Рождённый хаосом (мой дом – это ты) / Born to Chaos (my home is you)

Он спит. Жара теперь усилилась, и корабль сотрясается на ходу. Он спит, убаюкиваемый прикосновением своего партнёра по узам, разумом, который так полно охватывает его, что никто из них не может сказать, где заканчивается один и начинается другой. Есть лишь чувство удовлетворённости и блистательная красота разума, который он так сильно любил вопреки логике, доводам и здравому смыслу. Разума, который он любил всеми клетками своего существа, любил настолько, чтобы за него погибнуть. Спок вспоминает тот момент, упомянутый Джимом, которым тот размахивал, словно клятвой, обещанием, данным, казалось, целую вечность тому назад. Ты мог умереть, Джим. И я… – Я не умер, Спок. Я был в порядке. Любимый, взгляни. Спок дрожал от ярости, и Джиму потребовалось рассмеяться ему в ухо, облизывать его грудь, кусать и бормотать бессмысленные обещания, прежде чем он наконец смягчился, позволив Кирку устроиться у себя на коленях. – Я… Джим, не проси меня пережить это. Не проси меня смотреть, как ты умираешь. Что-то отражается на лице Кирка, и он улыбается. Наклоняется и нежно целует его в губы. Целомудренно и любяще, и это заставляет Спока дрожать, когда он прижимает Джима к себе. – Никогда, ashayam. Вечно далёкие и вечно близкие. Что это должно значить, Спок? – заверяет его Джим, а Спок качает головой, уткнувшись носом в его горло, прижимаясь губами к пульсу, который всё ещё бьётся под его кожей, прохладный и быстрый. – Это значит, что мы уйдём вместе. Ты и я? Мы будем вместе. Вечно. Даже в этом, – клянётся Джим, его глаза сияют, словно звёзды, и Спок целует его в ответ. Он никогда не осмеливался в это поверить. Жар от звезды сокрушает корабль, завывает сигнал тревоги. Он хотел бы заставить их замолчать. Позволить Джиму спокойно спать. Но это тоже всегда было частью их жизни. Визжащие сигналы тревоги и пробуждения в объятиях друг друга и бескрайнего космоса. Он плотнее обвивается вокруг Джима, отыскивая его в глубоких пространствах разума, в туннелях, построенных из белых переборок и расползающегося лилового мха. Он сворачивается на боку, и Джим бормочет, прижимаясь к нему ещё ближе во сне. Спок шепчет: я люблю тебя. Джим. T’hy’la. Я люблю тебя. Вечно. Я люб… ~*~ Корабль превращается в ничто, в поток света, искр и звёздной пыли, и они вместе с ним. Вдвоём, две части единого целого, и Джим смеётся, когда пространство уз, которое всегда было домом, становится всё ярче вокруг них. Спок. Спок, мы дома. Он оборачивается, любуясь сияющим образом своего t’hy’la. Даже здесь. Даже сейчас. Он всегда надёжен. Джим думает, что он мог бы построить вечность на чём-то таком целостном и надёжном, как Спок. Действительно, ashaya. Он кружится, как клубящееся облако туманности, вечно дрейфующее к тому месту, где всегда был его дом, и Спок следует за ним лентами звёздного света в темноте.