Маленькое королевство больших сердец

      Было просто невыносимо жарко. Солнце нещадно палило на желтоволосую Венеру с ее пряными степями, стройными белыми домами, отделанными янтарем, и безводными долинами. Бродя вдоль извилистых улочек, Кунсайт очень хотел пить, и торговцы с костяными стаканчиками, продающие остро пахнущий кумыс и асану, традиционный венерианский напиток, казались маленькому лорду пределом мечтаний. Но отец мальчика, сухой, строгий человек в идеально выправленном даже в такую жару кителе, будто не замечал жажды ребенка, продолжая идти.       — И никакого ребячества, Кунсайт, — строго отчитывал он. — Конечно, наш правитель сказал, что это — каникулы. Но ты-то уже не маленький, должен понимать, что у нас дипломатическая миссия. Союз с Венерой слишком важен. Так что я не потерплю от тебя проступков. Никаких. Это ясно?       Кунсайт кивнул, но тут же исправился:       — Так точно, сэр.       Мать Куна, персидская княжна, умерла при родах, и воспитывал ребенка один отец, неисправимый военный. До рождения сына и смерти жены он, в основном, пропадал в своих северных землях, изредка приезжая на побывку. Прямой, нелюдимый и жесткий во всем, генерал принялся воспитывать наследника по своему образу и подобию, требуя порой от маленького мальчика то, что требуют от взрослых мужчин. К своим восьми годам Кун отлично управлялся с мечом, шпагой, ножами, бумерангом и дротиками, прекрасно держался в седле и ежедневно обучался военному искусству. Он ездил с отцом на охоту, чтобы научиться безжалостно и быстро убивать. Даже сейчас, когда прошел год с первого выстрела из лука, Кун помнил того маленького олененка, пронзенного его стрелой, и то, как потом отец заставлял есть его мясо, зажаренное на костре… Но Кунсайту нельзя показывать слабости и нельзя о ком-то жалеть. Он — будущий воин, сын генерала. Его удел — война, его образ — солдатская выправка. Даже сейчас, когда ему всего восемь. Поэтому, направляясь во дворец принцессы Венеры, Кун точно знал, как и почему нужно себя вести.       Генерал отказался от экипажа, с презрением ссылаясь на то, что они — не кисейные барышни. Дорога тянулась меж душных двориков и часто петляла. Кунсайт, тоже одетый по форме, уже с трудом догонял отца, кажется, ничуть не мучавшегося от жары. Вдруг болтливые улочки отступились, открывая широкое поле, по кругу усеянное кустами душистой смоны (ее ярко-фиолетовые цветы-шары горели на нежной листве). На другом конце поля — огромные янтарные ворота с изображенной на ней изящной антилопой. Она стояла боком, повернувшись прекрасной мордочкой к путникам, и одно ее заднее копытце было выставлено чуть дальше остальных.       — Почему символ Венеры — антилопа, отец? — спросил мальчик, глядя в мудрые янтарные глаза зверя. Ворота раскрылись сами собой, и они вошли внутрь парка, ведущего ко входу во дворец.       — Тебе бы не мешало подучить историю будущих владений, — несколько недовольно заметил мужчина. — Все-таки придет время, и эти земли станут твоими. Антилопа — это воплощение невинной красоты, изящества и грациозности, но еще стремительности и справедливости. Янтарь — свет, доброта, истина. Я хочу, чтобы ты налег на учебу, Кунсайт.       — Так точно, сэр, — машинально ответил мальчик.       — Хотя… мне искренне жаль, что тебя обручили именно с венерианской принцессой. Если бы не междоусобицы на Юпитере, ты бы обручился с Ливией как с самой старшей девочкой из наследниц внутренних планет. Но, видимо, не судьба. Увы, погодку Миналин, Рейяну, принцессу Марса, отдали за Джедайта. Не люблю я венереанцев. У них расхлябанные нравы.       — Разве королева Венеры, леди Киприда, тебе не нравится? — робко спросил Кун.       Он очень хорошо помнил, как королева прилетала на Землю, чтобы заключить помолвку. И мальчик мог поклясться, что никогда никого не видел красивее. — Тебе понравилась ее картинная улыбка и вычурность? — едко спросил мужчина, смущая сына. — Запомни, Кунсайт. Красота — это обман. Красота только все усложняет. Никогда не покоряйся ей, не застилай ей разум. Думаю, дочка Киприды, твоя будущая жена, будет, может, столь же привлекательна. Но ты не должен сделаться ее рабом. Ты — мужчина. Мужчины властвуют. Мужчины выше того, чтобы поддаваться какой-то смазливой мордашке.       Парковая аллея закончилась. Наконец, парадные двери. Генерал сухо здоровается, то же проделывает Кун, и их провожают внутрь. Ярко-желтые залы поражают мальчика, ему хочется, как и обычному ребенку, с открытым ртом крутиться на месте и осматривать все, но ему не дают этого. Генерал не любит лишних восторгов.       Королева Киприда радушно встречает их, вежливо здоровается с отцом мальчика, ласково приветствует Кунсайта. Ей не нравится слишком прагматичный и черствый родитель, но женская сущность стремится приласкать нелюдимого мальчика. Смуглая кожа, белоснежные волосы до плеч, идеально прямая спина и такие недетские льдинистые глаза… Киприда не видит в нем ребенка. Ни один жест не выдает в маленьком лорде любопытного сорванца, когда как собственная дочь кажется Киприде неугомонной и шумной.       — Миналин сейчас приведут, у нее были занятия, — мягко проговорила женщина, улыбаясь лучистой улыбкой, и предложила гостям без лишних церемоний сесть.       