Плохие мальчики любят клубничное мороженое

      С каждым шагом шум городского праздника оставался всё дальше. Чимин не хотел даже на короткий миг отпускать руку Чонгука и поэтому крепко переплёл их пальцы вместе. Они неспешной походкой прогуливались вдоль набережной, наслаждаясь тишиной и компанией друг друга.       — Чим, у тебя есть какие-нибудь планы на вечер? — Чонгук осторожно высвободился и положил руку на плечи мальчишки, прижимая его к себе под бок.       — Ну, — повисла пауза, — я, конечно, хотел завалиться в самый сумасшедший клуб Пусана, оставить там в баре свою трезвость и немного килокалорий на танцполе, — мужская хватка усилилась, и Чимин хитро улыбнулся, — у тебя есть какое-нибудь предложение?       — Ну, я хотел посадить тебя в самолет и отвезти в Вегас. Раз уж ты мечтаешь о свадьбе, можно было и пожениться, — усмехнулся Чонгук и подмигнул парню, который поднял голову и озадаченно уставился на него.       — Умеешь ты тактично рот заткнуть, — после некоторого молчания Чимин рассмеялся и обнял Чонгука за талию. — Нет, Гук, на ближайшие три дня я свободен, а потом…       — А потом в Вегас? — хмыкнул Чонгук и устремил взгляд вдаль, в море.       Чимин стукнул его ладонью по груди и рассмеялся.       — Нет уж, на Вегас я не согласен. Делай нам американское гражданство, поженимся, как нормальные люди.       Чонгук притянул парня к себе и поцеловал его в макушку. — Мы ещё вернёмся к этой теме. Обязательно, но чуть позже. А сейчас, раз ты свободен, — Чонгук повернул на пирс и выпустил парня из объятий. — Я хотел пригласить тебя на ужин, — мужчина протянул руку мальчишке и кивком указал на яхту, стоящую недалеко от берега на якоре.       Чимин, немного обескураженный словами мужчины, молча протянул ладонь и на короткое мгновение утонул в своих мыслях. Он не ожидал, что его шутку о двойном гражданстве и официальном браке Чонгук воспримет всерьёз. Чон Чонгук не переставал удивлять. Но Чимин слукавит, если скажет, что ему это не нравится. Парень пришёл в себя лишь когда их небольшая моторная лодка пришвартовалась к огромной трёхпалубной яхте, и Чонгук протянул ему руку, стоя на ступеньках.       — Сокровище, ты чего подвис? — Чонгук приобнял парня за талию и повёл по средней палубе яхты к носовой части.       — Я… — Чимин хотел сначала промолчать, но раз они начали всё сначала и договорились, что будут меняться, он озвучил свои мысли: — Немного озадачен твоими словами о том, чтобы узаконить отношения. Я думал, это шутка. Это же очень серьезно, Гук, — но Чонгук остановил, встретился с ним взглядом, мягко улыбнулся и нежно погладил большим пальцем по щеке.       — Тише… не думай сейчас об этом. Все серьёзные вещи потом, — лёгкий поцелуй остался на губах приятной теплотой. — У нас только что было первое свидание, ты забыл?       — Шутишь? — Чимин почувствовал, как трепет проносится по телу, а бабочки, которые до этого устраивали в животе торнадо, вновь вспорхнули и щекочут крылышками. — Такое никогда не забудется! Спасибо тебе, — Чимин обвил мужскую шею руками и подтянулся на носочках, чтобы коснуться любимых губ своими. Их поцелуи сегодня были очень нежными, ласковыми, любящими. Они старались выразить через них всё то, что чувствуют друг к другу, рассказать, как много значит каждый в жизни другого и как глубоко живёт в сердце.       — Пошли поужинаем, я безумно голоден, — последняя фраза прозвучала так двусмысленно, что Чимин зарделся и, опустив взгляд в пол, смущённо улыбнулся.       Чонгук, довольный своей небольшой выходкой, подхватил его под локоть и направил в сторону носовой части судна.       Они попали в сказку, не меньше. Именно такая мысль вспыхнула в голове Чимина в первую минуту. И казалось, после воздушного шара его сложно чем-то удивить, но то, как была украшена палуба, заставило парня остановиться и, замерев, завороженно рассматривать всё это великолепие.       Над их головами висели гирлянды темно-синих фонариков, их цепочки горели, словно звёзды на небе. На палубе хаотично были расставлены крупные свечи, которые непременно зажгут с наступлением темноты, и всё это убранство заиграет совершенно новыми красками. Посередине стоял небольшой стол, накрытый длинной ярко-алой скатертью в пол. На нём контрастом выделялась белая посуда и хрустальные бокалы, свет от фонариков играл на их гранях лазурными переливами.       Пара официантов в морской униформе стояли вдоль перил, а с другой стороны было устроено рабочее место повара, где мужчина в белом колпаке и таком же белоснежном кителе профессионально орудовал ножом.       В воздухе разливалась приятная музыка саксофона. Его мелодичное звучание смешивалось с солёным бризом, превосходно дополняя эту великолепную картину.       — Вау, Гука! — единственное, что смог сказать парень. Чонгук обнял мальчишку за плечи и притянул к себе.        — Мне тоже нравится, атмосферно получилось, — тихо прошептал он на ушко и нежно поцеловал Чимина в висок.        — Это волшебно… — Чимин прикрыл на мгновение глаза от ощущения мягких губ на своём лице, — и так романтично.        — Пошли, — Чонгук усадил парня за стол и сам сел напротив. — Раз уж мы в морской столице, я заказал твои любимые морепродукты, — официант тут же подошёл к ним и, достав из ведёрка со льдом бутылку шампанского, наполнил бокалы.       Степень восторга Чимина нельзя описать обычными словами. Он был восхищён, поражён, ошеломлён и далее по списку самых непередаваемых ощущений. И виной его состоянию был один-единственный человек, который поднял бокал для очередного за сегодня тоста. Чимин тонул в этом мягком тембре голоса. Он, словно заворожённый, смотрел своим самым искренним влюбленным взглядом и улыбался сначала ласково, а затем, когда Чонгук легонько коснулся его бокала своим, так широко, что его глаза превратились в полумесяцы.       Они увлечённо разговаривали, находя нейтральные темы безо всякого труда, смеялись, пробовали изысканные блюда и наслаждались вечером в своё удовольствие. Вокруг них ощущался шлейф флирта с нотками первых романтических встреч. Каждому безумно хотелось прикоснуться, хотя бы кончиками пальцев ощутить тепло любимого человека. И они несмело, будто невзначай, задевали друг друга. Чимин кокетливо отводил взгляд, когда Чонгук слишком открыто облизывал его лицо своими бездонным глазами. Он теребил серьгу в ухе и мило улыбался, иногда посматривая на официантов, которые были невольными свидетелями разгорающегося костра между ними. Ему казалось, что искры, которые летели от них, невозможно было не заметить, и от этого смущался ещё сильнее.       А Чон не переставал думать о том, какой его мальчик милый. Он пытался выглядеть менее очевидным, но в итоге ещё больше выдавал себя. Они дрейфовали от состояния приближения атомного взрыва к ощущению тепла и уюта от спокойных разговоров. Чонгук на мгновение зависал на парне, замолкал. Его взгляд вспыхивал огнём, и он внимательно следил за юрким язычком, которым тот от волнения облизывал свои пересохшие губы. Чон до пятен перед глазами жаждал ощутить его на своей плоти, а эти сочные и безумно вкусные губы — плотно сомкнутыми вокруг своего ствола. Но потом, словно проснувшись ото сна, Чонгук отвлекал себя глотком шампанского и начинал рассказывать о работе, о новых проектах, о своей поездке в Англию.       Чимин внимательно слушал его и делился своим мнением. Порой он словно забывал о том, где они и при каких обстоятельствах встретились, протягивал руку и кончиками пальцев водил по тыльной стороне ладони Чона или обводил чернильные рисунки татуировок на его предплечье. При этом рассказывал об успехах в университете и планах на летнюю работу.       Чон хотел его прикосновений и не только на ладони. Ему до зуда по коже нужны эти маленькие ладошки на своей груди. Он хочет, чтобы короткие ноготки впивались в его спину и оставляли там красные полосы, когда он будет брать своего мальчика, жёстко вдавливая в матрас всем своим весом.       Чонгук попытался перехватить его руку, чтобы переплести пальцы, но Чимин вдруг резко отнял её, оставляя мужчину без внимания. Он немного нервничал: нужно было рассказать, что он будет работать в ресторане. Чимин не был уверен, что Чонгук оценит его решение, но мужчина на удивление спокойно воспринял эту новость и даже похвалил парня за рвение к самостоятельности и желанию зарабатывать своими силами. Чонгук с лёгкой улыбкой на губах обещал не противиться отсутствию свободного времени и даже в шутку сказал, что закажет у них праздник в честь своего дня рождения.       Чимин выдохнул с облегчением и вновь положил ладонь на стол, позволяя Чону накрыть её своей рукой. Он, как заворожённый, следил за каждым движением Чонгука. Его спокойная уверенность в каждом жесте и выражении лица делали парня безумно слабым. Ему, чтобы сделать полноценный вдох снова, необходим, как глоток кислорода, Чон — весь, полностью. Тяжесть его твердого тела, горячее дыхание на губах, несдержанные прикосновения длинных пальцев на коже. Он жаждал сдаться в плен этой силе и почувствовать наконец-таки в полной мере себя живым.       Похожие мысли будоражили каждого из них, превращали их на первый взгляд спокойный ужин в начинающееся торнадо.       Официант подкатил к столу тележку, на которой красивым узором были расположены блюда с морепродуктами: огромный лобстер, креветки, мидии, осьминоги, устрицы. И Чонгук самодовольно ухмыльнулся, заметив горящий взгляд парня, который выбирал свои любимые блюда. Официант поставил на стол большую серебряную тарелку с королевскими устрицами, на которую указал маленький пальчик, и быстро отошёл, пропадая из поля зрения за их спинами. Чимин положил раковину себе на тарелку и с избытком полил её лимонным соком. Он вдруг бросил хитрый взгляд на Чона и протянул ему моллюска через стол. Чонгук не стал брать раковину в руки, а потянулся навстречу и, приоткрыв рот, всосал нежную мякоть. Он в своей излюбленной манере зажмурился и качал головой, когда блюдо ему очень нравилось, пока жевал. Чимин взял ещё одну раковину и также облил её соком, чтобы проглотить устрицу теперь самому.        — М-м-м, вкусно, — одобрительно простонал Чимин, — такая свежая.        — Точно, — Чонгук потянулся к блюду и, приготовив новую порцию самостоятельно, с причмокиванием проглотил.        — И пряно, да? — Чимин взял бокал шампанского и сделал небольшой глоток, — и так влажно, что хочется есть это ещё, — он не сводил взгляда с мужчины, — и ещё, — поставил бокал и провёл по губам кончиком языка. Его пальцы коснулись шеи, и он медленно повел ими вниз до самого ворота футболки. — И звуки, которые ты издаёшь, когда ешь её, такие… подходящие.       Взгляд Чонгука моментально потемнел. Он почувствовал, как ступня парнишки под столом медленно скользила по его ноге. А потом Чимин упёрся пяткой в стул между расставленных ног мужчины и пальцами ощутимо надавил на пах. Чонгук нарочито медленно взял новую ракушку, выдавил на неё порцию сока и, демонстративно подняв голову, влил в рот устрицу. Он не спеша жевал её, постанывая от удовольствия, затем вытер губы салфеткой, так же не спеша опустил руку под стол, крепко сжал лодыжку парня, блокируя его действия. Чон, не сводя полного похоти взгляда с Чимина, наклонился вперёд и прошептал:        — Я бы полакомился этим блюдом ещё раз. Ночью, — горячо выдохнул Чон. — С аппетитом, — он медленно провёл кончиком языка по губам, — очень мокро чавкая и вкусно облизывая.       Чимин закашлялся, подавившись шампанским. От слов мужчины по его телу пронеслась дрожь. Чонгук не отпускал ногу. Он выжидал ответной реакции и плотоядно ухмылялся. Парень потянулся к нему навстречу, остановился в опасной близости от его губ и прошептал:        — А утром с таким же удовольствием я бы не отказался полакомиться вашим блюдом, президент Чон, — его ступня вновь надавила на пах, и Чонгук с силой сжал челюсть, чтобы не бросить всю эту затею со свиданиями раньше времени.        — Сокровище, не играй с огнём, — прошептал мужчина и сделал глоток шампанского.       Чон махнул рукой официанту и, когда тот подошёл, быстро перекинулся с ним несколькими фразами.        — Это мороженое безумно вкусное, откуда ты его взял? — парень вновь, как ни в чём не бывало, спокойно сидел за столом с самым невинным личиком. Он ел мороженое, которое принес официант, показательно всей шириной языка облизывая маленькую ложечку.        — Это итальянский бренд Gelateria, считается самым вкусным в мире. Я специально привёз его для тебя, моя сладость, — Чон макнул палец в десерт и поднёс его к губам Чимина. Парень обхватил подушечку пальца губами и причмокнул, прикрыв глаза.        — Вкуууусно, — а затем облизал след от мороженого на губах.       — Не спорю, — хищно улыбнулся мужчина и допил шампанское. — Но не вкуснее тебя. Я вызвал катер для персонала. Пока они наведут тут порядок и уплывут, мы можем пойти в кормовую часть, там есть шезлонги.       Вечер близился к закату, солнце всё ниже опускалось над морем, и вскоре жёлтый диск постепенно начал прятаться в воду. Чимин сидел в пляжном кресле с бокалом коктейля в руке и наблюдал, как угасал этот потрясающий день. От неспешного течения времени его отвлекла вибрация телефона. Он спохватился и достал гаджет из кармана. В компании Чонгука он потерял счет времени и забыл, что родные могут искать его. Чихен Чимина, пора домой, ты где? Чимин Прикрой меня, мелкий, очень нужно. Придумай что-нибудь. Может, я встретил друзей, и мы пошли в клуб. Или скажи, что меня украли пришельцы и обещали вернуть завтра. Чихен Ага. Или ты улетел на воздушном шаре в кругосветку… И куда тебя понесло? Чимин *фото заката с яхты* Чихен Как ты туда попал? Ты что, до сих пор благодаришь того хмыря? Чимин Это Чонгук. Мой… миллионер. Да, мы вышли на яхте в море. Чихен Юмор у тебя зачётный. Ты что, подцепил горячих цыпочек и развлекаешься с ними? А про брата, как всегда, забыл. Чимин *фото селфи с Чонгуком* С меня взятка в особо крупном размере. Рассмотрю любые варианты, только прикрой меня на ночь. Чихен Чим… Я даже не хочу представлять, что ты будешь делать с НИМ ночью. Ты извращенец? Чимин Нет, глупый. Я всего лишь люблю мужчину. И это не проблема. А ещё он хочет познакомиться с родителями, а вот это проблема. Чихен Тогда это он извращенец… Про взятку… тачка твоя, если она реально существует. Мне такую же, как только получу права. Чимин *фото машины* договорились. Чихен Ничего себе, это твоя девочка? Я надеюсь, ты просто пьян и решил меня разыграть… но про машину я запомню! Чимин Да, моя. Чина, нет… Это мой парень. До завтра. Чихен Пиздец… папу хватит удар. Передай своему хмырю, пусть лучше заранее застрелится. Чимин…. я в шоке. Чимин Всё будет хорошо… Наверное.       Чимин повернулся к Чонгуку, который так же наслаждался вечером в шезлонге рядом, и передал ему смартфон с открытым диалогом. Чонгук водил пальцем по экрану, а второй рукой сжимал бедро парня.        — Мне придётся купить машину этому мелкому шантажисту? И чего это я извращенец? Вот малолетка недоделанный! — хмыкнул мужчина и передал телефон обратно. — А что за тема с миллионером?       — Ничего особенного, — Чимин положил гаджет на столик между ними и взял бокал коктейля. Он сделал глоток напитка и задержал взгляд на закатном небе. — Чихен спросил, откуда у меня столько брендовых шмоток, и пошутил про то, что я содержанец у богатой женщины. А я ответил, что содержанец. Только у миллионера.        — Что за глупости? Не называй себя так никогда! — Чонгук строгим голосом отчитал парня. — Ты не хочешь познакомить меня с родителями? — уже более мягко продолжил он.        — Нет, хочу. Не скажу, что я не волнуюсь совсем, — мужчина потянул парня за руку, заставив этим подняться с места. Чимин сделал пару шагов в его направлении и сел на бёдра Чона. — Но сейчас я готов к тому, чтобы рассказать своей семье о тебе, — Чонгук обхватил тонкую талию ладонями и поглаживал большим пальцем кожу, успокаивая. — Даже если они откажутся от меня, мне всё равно. Я хочу прожить с тобой долгую и счастливую жизнь, и чтобы мои родные знали, с кем я засыпаю каждую ночь и просыпаюсь каждое утро, — Чимин потянулся к лицу Чона и положил свою ладонь на его щеку. — Для меня это действительно важно. Я люблю тебя и никогда не откажусь, даже если мне придётся выбирать между тобой и ними, — он нагнулся навстречу мужчине и оставил на его губах нежный поцелуй. — И выбор мой будет очевидным: ты всегда будешь оставаться для меня на первом месте.        — Сокровище, — Чон обнял парнишку и прижал к себе, уложив его на свою грудь, — всё будет хорошо. Главное, что мы вместе, поэтому переживём всё. И твоего папу, который захочет меня застрелить, в том числе, — Чонгук перебирал мягкие пряди пшеничных волос, поглаживал спину парня. — Я люблю тебя и горжусь тобой. Ты мог бы продолжать скрывать наши отношения, и твоя семья ничего бы не узнала ещё какое-то время. Но спасибо, что ты решил этого не делать. Для меня это очень важно, — Чонгук приподнял голову парня за подбородок и накрыл его губы своими.       Первый полноценный поцелуй за весь вечер. Голова от избытка эмоций закружилась у обоих, и Чимин, устроившись удобнее сверху, обхватил Чонгука за шею. Они жадно целовались, как будто два путника, которые увидели в пустыне долгожданный оазис и всё никак не могли насытиться спасительной влагой. Руки мужчины путешествовали по телу мальчишки. Он цеплялся за него пальцами, как будто кто-то может в любую минуту забрать парня. Чимин отвечал напористо, с особым рвением вылизывал мужской рот, сцеплялся с его языком своим. И понемногу начинал терять контроль над собой.       — Гук, — кое-как оторвавшись от мужчины, Чимин упёрся своим лбом в его и прошептал: — А если я скажу, что не против секса на первом свидании? Это будет выглядеть слишком, да?        — Технически на втором, — Чонгук мягко улыбнулся и чмокнул парнишку в щёку. Руки сжали бедра, Чон прижал парня к себе крепче, и Чимин ощутил мужское возбуждение под своими ягодицами.        — А, ну если на втором, тогда другое дело, — гулко сглотнул накопившуюся слюну и томно продолжил: — свои хорошие манеры и правильное воспитание я уже показал, да?        — Внизу справа первая дверь — наша каюта, — Чонгук блуждал губами по шее парня, отпускать от себя горячее тело хотелось меньше всего. — У тебя тридцать минут. Дольше я не выдержу, — Чон оставил россыпь поцелуев и прикусил мочку, — я и так уже готов сорваться прямо здесь. А ты, мелкий пакостник, ещё и дразнил меня весь вечер.        — Ночью на открытом воздухе под звездами секс с таким шикарным мужчиной — звучит очень заманчиво, — Чимин быстро отстранился от Чонгука и чмокнул его в щёку. — Гука, продлевай яхту ещё на два дня! Здесь три палубы, я хочу тебя на каждой из них.       — Нужно уточнить у хозяина, — хмыкнул мужчина.        — Могут быть проблемы? — голос парня прозвучал немного расстроено.        — Не думаю. Ты же не жадный? Уступишь мне её ещё на пару дней? — услышав это, Чимин ошарашено посмотрел на Чонгука и, кажется, перестал дышать.        — Нет, Гук!        — Да, Чимин.       — Ты сумасшедший, — простонал парень и уткнулся носом в шею мужчины.        — Твой мелкий сказал, что я извращенец, — Чонгук отстранил от себя мальчишку и звонко шлёпнул его по бедру. — Твои тридцать минут начались пять минут назад. И я не шучу о лимите.       Чимин ярко улыбнулся, поцеловал мужчину в губы и, прикусив нижнюю, немного оттянул её.        — Только Чихену не говори, что у меня теперь есть яхта. Он переедет сюда жить. Гук, — Чимин поднялся на ноги и, удерживая мужчину за ладонь, продолжил: — ты не извращенец, ты невозможно афигенный! — Чимин быстро чмокнул Чонгука в губы и повернулся, чтобы уйти. Чон игриво шлёпнул его по ягодице и довольно хмыкнул на игривый взгляд парня через плечо.        — Двадцать минут! — крикнул вслед Чонгук. — И ни минутой дольше!       