violín roto.

В октябре обычно бывает холоднее, чем в сентябре. Почему-то эта мысль посещает Катю сейчас в час тридцать ночи. Она не знает, даже, скорее, не понимает, почему ее мысли пустились в пляс, перескакивая с одной на другую в хаотичной последовательности. Сначала она думала о птицах на ветках, о всяких воробьях и голубях, а потом ее мысли переключились на зиму. Потом на отвратительный октябрь, потом на Полину и так далее. Но мыслей о Морозовой было больше, Смирновой хотелось много чего спросить у неё зачем-то. Ей хотелось задать сотню вопросов, чтобы узнать ее получше и, наверное, сблизиться. — А что мне мешает? — спрашивает Екатерина у самой себя, не получая ответа. Доставая телефон из под подушки, она тут же открывает и листает «Инстаграм» в поисках той самой девушки, что не исчезает из головы которые сутки, недели и даже года. И, находя нужный аккаунт, проверяет, была ли она в сети. Зелёный кружок бросается в глаза вместе с надписью: «Сейчас в сети». И именно в этот момент Кате не хотелось думать о последствиях, ей было скучно, одиноко и грустно, чтобы думать о последствиях. Мозг говорил одно, действия были другими. Она, как ни в чем не бывало, набирает Морозовой сообщение, напрочь забыв, что той плевать на неё.

«я смотрю ты не спишь!!»

«Не сплю. А что?...» В этот момент в голове Екатерины создалась путаница. Что спросить у Полины? Сердце пропускает несколько болезненных ударов, почему-то учащаясь. Три слова. Три, блять, слова... Смирнова отбрасывает эти мысли, в конце концов, можно ведь задать какой-то незначительный вопрос. «Хэй?»

«могу ли я задать тебе сколько-то вопросов? мне просто скучно»

«если что можешь мне тоже задавать все что угодно»

«Звучит интересно... ну давай...??» Снова путаница. С какого вопроса начать. Перед лицом Смирновой будто появляется табло с огромной пестро-неоновой надписью «выберите вопрос». И девушка тыкает невпопад, потому что совсем не разобралась с геймплеем в начале игры. Рандомный вопрос появляется тут же. Он такой нелепый и банальный, но вполне характерный для образа этой же девушки.

«твой любимый день недели?»

Полина печатает и стирает, печатает и стирает. Катя уже волнуется, не сболтнула ли чего лишнего. «Вторник» «А твой?»

«пятница?? наверное»

— Странный вопрос, — думают обе. И, хоть они об этом не знают, но вместе усмехаются, даже не видя подруга подругу.

«тебе нравится октябрь?»

Наверное, сейчас Смирновой хотелось бы расписать почему ей так неприятен октябрь и его погода. Почему там даже листья не такие, какие в сентябре и почему птицы, что пока не улетели на юг — глупые. «Эээ... Что это значит?»

«ну... сам месяц, октябрь. тебе нравится погода в этом месяце?? или что-то вроде того?»

Кажется, Морозова в самом деле не совсем понимает вопрос. Она понимает его не так, как преподносит Катя. Наверное, на любого другого человека она бы обозлилась, мол, «как это ты не понимаешь меня?!». Но с Полей она не чувствует агрессии, ей хочется мягко объяснить этому котенку, что та имела ввиду. «А... Мне совсем не нравится осень, на самом деле» Катя бы уже давно забросала какого-нибудь другого человека камнями за такие слова, но в этот раз нет.

«а какое время года тебе нравится?»

«Зима!!!!!» Сердце екает. Зима. З и м а . Именно зимой Пятифан разбил Полине скрипку, именно зимой Морозова рассказала о нелюбви к собакам, именно зимой они играли в снежки. Именно зимой они сдружились, именно зимой они отдалились. Воспоминания — отвратительная шутка. Размышлять о том, что было какое-то время назад — убивает. Убивает без остатка, без малейшего шанса на воскрешение. Отвратительно. «А тебе, получается, нравится октябрь?»

«нет.»

Екатерина поставила точку случайно, но это ещё больше передавало ее нелюбовь к октябрю. Комок застрял в горле, перед лицом Кати все ещё плыли картинки с зимы разных лет.

«я лююлб осень, но не октябрь»

Дождь ударяет в окно, слишком громко стучась в гости. И, наверное, Смирнова открыла бы ему окно, проявив некое гостеприимство, но не сейчас, не сегодня. «На улице кажется ливень»

«не любишь ливень?????»

