужасное, но в то же время не напоминающее мне о Дурслях. Снейп вчера проигнорировал его. Это было действительно ужасно. Гарри удивился, обнаружив, что к глазам подступили слезы, и упрямо заморгал. Как больно!       Через несколько минут Гарри придумал идеальное наказание. Он должен был признать, что сто раз подумает, прежде чем заслужить такое. А Снейп сказал, что надо быть изобретательным! Он записал: посещение пяти сеансов профессора Трелони.       Ну вот, это, определенно, было достаточно жестоко. Затем он добавил следующее ужасно суровое наказание: посещение пяти занятий по истории магии с профессором Биннсом.       Ладно, что еще? Если бы Локонс был здесь… о нет, это было бы не предложением наказания… это было бы просто самоубийством. Гарри съежился.       Обычно дети теряли… как они это называли? Ах да, привилегии. Но на самом деле у Гарри не было никаких привилегий. Ему никогда не разрешалось встречаться с друзьями, смотреть телевизор или что-то в этом роде. Ему даже не разрешили пойти в Хогсмид (официально, конечно). Гарри вздохнул; на самом деле это не было бы наказанием — потерять что-то, если у тебя этого не было с самого начала. О да, у него была метла! Боже, о чем я только думаю? Я действительно предлагаю запретить мне пользоваться моей метлой? Он посмотрел на свой пергамент. Ладно, а что, по словам Гермионы, сделали ее родители? Да, они запретили ей смотреть телевизор две недели. Он записал: Запретить мне летать на метле две недели. Гарри не мог поверить, что он сам это предлагает!       Тогда ему пришла в голову блестящая идея. Вместо того, чтобы добавить новое наказание, он написал: Если повторится, запретить полеты на три недели.       Хорошо, что это было восьмое наказание. Оставалось только одно.       Отлично, теперь у меня нет никаких идей! Ну ладно, может быть, мне дадут больше домашних заданий? Да, это, кажется, подходит. Черт возьми, я даже не верю, что сам это предлагаю!       Наконец, Гарри добрался до номера 10. Он пыхтел и краснел, когда писал: хорошая крепкая порка.       Все сделано. Он усмехнулся, но вскоре вспомнил прошлую ночь и почувствовал тупую боль в сердце. Не подумав, он добавил:       Профессор Снейп, какое бы наказание вы ни выбрали за то, что я делаю, пожалуйста, не игнорируйте меня снова. Это больно!       Снейп, который уже некоторое время наблюдал за Гарри, чувствовал себя очень довольным, видя, как студент время от времени гримасничает, скорее всего, от наказания, которое пришло ему в голову. Он ухмыльнулся, подумав об эссе Гарри. Читать его было бы очень забавно.       Гарри подошел к Снейпу и откашлялся, чтобы привлечь его внимание.       Когда профессор поднял глаза, Гарри подтолкнул эссе вперед со словами:       — Эссе, сэр.       Снейп взял его у Гарри.       — Садись!       Что? О нет, он сейчас это прочтет. Гарри почувствовал, что ему стало жарко. Он, определенно, не хотел присутствовать при том, как Снейп читает, насколько он глуп и как он должен быть за это наказан.       Снейп холодно прокомментировал:       — Да, мистер Поттер, вы будете здесь, пока я буду читать ваше эссе.       Профессор начал читать и ухмыльнулся, когда краем глаза увидел, как Гарри ерзает и корчится на стуле. Так тебе и надо, маленький несносный вредитель!       Снейп хладнокровно закончил читать эссе. Он едва сдерживал смех, читая предложение о наказании у Трелони и Биннса. Это было действительно творчески. Снейп должен был признать, что мальчик много думал над этим и даже придумал действительно соответствующие наказания. Он не мог поверить, что Гарри даже предложил запрет на полеты на метле. Это было неожиданно. У него заболело сердце, когда он прочитал последнюю строчку. В конце концов, он ведь наказывал мальчика, ради Мерлина.       