Чимин лёгкой поступью спустился по лестнице. Его мысли витали совсем не здесь. Парень предвкушал их будущую ночь и уже как будто ощущал сладость от поцелуев на губах. Он ворвался в каюту, чтобы успеть закончить все свои дела к назначенному времени, но в тот же момент, как вкопанный остановился на пороге. По ярко-красному постельному белью были россыпью раскиданы белые лепестки роз. В воздухе витал приятный цветочный аромат, а из колонок в стене играла мягкая ненавязчивая музыка. Горло сдавило от слёз, которые стояли комом, мешая сделать полноценный вдох. Парень глотал воздух маленькими порциями, чтобы не задохнуться от переизбытка чувств к своему самому особенному на всём свете мужчине. Чонгук позаботился даже о такой важной составляющей их вечера, как атмосфера в спальне. Чимин медленно подошёл к кровати, подцепил пальцами один лепесток и, улыбнувшись, подул на него. Нежная белоснежная капля цветка полетела по воздуху и приземлилась к таким же, как она, на алое поле их любви и страсти. Сегодня, на этих красных простынях он будет любить своего мужчину так самозабвенно, как только умеет, чтобы выразить всю силу своих чувств к нему. Чимин провёл кончиками пальцев по алому шёлку, мечтательно улыбаясь, и направился в душ. Наверняка Чонгук придёт ровно через… семнадцать минут.

***

      Чонгук зашёл в каюту и не обнаружил в ней Чимина. Его взгляд метнулся к двери в ванную. Чонгук заметил там движение и тихо прошёл внутрь. Чимин стоял перед зеркалом, расчесывая влажные волосы. Мужчина гулко сглотнул, как будто впервые видел его обнажённым, и замер на какое-то время. Он не мог перестать любоваться подтянутым телом. Взгляд ласкал тонкую шею, изящную спину, идеально округлые ягодицы. Парень выглядел безумно сексуально.       Мелкие брызги воды блестели на спине и плечах, и Чон готов был губами собрать каждую капельку. Он нагнулся и аккуратно прикоснулся к нежной коже лёгким поцелуем. Чимин наблюдал за мужчиной в зеркало и как только почувствовал крепкие руки на своей талии, сразу положил поверх них свои. Чонгук сцеловывал капельки влаги с плеча, а затем аккуратными поцелуями поднялся по шее, задерживаясь на особо чувствительных местах легкими укусами, от которых кожа Чимина моментально покрывалась мурашками.       Ладони Чона спустились с талии, и он слегка дёрнул полотенце. Оно соскользнуло вниз по идеально гладким ногам парня. Чонгук ревновал мальчишку даже к этому несчастному куску ткани, поэтому поспешил избавиться от него. Только он может касаться этой бархатной кожи, только его тело парень будет чувствовать на себе в ближайшие часы.        — Я безумно хочу тебя, — широкие ладони ласкали нежную кожу. Чон кружил ими в опасной близости к паху. Он чувствовал, как Чимин напрягает пресс каждый раз, когда кончики пальцев пробегались по лобку. Сердце билось как сумасшедшее и грозило выскочить от того спектра чувств, которые испытывал сейчас мужчина. — Как же сильно я хочу тебя… — шептал он, понимая: его мальчик полностью в его руках, готов, хочет, мелко подрагивает от предвкушения.       Ответом ему был шумный выдох парня и пальцы, сжавшие его предплечья сильнее. Чон вновь опустился к шее поцелуем, но он уже не был лёгким и невинным. Ощущение бархатистой кожи под его губами сносило крышу напрочь, и оставаться с видимостью спокойствия получалось всё хуже. Возбужденный член мужчины дернулся при мысли, в которой Чонгук раскладывал парнишку. Чон рывком прижал Чимина к себе, врезаясь в его ягодицы. Еле слышный стон сквозь плотно сжатые зубы невольно вырвался изо рта, и Чонгук прикрыл глаза, чтобы перевести дыхание и не сорваться здесь же. Он так сильно желал этого парня, что даже просто от картинок в голове становилось дурно.       В реальности же его мальчик был ещё опаснее. Чон бросил быстрый взгляд в зеркало. Чимин, полностью обнажённый, с блестящей от воды кожей, чуть опухшими, зацелованными губами, со стоящим членом, который подёргивался от возбуждения, выглядел идеально: горячо, вкусно, соблазнительно-аппетитно. И абсолютно непростительным казалось, что на самом Чонгуке было слишком много одежды.       Мужчина коснулся губами скулы Чимина и, оставляя влажный след, повёл дорожку поцелуев по щеке к подбородку. Он целовал, чуть касаясь кончиком языка, прихватывал зубами, затем вновь целовал и руками стискивал парня всё сильнее. Чон до умопомрачения хотел развернуть его к себе, упасть перед ним на колени и положить его налитую кровью головку себе на язык, ощутить её тяжесть, обхватить губами и почувствовать солоноватый привкус возбуждения своего мальчишки. Но в реальности намеренно не касался его члена руками, разгоняя в парне желание до искрящихся брызг. Чимин жался к нему ягодицами, прогибая спину, кутался в объятиях сильных рук, что зажали его, словно в тисках, не давая нормально пошевелиться, и тихонько хныкал.       — Возьми, Гук… — шептал он, — я не чувствовал тебя в себе долбаных три месяца.       Мужчина от просящей интонации парня покрывался мурашками. Его мальчик нуждается в нём, и разве он в праве ему отказать? Чонгук резким рывком повернул Чимина к себе и, подхватив его под ягодицы, поднял на руки. Мальчишка оплёл его талию ногами и прильнул, как будто старался быть как можно ближе. Чон вцепился в любимые губы и, словно дикий зверь, выцеловывал их в желании сожрать. Его язык по-хозяйски глубоко во рту ласкал Чимина. Губы от такого напора горели, но парень не мог противостоять этому натиску и лишь цеплялся за широкие мужские плечи, комкал футболку, сжимая её кулаками, и сильнее сдавливал бёдрами тонкую талию.       