«Люблю» — Она тоже любит ливень... — шепчет Екатерина в пустоту, расплываясь в улыбке. Почему-то голова начинает болеть, ну, конечно она не замечает этой боли.

***

На часах четыре сорок. Вставать в школу к семи.

«О... Время.... дохуя уже.....»

«похуй» — Божечки! — думает Морозова, — Когда же ты позаботишься о своём здоровье, дорогуша! Тяжёлый вздох. Они действительно как-то долго общались, обсуждая всякий бред, неловкость в диалоге, вроде бы, прошла. Ливень не закончился, а стал ударять по окнам с новой силой. Мысли о том, что стоило бы извиниться все не сползали из мыслей, лишь вцеплялись в голову сильнее. Полина, блять, соберись.

«Кать, знаешь я... хотела эээ извиниться? На самом же деле я не ошиблась номерами и хотела написать тебе, что волновалась. Но я чегот побоялась и ну... извини пожалуйста»

Просмотрено. С этого сообщения прошло минут пять, Морозова вся запереживала, вдруг, между ними рухнуло некое перемирие и конец нормальному общению, как давным давно. [фото] «БЫБВБФБЧДЫБ БЛЯЯЯТЬ РОМ МНЕ ПОХКЙ СПИШЬ ТЫ ИЛИ НЕТ НО СМОТРИ бляяяятяьЬЫЬВЬФЬЫБФЬЧЬЫЬЫЬЫЬЫЬФЬЫЬЫЬ ТЫ ЭТО ВИДИШЬ ВОЛБЕЩУЬ» Полина покраснела, сидя в шоке. Катя ошиблась диалогами. «стоп» «БЛЯЧЯЧЬЬЬЫЬ»

Отправка сообщения была отменена.

Морозова понятия не имеет как реагировать. Она в шоке? Нет, матерным языком это можно было бы выразить «она в ахуе», но мы выражаемся культурным языком «ПОЛЬ ПРОСТИ Я ЕБАНУТАЯ»

«Эээ... все норм!»

Ну, конечно же она соврала. Ей было невероятно любопытно, что этим Смирнова имела ввиду. — Спрошу в школе... — думает Полина, сомневаясь, что Катя что-то скажет, а вытягивать слова из человеки не очень хочется. «бляьь боже прости пожалуйста полин»

«Да все хорошо, хэй. Я наверное пойду спать, спокойной»

«сладких снов поль((» Вряд ли Морозова сейчас пойдёт спать, две кружки кофе не помешали бы сейчас. Наверное, стоило бы просто полистать социальные сети, чтобы отвлечься. Но сейчас, возможно, все спят. Нажимая на голубой значок с белой птицей, Полина осторожно просматривает новые твиты. Некоторые из читательниц не спят, потому что другой часовой пояс. И девушку это радует. Фавая треды обо всяких вещах, она понимает, что совсем устала. Хочется закрыть глаза и уснуть веков так на пять. Зевок. Снова какой-то конфликт... Вздох. Телефон остаётся включённым на кровати, а Морозова подходит к окну, рассматривая капли. Рассвет. К горлу подкатывает какой-то ком, надо сделать кофе. Легкими осторожными шажками девушка сбегает на кухню, включая кофеварку. Дедушка дремлет мирным сном, так что слегка гудящий звук он совсем не услышит. И это чудесно! Одиночество было любимо для Полины, но оно же ее и убивало. Перемешивая сахар в кофе, на девушку наступает водопад неприятных мыслей. Вздох. Рука хочет сорваться, набрав Смирновой жалкие три слова, но не может. Боится, что отвергнут. Однако, та реакция Кати заставила Морозову войти в ступор. И что бы это значило? — задаёт этот вопрос она сама себе уже несколько минут. Усталость берет верх, поэтому Поля засыпает прямо за кухонным столом. Кофе был слишком горячим, чтобы сделать пару глотков.