Он поднял глаза и увидел выжидающе смотревшего на него Гарри, чье лицо приняло приятный оттенок красного. Я не собираюсь быть снисходительным. Я не отступлюсь. Не буду хвалить мальчика, не буду!       — Ты действительно отнесся к этому серьезно, Гарри!       Черт, Черт, Черт!       Поведение мальчика внезапно изменилось. Его лицо просияло, когда он застенчиво улыбнулся.       — Да, сэр.       Снейп некоторое время изучал мальчика. Он сидел напротив, его глаза выдавали, как он рад только лишь нескольким словам, которые едва ли можно было считать одобрением. Поттер был похож на маленького ребенка, которому после серьезной травмы вручили конфету, будто решившую все проблемы мира. И тут его осенило. Гарри на самом деле не был похож на маленького ребенка; он и был маленьким ребенком — таким невинным, таким чистым, с разумом и душой, еще не запятнанными мирскими бедами. Снейп закрыл глаза. Я хотел бы защитить тебя от того, что тебе суждено пережить, дитя.       — Гарри, я хочу… извиниться за то, что причинил тебе вчера боль. Я не хотел.       Откуда, черт возьми, это взялось?       Глаза Гарри расширились. Снейп должен был признать, что мальчик выглядел очень мило. Ах… Северус, прекрати!       Гарри не знал, что ответить. После того, как первоначальный шок прошел, в его сердце возникли другие чувства. Он ощущал себя таким счастливым, таким растерянным, таким согретым и таким смущенным одновременно. Его глаза горели, а в горле стоял ком. Он не мог поверить, насколько больно ему было, когда он вспоминал о вчерашнем вечере, и не мог поверить в то, как извинения Снейпа подействовали на него. Гарри сделал единственное, что пришло ему в голову. Он встал и подошел к профессору.       Что делает этот мальчик?       Гарри посмотрел на Снейпа и прошептал:       — Обнимете меня?       Выражение лица Снейпа смягчилось, и его сердце бешено забилось, когда он немедленно встал и подошел к Гарри. Он крепко обнял мальчика и почувствовал, как тот искренне ответил на его объятия. Снейп был очень доволен. Никто еще так не обнимал его. Это было очень трогательное чувство. Крепче сжимая мальчика в объятиях, он ругал себя: Северус Снейп, ты становишься мягким.

***

      Гарри нервно подошел к горгулье. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что накричал на Дамблдора и разбил его окна. Он хотел извиниться и покончить с этим. Гарри произнес пароль, и горгулья ожила, открывая проход к винтовой лестнице. Он постучал в дверь, прежде чем войти, не зная, как к нему отнесется директор. Гарри знал, что Дамблдор был зол на него, и, хотя директор не ругался и не кричал, это было очевидно. Гарри чувствовал себя ужасно.       Дамблдор поднял глаза и увидел Поттера, нервно приближающегося к его столу. Его глаза заблестели еще ярче, когда он пригласил мальчика сесть.       Гарри сел, внезапно заинтересовавшись своими ботинками. Дамблдор не давил на него и терпеливо ждал, пока ученик соберется с мыслями.       Поттер глубоко вздохнул, прежде чем взглянул на Дамблдора. Он заговорил мягким тоном, чувствуя себя очень смущенным.       — Директор, я хочу извиниться за… ну, вы знаете. Мне очень жаль, — Гарри не находил слов.       Дамблдор пристально посмотрел на него.       — Гарри, я действительно не нахожу причины для этих извинений. Что случилось? Ты сделал что-то, что считаешь достаточно плохим, чтобы извиняться за это?       Гарри озадаченно посмотрел на Дамблдора.       — Ммм, я… накричал на вас вчера и я… э-э… разбил ваши окна… сэр, — выпалил Гарри, чувствуя, как его лицо горит.       Глаза Дамблдора весело блеснули.       — О, правда? Боюсь, я ничего такого не помню!       Гарри кротко улыбнулся. Это было так хорошо. Директор не только простил его, но и убедил мальчишку, что уже обо всем забыл.       — Лимонную дольку, Гарри?