Но чувствуется отчужденность: генерал не расслабляется ни на секунду и ведет себя так, словно их дети никогда не обручатся.       — Мама! — в комнату в сопровождении мамушек-нянюшек забежала Миналин и тут же бросилась на руки к женщине.       Кажется, что две половинки — маленькая и большая — соединились в коротком объятии. Длинные золотые волосы королевы, всегда распущенные по традициям Венеры, слились с такими же волосами дочурки, и Кунсайту кажется, что у него начинают слепнуть глаза от их блеска. Генерал с неодобрением покосился на поведение девочки, но смолчал. По выражению лица Кунсайта ничего не понять. Но Киприда чувствует, что подобные вольности кажутся ему дикостью.       — Миналин, веди себя прилично, — мягко, но решительно женщина отстранила от себя дитя. — Поздоровайся. Это — генерал Земного королевства, — девочка, улыбнувшись, сделала ему книксен, — а это — Кунсайт.       Кунсайт с удивлением и недоумением смотрел на это четырехлетнее существо в алых оборочках, улыбающееся самой плутовской улыбкой. Золотистые волоски лежат по худеньким белым плечам, голубые глаза — блестят, на щеках — ямочки…       — Здравствуй! — чирикнула девочка, исподлобья глядя на него, улыбаясь. Прямо маленький купидончик в красном сарафанчике.       — Кунсайт прилетел к тебе в гости. Ты же будешь себя хорошо вести? — ласково спросила Киприда.       — Нет! — весело выкрикнула девочка, заливаясь смехом.       — Ну-ну, оставь баловство, — строго погрозила пальцем ей мать. — Покажешь Куну свои игрушки?       — Извините, — насмешливо встрял генерал. — Это все, конечно, увлекательно, но мы с сыном не задержимся во дворце. Мы нанесли вам визит и, если позволите, откланяемся. Кунсайту необходимы тренировки.       — Но… как же так? — растерялась Киприда. В ее голубых глазах появилось что-то хмурое. — Король Арторикс сказал…       — Что свои каникулы Кунсайт проведет на Венере, — закончил за нее генерал. — Так оно и будет. Но ему некогда прохлаждаться здесь и играть в игры. Он — будущий воин. А шута для своей дочки вы поищите где-то в другом месте.       Кунсайт лишь отдаленно понимал, о чем говорят взрослые. Главное, что он слышал насмешливо-сердитую интонацию отца, и это было главным признаком чего-то неладного. Малышка принцесса во все голубые глазищи смотрела на взрослых, засунув палец в рот.       — Я вас не понимаю, — голос Киприды стал холодным-холодным и чужим. — Вы стремитесь оскорбить меня и мою дочь, генерал?       — Дядя сердится? — вдруг громко поинтересовалась Миналин, привлекая внимание взрослых. — Почему дядя сердится? — звонкий детский вопрос как будто отрезвил собравшихся, и Киприда, улыбнувшись, чмокнула девочку в щечку:       — Что ты, золотко, совсем нет.       И Кунсайта оставили во дворце…       Его интересовало абсолютно все, особенно местные конюшни и кузницы, располагавшиеся дальше королевского сада. Мальчику, самостоятельному от природы, было разрешено бывать везде, где угодно. Каждое утро он завтракал вместе с Кипридой и маленькой Миналин, а дальше развлекал себя сам, не желая обзаводиться няньками и провожатыми. Правда, с каждым днем привыкавшая к нему принцесса все больше и больше пыталась навязаться к интересному мальчику. Она то посматривала на него, то как бы невзначай дотрагивалась, а то садилась рядом и что-то показывала в книжке. Королева смеялась, говоря, что Мина учится заигрывать, а Кун неожиданно краснел, не смея оттолкнуть ребенка. Правда, иногда маленькая принцесса капризничала и кричала, и Кун терял к ней всякое благодушие, стараясь как можно быстрее улизнуть от нее.       — Вот смотри, — погрозила ей пальцем Киприда, — Кунсайт совсем не любит таких капризных девчонок. Разве можно так кричать? Вот Кун уйдет, кого очаровывать будешь?       И принцесса почти всегда утихала, размазывая по щекам слезы. Кун не понимал, чем так заинтересовал девочку, но она часто к нему льнула, могла просто зайти к нему в комнату и стоять зачем-то, не проронив ни слова. И хотя мальчику было с ней неинтересно (уж слишком велика разница в возрасте), обидеть ее он был не в силах.       — Это — твоя будущая жена, — строго говорил ему иногда отец. — Понятно? Привыкай именно к этому. Не верю, что ее воспитают должным образом, чтобы и она это понимала, так что ответственности на тебе больше. Это — решенное дело.       Кун не мог понять, как он когда-то женится на этой маленькой капризе, но вдолбленные слова всегда звучали в его голове, призывая чувство долга и ответственности. Наверное, поэтому всегда твердый мальчик был чуть мягче к ней?..       Когда настал день отбытия, Кунсайт ощущал и радость, и разочарование. Воспитанный в нем патриотизм требовал возвращения на Родину, продолжения занятий, а мальчишеское любопытство, которое, конечно, было в нем, желало хоть чуть-чуть остаться на неизвестной Венере.       Киприда и Миналин провожали его с отцом, и королева, вдруг легонько подтолкнув дочь в плечо, сказала:       — Ну же, не стесняйся. Не ты ли вчера показывала Кунсайту что-то в книжке?       Девочка смущенно глянула на мать, а потом неловко подошла к мальчику. Отчаянно покраснев, принцесса подала ему тоненькую золотую цепочку с королевским плетением:       — Вот, — проговорила она и бойко добавила: — Возврасяйся!       Этот момент остался в памяти Кунсайта на всю жизнь. Как и тоненькая цепочка из рук малютки-принцессы…