Чонгук вышел из ванной и через несколько шагов упёрся коленями в кровать. Он нехотя разорвал поцелуй и отстранил от себя парня, а затем под его недовольный стон бросил на матрас. Чон чёрными от возбуждения омутами следил за Чимином, облизывая желанное тело горящим взглядом. Парень с вызовом прикусил нижнюю губу и нагло ухмыльнулся. Затем удобнее устроился на шёлке постельного белья и, приподнявшись на локтях, призывно раздвинул ноги, немного согнув их в коленях. У Чонгука в глазах потемнело от картины, что раскрылась перед ним. Он рывком снял с себя футболку и отбросил её на пол. Чон видел тот пожирающий остатки выдержки огонь в глазах парнишки, когда он взглядом блуждал по его телу и предвкушал, каким горячим тот будет под ним, как будет извиваться от удовольствия и, срывая голос, стонать в моменты пика наслаждения. Он стянул с себя спортивные брюки с бельём и, переступив через них, опёрся коленом на матрас. Он заберёт себе все сегодняшние оргазмы парня, проглотит каждый его стон. Слижет капельки смазки с живота и оставит на теле свои отпечатки. Чимин будет принадлежать только ему.       Через мгновение Чон навис над парнем, раздвинул его ноги шире, удобнее устроившись между ними, и лёг сверху. Юное тело так правильно ощущалось, так идеально подходило ему, что Чонгук одновременно горел желанием доставить парнишке неземное удовольствие и изнывал от жажды жёстко отыметь его так, чтобы искры мелькали перед глазами, пока в голове взрываются фейерверки.       Он обхватил упругое бедро и закинул ногу Чимина себе на поясницу. От соприкосновения их членов мужчина негромко простонал и, не выдерживая больше, впился в до боли желанные губы. Глубоко, жадно, мокро. Он брал всё от поцелуя и старался отдать не меньше. Их члены были плотно зажаты между животами, и любое движение заставляло стонать их прямо в поцелуй, не размыкая губ.       Короткие ноготки впивались в плечи, Чимин сильнее прижимал к себе мужчину руками и ногами, отчего Чонгук только больше заводился и жарче выцеловывал его рот. Мальчишка под ним плавился, нежная кожа его головки так приятно соприкасалась с его собственной, и это разгоняло кровь по венам, заставляя её закипать. Чимин весь под ним податливый и мягкий, будто пластилин. Такой гладкий и безумно нежный под кончиками пальцев Чонгука, что оставаться в рассудке было неимоверно тяжело. Демоны плясали на остатках его выдержки и предвкушали момент, когда их спустят с поводка. Горячий язык чертил дорожки на шее, её приятная прохлада била контрастом по нервной системе. Чон готов был умереть здесь, в этой каюте, с таким Чимином под ним, с его стонами в ушах и бессвязными словами и обрывками фраз, которые тонули в горячих поцелуях вновь и вновь. Член пульсировал, головка налилась кровью, и погрузить её в горячую узость превратилось в навязчивую идею. Чонгук покусывал кожу на ключицах парня и тут же зализывал красные следы. К чёрту осторожность и мораль — он сожрёт его!       Впалый живот, грудь — Чон не оставлял ни единого сантиметра нетронутым, его губы и горячий язык пометили все самые чувствительные места на теле его мальчика. Чимин метался по кровати, хватал его за предплечья и, кажется, начинал сходить с ума — то старался притянуть ближе, то отталкивал от себя под действием гиперчувствительности. А Чонгук не собирался прекращать. Его язык кружил по горошинкам сосков, когда пальцы сжимали бёдра всё сильнее. Он чувствовал своего мальчика, он мог вновь ощущать его, и это осознание долбило по голове с такой силой, что он не слышал ничего, кроме бешеного ритма своего сердца и задушенных всхлипов Чимина. Рука потянулась к смазке, Чон нащупал пузырёк на кровати и резко оторвался от пухлых губ. Возвышаясь над парнем, он встал на коленях между его ног. Щёлкнул крышкой и вылил большое количество вязкой жидкости на пальцы.       Он намеренно не стал разогревать смазку, а сразу поднёс руку к розовому колечку. Чимин вздрогнул и простонал от контраста температур. Чонгук видел этот эффект в глазах парня, они горели бешеным пожаром желания, в них собралась вся его внутренняя темнота. Похоть, жажда удовольствия, возбуждение и желание разрядки — взгляд мальчишки был настолько шальным, насколько Чимин сейчас не принадлежал сам себе.       Чон ввёл один палец внутрь и готов был кончить лишь от этого ощущения. Безумно горячо, узко и только для него одного. Собственник внутри рычал диким зверем от удовольствия и осознания: МОЙ. Чонгук медленно кружил внутри, доводя Чимина до исступления, его член покачивался, капая тонкой струйкой предэякулята на живот. Чон безумно хотел заглотить его, но запрещал сам себе, с силой стискивая зубы. Он ещё не закончил, он подведёт Чимина к самому краю, будет изводить их обоих до состояния, когда желание напрочь отшибает все остальные чувства, а только потом позволит себе в полную меру насладиться своим мальчиком.       