***

В наушниках одна мелодия сменяется на другую. Будь то Цой или знакомая ooes. Они составлены в хаотичном порядке. В таком, в котором Катя чувствует себя каждый день. Волнение. Сейчас Смирнова чувствует волнение. Морозовой нет второй урок. Вернее, если верить теперешнему звонку, что позвонил секунд пять назад — уже третий урок. Написать ли мне ей? — беспокоится Катерина, пытаясь уже бить мысленную тревогу. Но вдруг сладкий голосок, который вполне можно узнать из тысячи, появляется в кабинете. — Здравствуйте, извините за опоздание, можно войти? — О, Морозова! А чего ты это? Решила заявиться хотя бы на третий урок? Смешно. — Простите. — Что на этот раз? Лилия говорила так грубо, что Катя злилась, уже хотя дать ей по лицу. Но Морозова тихо отшучивается, говоря, что проспала. Высокомерно-холодный взгляд провёл Полину до ее парты и снова вернулся к уроку. Сейчас объект воздыхания Смирновой выглядит довольно растрепанным и смущенным. Это умиляло ещё больше, Кате, вроде, не доводилось видеть ее такой. Снова отключаясь от мира, она втыкает в уши наушники, включая Земфиру. Главное. Полина напряжённо и устало поглядывает на Катю. Спросить или нет? Спросить? или? нет? Вздох. Черт с этим. Пытаясь переключить мысли, Морозова поглядывает на парочку «романтонов». Да, она сама дала им такое название. Странное, но достаточно лёгкое. Они, кажется, рисовали на листе что-то карандашом. Веселье. Вау. До конца урока ещё минут десять. Ни Смирнова, ни Морозова не слышат, что вообще происходит на уроке. Какой это урок и точно ли он идёт. Необъяснимое любопытство в самом деле даёт слабину, Полине больше не приходится думать о тех сообщениях. Катя слишком расслабляется, медленно засыпая. Морозова впервые видит ее такой. Такой расслабленной и спокойной, в обычные дни она выглядит, как та, у которой стресс двадцать четыре на семь. Звонок бьет по ушам, Катерина просыпается, зевая и вздрагивая. Звон был слишком громким, что заболела голова. — Так. Домашнее вы записали, ну, все. Можете идти на следующий урок. Собирая свои вещи в другой кабинет, Катя с легкой ухмылкой посматривала на Полю. Ее взгляд был таким… игривым? Полине было немного неловко, катин взгляд словно сверлил дыру в затылке девушки. И вот, они выходят из кабинета, направляясь в кабинет напротив. Кажется, история. Кате она была отвратительна, Полине тоже. Они выяснили это вчера в ночной переписке. Морозова осторожненько подглядывает на Катерину. Они встречаются взглядом, у второй девушки появляются острая ухмылка и горящие глаза. Полина смущается, отводя взгляд. — Быстро же ты сдалась, — думает Катя, шутливо закатывая глаза.

***

Они выходят со школы. Катя устало вздыхает, садясь на лестничные ступеньки. Полина присаживается рядом. Смирнова неожиданно вздрагивает, не ожидая увидеть _её_ рядом с собой. — Так… Что это было? — скромно шепчет Морозова, смотря в небо. — Что?.. О чем ты? — О том скрине, разумеется. Они обе зависают в неловкой тишине. И спустя минуты три они смотрят друг на друга, почему-то глупо улыбаясь и смеясь. Кажется, они уже на пути к сближению. Но Смирнова так и не отвечает на вопрос. — Смотри. Катя достаёт из кармана колечко. То-Самое-Колечко-С-Божьей-Коровкой. Которое подарила Морозова. В глазах второй читалось что-то вроде: «Ты что, правда хранила это?». А глаза стеклянные-стеклянные, вот-вот разобьются. Катя оборачивается на школу, мельком поглядывая в окна. Мать уже ушла. Прикуривая сигарету, девушка осторожно касается руки Морозовой. — У тебя все ещё моя скрипка, да? — Екатерина устало выдыхает дым. Поля кивает. — Так… Фух. Когда я прочитала твоё письмо в первый раз, ты написала, что оставила себе кольцо с солнышком. Так вот. В тот момент у меня на запястье было нарисовано солнце ручкой. Я так удивилась. Это было так давно. Полина смущенно переплетает пальцы. Их дыхание замирает, слегка сбиваясь. Катя чуть ли не давится дымом. Кашель. — Знаешь, Кать… Мне так нравится наша с тобой дружба. — Но мы ведь только наладили общение, причём таким странным путём… — И чего? Мы, вроде как, раньше дружили… Хорошо дружили. Вернём это время? — Вернём. — И снова затяжка. Кажется, это начало чего-то нового. Наверное. Они не знают, но сейчас им спокойно. Они смеются, вспоминают то, что было. Так странно, что они вот так резко начали общаться. Но, может, это и к лучшему.