***

      Все происходило как в тумане, и вскоре трио осознало, что это их последний завтрак в Большом зале перед тем, как они покинут школу на лето. Они сидели, болтая и шутя, и впервые Гарри не было грустно покидать Хогвартс. Он знал, что должен вернуться к Дурслям, но это только на неделю, а потом он проведет время в другом месте.       Две совы внезапно пронеслись через Большой зал. Одна из них элегантно бросила письмо рядом с тарелкой Гарри, в то время как другая, которая напоминала небольшой шар из перьев, несколько раз энергично покружилась над головой Гарри, прежде чем бросила письмо в еду. Гарри со смехом покачал головой и вытащил письмо из яичницы с беконом. Маленький клубок, похожий на сову, сразу же принялся за завтрак Гарри.       Первым делом он вскрыл письмо, попавшее в еду, и обрадовался, что оно от Сириуса. Он быстро просмотрел его, чтобы убедиться, что его крестный был в порядке и в безопасности, что, к счастью, так и было. Потом его внимание привлекла одна строчка: Это я послал тебе молнию! Гарри озорно усмехнулся. В конце концов, Гермиона была права, молния была от Сириуса, и, конечно, Сириус вовсе не был опасен. Потом его внимание привлекла еще одна строчка: Я подумал, что твой друг Рон был бы не против оставить эту сову. Гарри громко рассмеялся. Да, этот маленький энергичный клубок перьев был очень подходящим подарком для Рона. Затем Гарри понял, что день становится все лучше и лучше, когда он посмотрел на приложенную записку и понял, что это подписанное разрешение на все его посещения Хогсмида. Как его крестный отец, Сириус имел на это полное право. Гарри вдруг стало так тепло и приятно. Он с улыбкой закрыл глаза. После нескольких секунд размышлений, он пришел к захватывающему дух выводу, что многие люди действительно заботились о нем: его друзья, Сириус, Снейп, Макгонагалл и директор. Гарри всегда будет вспоминать последнюю неделю с любовью. Много чего случилось, хорошего и плохого, но все обернулось к лучшему.       Он открыл глаза и увидел, что друзья выжидающе смотрят на него. Они оба догадались, что письмо было от Сириуса. Гарри просто кивнул.       — Позже, в поезде.       Потом заметил маленькую сову, которая сидела посреди его теперь пустой тарелки и дремала. Гарри усмехнулся и обратился к Рону:       — Кстати, Рон, эта сова — твоя.       Он еще больше рассмеялся, увидев испуганное лицо друга, и потянулся за другим письмом. Он открыл конверт и достал небольшую записку от Снейпа.       Поттер,       Увидимся перед отъездом.       С. Снейп       Гарри посмотрел на главный стол и увидел, что зельевар уже ушел. Он вскочил и сказал друзьям, что встретит их у выхода, а сам побежал в подземелья и постучал в дверь кабинета Снейпа.       Профессор сразу же обратился к нему, как только Гарри вошел:       — Поттер, ты упаковал в сумку все вещи, которые тебе понадобятся?       — Да, сэр. Остальное у меня в сундуке, я оставил его в спальне, как вы и сказали.       Снейп кивнул, подошел к Гарри и положил руки ему на плечи.       — Гарри, тебе что-нибудь нужно?       — Спасибо, сэр, — покачал головой Гарри. — Увидимся через неделю?       — Да. Береги себя и веди себя хорошо! — Гарри начал улыбаться, но вскоре перестал, потому что Снейп продолжил с ухмылкой:       — Ты же не хочешь начать пребывание в моем доме с горящим задом, не так ли?       Гарри удивился, посмеиваясь над этим.       — Нет, сэр, не хочу.       — Хорошо, теперь иди.       Он направился к двери, но перед самым уходом оглянулся на учителя.       — Сэр, пожалуйста, придите за мной!       Снейп ободряюще ответил:       — Не сомневайся. Я приду.