Чонгук убрал палец и вновь налил смазку, затем взялся второй рукой за шею Чимина и несильно сдавил её. Парень запрокинул голову назад, и из его рта вырвалась новая порция громких стонов. Чон ввёл теперь сразу два пальца и, отвлекая от дискомфорта, сразу начал массировать простату. Чимин выгибал спину, цеплялся руками за мужчину, кричал его имя, просил взять. А Чонгук над ним кончался — человечность в нём исчезала, заполняя дикой похотью всё нутро до краёв. Он ждал момента, когда Чимин готов будет взорваться от оргазма, и с мазохистским удовольствием продолжал растягивать его пальцами. Член болезненно стоял и требовал почувствовать эту мокрую узость, окунуться в горячее тело. Пульс долбил в висках, у мужчины не хватало воздуха от такого Чимина. Чонгук почувствовал, что парень сжал его внутри, остановился и аккуратно вытащил пальцы под стон, полный разочарования.        — Гук… Что ты.? Я почти кончил, — прохрипел парень и откинулся на подушку.       — Тем ярче будет твой оргазм на моём члене, — прошептал Чонгук на ухо парню и облизал мочку, а затем вновь ворвался в его рот, сплетая их языки. Он покусывал губы, смаковал их сладость. Останавливаться не было никакого желания, но заменить пальцы собой хотелось ужасно сильно, поэтому вскоре он отстранился и вновь выпрямился.       Чимин согнул ноги в коленях и максимально широко развёл их в стороны. Чонгук поймал его взгляд, и они не на секунду не отрывались друг от друга. Чон обильно налил смазку на член и несколько раз провёл по нему рукой, размазывая по всему стволу. Чимин был тугой, несмотря на растяжку и долгую стимуляцию. Чон меньше всего хотел навредить ему, поэтому не торопился входить. Он круговыми движениями дразнил чувствительную кожу, пока колечко мышц пульсировало и сжималось. В глазах Чимина пылал костер. Чонгук наблюдал за ним, за его эмоциями, которые сменялись на лице, стоило ему почувствовать головку вблизи входа. Он водил членом, дразнил, затем слегка погружал головку внутрь и опять водил ею по кругу.       — Гук, — стон, смешанный с мольбой, хриплым голосом вырвался из горла парнишки, — трахни уже меня, а…       Чон ухмыльнулся и удобнее устроился на коленях. Широко разведя ноги и подхватив бедра мальчишки, притянул его к себе ближе и положил его ноги себе на плечи. Одну свою руку опустил на живот, лишая возможности двигаться. Второй рукой подставил головку к анальному отверстию и не спеша втолкнулся внутрь. Его зубы, казалось, сейчас начнут сыпаться крошкой оттого, с какой силой он сжал челюсти. Чонгук боролся с собой из последних сил, чтобы не ворваться сразу на всю длину. Он постепенно погружался, пока не вошёл по самое основание. Черт, черт, черт! Это было настолько феерично! Узкое тело сжимало, оказывая идеальное давление на член, горячая плоть ласкала головку до безумия приятно, и Чонгук издал свой первый полноценный стон удовольствия. Внутри его мальчика настолько восхитительно, что ни одного приличного слова не приходило ему в голову. Он закрыл глаза, привыкая к этим ощущениям, чтобы позорно не кончить от пары фрикций, и на какое-то мгновение замер, мысленно отвлекая себя от захлестнувшего кайфа.       Спустя мучительные несколько минут Чонгук подхватил Чимина под бёдра и плавно толкнулся. Мощная волна удовольствия нахлынула на него и пронеслась от макушки до пяток своей сокрушительной силой. Это было подобно эндорфиновому взрыву. Чонгук откинул голову назад и несдержанно простонал. Все нервные окончания на члене стимулировались мягкими стеночками, которые сжимали и обволакивали просто фантастически хорошо.       Чон повторил поступательное движение чуть резче и не почувствовал сопротивления от Чимина. Парень был полностью расслаблен и принимал его в себя до идеального ахуительно.       Чон больше не сдерживался — он брал Чимина так, как давно хотел — размашисто, с оттяжкой, на секунды задерживался глубоко внутри, а затем срывался на бешеный ритм. Толчки становились всё мощнее, абсолютно непристойные звуки бьющейся друг об друга голой кожи разносились по всей каюте и смешивались с высокими стонами парня и гортанными звуками Чонгука.       Чимин тёк не переставая, смазка сочилась из его головки, смешанная со спермой, и один этот вид заставлял Чонгука терять рассудок. Он чувствовал, как парнишка сжимает его внутри, и замирал каждый раз, чтобы не причинить вред. Эти передышки давали ему возможность продержаться ещё, и мужчина сбился со счета, сколько раз Чимин кончал под ним. Его хриплый от стонов голос срывался, а в уголках глаз скапливалась влага. Он сминал руками простыни под собой, наматывая шёлк на кулаки, метался головой по подушке и уже, казалось, ничего не соображал.       