Бельмо

      «Возьмешь такси с гончей на двери — сдохнешь» — осторожно выводит Роберт, задумавшись добавляет свой номер, и ещё подумав — угрозу: «Если хочешь узнать больше — напиши мне».       Грубо.       Складывает листок, осторожно заправляет его за картонный пояс стакана с кофе, заметно. Довольно хмыкнув, отставляет на край барной стойки.       — Мистер Гудман, ваш кофе готов, — не дожидается, когда вспыхнет, показывающее очевидно вымышленное имя табло и громко зовёт сам, — Александр Гудман, — называет настоящее, привлекая внимание.       Человек, назвавшийся Томасом, подскакивает к стойке, бросив непонимающий, сбитый взгляд на неподвижное лицо Кинга, словно, пытаясь лихорадочно вспомнить — хватает стакан, даже не показав чек.       Пророк в нём не нуждался.       — Там записка — важная, — убеждение, ровное, подчёркнутое прикосновением к руке, — Умереть можешь, — молодняк — легче запугать, они верят охотнее, особенно, когда дело касается смерти.       Гудман кивает, ежится от взгляда. Вздрагивает, прочитав на губах Роберта: «Скоро сдохнешь».       — Вы мне угрожаете? — находит силы бороться.       — Предсказываю, — мурлыкающее заверение.       — Вы, — глубокий вдох.       — «Вы не имеете права — если, это шутка или попытка получить больше чаевых, то я обращусь к вашему менеджеру», — Кинг опережает, произносит, то, что только начало формироваться в чужом разуме, — Менеджера сегодня нет на месте, опаздывает, как и вы на своё свидание, — подмигивает.       — Катитесь к чёрту, — шипение.       — Вы, друг мой, на половине пути, — колет пророк.       — Урод, — плевок — точно на чёрный фартук.       — Предпочту: «Безумный Пророк», — издевается, бросает призрачную монету.       — Подавись, — чаевые падают в банку, немного, центы.       — Благодарю, приходите ещё, — дежурная улыбка, — Если доживешь — помни о такси, — переступает границы, мимолётно скалится.       Провожает кивком — додумывает во что превратиться худи с институтской символикой, когда останки жёлтой машины охватит пламя.       Смыкает воображаемые ладони, представляет, какую сторону он увидит — прежде, чем линии успевают сложиться в рисунок, воздух царапает скрип.       — Хватит, — отец показывается из-за худой кухонной двери, качает головой — не даёт подзатыльник, не перед клиентами.       — Разве, кафе не просто прикрытие? — шёпот.       — Оно способ заработка — мы не должны его потерять, — укор.       — Можно было найти иной способ, — протестует Роберт.       — Не спорь с решением главы, — наставляет отец.       — Надеюсь, в Бурю Столетий его смоет в бездну, — проклятие.       — Тише! — всё же бьет.       — Отец О’лмар — не одобрил бы подобного, — вновь кивнув, Кинг обводит глазами небольшой зал.       — Он бы не одобрил многих твоих действий, — шелест.       — Исправлюсь, — оскал.       — Мы верим в это, — отец смотрит глубже.       — Постараюсь не подвести, — насмехается; ещё год назад пророк увидел, что его отца ждёт долгая жизнь — и в такие моменты, он надеялся на ошибку.       Конечно, в большей степени Роберт желал вырваться из цепких, заботливых крыльев с чистыми руками — но любой способ — это любой способ.       Даже, если грязи станет больше.       Мир ничего не потеряет, а птенец расправит крылья.       Возможно, займет самое большое гнездо — на голове морского бога.