Кончить хотелось безумно, и Чонгук не мог отказать себе в этом удовольствии. Он был на самой грани, готов взорваться в любую секунду от вида полностью разрушенного под ним Чимина. Мужчина резко вышел, перевернул несопротивляющееся тело на живот и приподнял за бёдра. Мальчишка лёг щекой на подушку, а его волосы разметались так, что полностью закрывали лицо. Чимин из последних сил упёрся руками в изголовье кровати и раскачивался в такт движениям мужчины. Чонгук стоял на одном колене, согнув вторую ногу. Он беспрепятственно входил по самое основание, так что его яйца бились о мокрую кожу парня, и эта дополнительная стимуляция подталкивала всё ближе к концу. Чон не смог удержаться от соблазна и под звучные вскрики Чимина несколько раз смачно ударил по мягким ягодицам ладонью. По его паху разлилось приятное тепло, оно двигалось к самой головке, нарастая и становясь более острым ощущением предстоящего взрыва удовольствия. Его твёрдый член стал каменным, и он вошёл в последний раз до самого основания и замер. Член взорвался горячими струями спермы, а Чонгук в это время видел все звезды перед глазами. Он абсолютно несдержанно стонал и до синяков сжимал бёдра Чимина. Это было настолько нереально хорошо, что всё его тело сначала напряглось, как натянутая струна, покрылось мурашками, а потом он почувствовал невероятную лёгкость и полную пустоту в голове. Оргазм, один из мощнейших, которые он помнил, оглушил мужчину, и он на какое-то время выпал из реальности. Его грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось в горле. Его немного привели в себя попытки парня расслабить колени и лечь на живот. Он, не выходя, опустился вместе с Чимином и лёг сверху, стараясь перенести большую часть своего веса на локти. Его мальчик, абсолютно разбитый, лежал под ним, не шевелясь. Его покусанные губы были ярко-красного цвета, а щека мокрая от дорожек слёз.       — Тебе было больно? — прошептал Чонгук на ухо, нежно сцеловывая солёную влагу.       — Нет, любимый — прохрипел парень, — мне было до слёз хорошо.       — Я люблю тебя, — так же тихо донеслось в ответ, а следом тёплые губы коснулись мокрой от пота кожи на шее. — Устал?       — Люблю тоже, — парень сбивчиво дышал. — Немного. Дай мне пять минут. Потом мы идём в душ, а затем на палубу. Я хочу зажечь свечи и искупаться с тобой под звёздами в море, помнишь, как на острове?        — С удовольствием, — Чонгук аккуратно вышел из парня и перекатился на спину, — отличная идея. На нижнем ярусе есть хороший спуск для плавания.       Чимин в повязанном на бёдрах полотенце ходил по палубе, зажигая свечи. После того, как их первый голод был утолен, атмосфера на ней казалась совершенно иной. Красные скатерти не вызывали желание сорвать их на пол и оседлать Чонгука. Сейчас хотелось наслаждаться моментом и прочувствовать каждый миг рядом с любимым человеком.       Чимин нашел и аккуратно расстелил на полу красный плед и расставил в центре ведерко с шампанским, бокалы и блюдо с фруктами. Он раскидал подушки для полного удобства и скинул с бёдер полотенце.       Чонгук на короткий миг залюбовался парнем, стоя на ступеньках, ведущих с нижнего яруса. Огоньки от свечей играли на юном теле красивыми тенями. Чимин был похож на морскую нимфу, а красный безумно подходил к цвету его кожи. И в голове мужчины промелькнула мысль сменить дома чёрные простыни на иные. Чон встретился взглядом с парнем и с легкой улыбкой на губах неспешным шагом направился навстречу. Всё-таки он чертовски счастливый засранец, раз заполучил в свое владение самую прекрасную жемчужину этого и всех остальных морей. Подойдя ближе, мужчина протянул руку, и Чимин, крепко схватившись за неё, поднялся на ноги.       — Кто-то заказывал купание в открытом море? — прижимая парня к себе за талию, Чонгук поцеловал нежную шею.       — Я заказывал самого потрясающего мужчину на всём свете, — Чимин загадочно улыбнулся и, отстранившись, поднял два бокала с шампанским. — На брудершафт?       Негромко раздался звон стекла, а затем два бокала, полностью опустевшие, стали свидетелями нежного поцелуя любящих друг друга людей. Чимин обхватил любимого за шею и, играя пальцами с его волосами, поглаживал кожу на затылке. А сам Чон сминал кожу на тонкой талии, ласкал ладонями ее бархат. Лёгкий ночной бриз обдувал их обласканные тела, а звезды в небе соревновались со свечами, стараясь создать для двоих атмосферу романтичной сказки. Эти губы никогда не надоест целовать, пальцы никогда не привыкнут к изгибам тела, каждый раз, как первый, путешествуя по чувствительным местам и даря максимум удовольствия обоим.       Чимин расцепил руки и, хитро улыбнувшись, поставил бокал на пол. Он повернулся спиной к борту яхты и, маня пальцем мужчину, двигался к её краю.        — К чёрту нижний ярус! Прыгай за мной! — он в одно мгновение оказался на перилах и нырнул в воду под звуки плеска волн о борт.       Чонгук в ответ на это ребячество лишь покачал головой и в несколько быстрых шагов нырнул следом. Ночное море завораживало своей темнотой. Звезды отражались на водной глади, создавая неповторимую атмосферу. Луна освещала два силуэта, которые каждым своим прикосновением признавались друг другу в самых глубоких, самых ярких и самых настоящих чувствах. Её свет дарил их друг для друга, позволяя безмолвно разговаривать взглядами и рассказывать свои самые сокровенные мечты о будущем. Тишина вокруг и приятные прикосновения любимых рук создавали ощущение, что они одни в этом мире, и это состояние хотелось сохранить как можно дольше.