Охотник

Старая деревянная избушка посреди заросшей высокими кустами полянки выглядела, как всегда, приветливо. Солнце едва пробивалось сквозь высокие кроны деревьев, освещая её травянистую крышу. Под стрехой красиво блестела паутина, а по двору вдоль разноцветной клумбы важно вышагивала тройка белых гусей. Фолке чуть замедлился, засмотревшись на них, и мне пришлось взять его за плечо, чтобы подвести к двери. Кривоватое крыльцо скрипело даже от ветра. Пол под нашими ногами чуть прогнулся. Я остановился, вгляделся в небольшое уставленное цветами окошко, но не увидел ничего, кроме пыльных занавесок. — Кто здесь живёт? — Тот, кто поможет тебе вылечить руку. Молчи, говорить буду я. Мальчишка возражать не стал. Вздохнув, я решился постучать, но дверь отворилась раньше, чем я занёс руку. — Эймонд! О, ты с маленьким другом? Фолке неловко шагнул ко мне ближе и прижался, словно боялся, что его украдут. Инга смерила его своим фирменным хищным взглядом, будто желала напугать ещё больше. Сегодня, как мне показалось, она была одета… соответствующе. Чёрное платье, лохмотьями свисающее до самого пола, сливалось с её пышными, цвета воронова крыла волосами. На груди и руках болтались различные украшения, амулеты и даже страшные трофеи, вроде чужих зубов или прядей волос. Неестественно зелёные глаза чуть ли не блестели от нескрываемых радости и восторга. — У нас проблема, — объяснил я и подтолкнул остолбеневшего Фолке вперёд. — Не поможешь? — Ещё спрашиваешь! — дверь за нами захлопнулась сама по себе. Я не обратил на это внимания, а вот Фолке старательно пытался обернуться, пока я уверенно вёл его в сторону кухни. — Рассказывайте. Может, чаю? Суп? — Нет, спасибо. Все окна, как обычно, были закрыты, но в помещении всё равно не было душно. В воздухе пахло травами и свежеприготовленным супом. На столе рядом с тарелками лежала оторванная козлиная голова. Я остановился возле дальней стены, чтобы видеть всё, что происходит вокруг, и на всякий случай придержал Фолке за руку, не давая сунуться к столу. — Фолке, это Инга. Инга — Фолке. Он влез, куда не следует, и скоро останется без руки. У тебя ведь ещё осталось то зелье? Игнорируя слабое сопротивление, я закатал мальчишке рукав рубашки. Чернота от раны едва доходила до локтя, но несколько сероватых струек всё же тянулись ниже. Инга задумчиво склонила голову, увидев это, медленно собрала вьющиеся волосы в высокий хвост и подошла ближе. Фолке посмотрел на меня в надежде на спасение, но я только подтолкнул его ближе к Инге, чтобы она могла всё как следует осмотреть. — Интересно, — протянула она, взяв его руку в свои. Мальчик вырваться не пытался, но всё ещё побаивался. — Сколько ему лет? — Двенадцать. Он уже болел. — Вот оно что. Ведьма принялась вглядываться мальчишке в лицо. Фолке достойно терпел это, но стоило Инге потянуться к его глазам, отпрянул. — Не бойся, дорогуша, мне только посмотреть. Хоть твои глазки в самый раз годятся для супа, за их кражу мне твой охотник весь дом разворотит. — Не пугай его. — Ты и сам его достаточно напугал. Не умеешь обращаться с детьми, охотничек? — Я не ребёнок. — Как скажешь, золотце. Фолке сердито надулся и вдруг вырвал руку. Инга странно хмыкнула и ушла в сторону подвала. — Ты принёс то, что я просила? — спросила она откуда-то снизу. — Да. — Чудно! Оставь в сундуке. Я сделал то, что она просила, и вернулся обратно к стене. Фолке требовательно взглянул на меня снизу вверх. — Она ведьма, — объяснил я ему, и он поражённо распахнул глаза, явно намереваясь завалить меня очередной кучей вопросов. — Не та, про которую ты думаешь. Ведьмы бывают разные. — Хорошие и плохие? — Те, которые пытаются тебя убить, и те, которые тебя боятся. — Я тебя не боюсь, Эймонд, — Инга появилась на кухне слишком внезапно, но я всё равно смог сохранить лицо. А вот Фолке не смог. — Ты хочешь что-то спросить, дорогуша? Мальчик неловко поджал губы, взглянул на меня, будто опасался, что я буду против, и только потом задал вопрос. — Почему вы такая… — Живая? Фолке слабо кивнул, снова взглянул на меня. Ведьма неестественно захохотала, но даже не обернулась, продолжая перебирать принесённые в деревянной коробке баночки. — Потому что я достаточно умная, чтобы не делать ошибок, — ответила она, наконец найдя то, что искала. В этот раз Фолке не вздрогнул и спокойно позволил ей подойти и даже закатать его рукав самостоятельно. — Неужели Эймонд тебе не рассказывал? Он тебе, кстати, кто? Дядя? Мальчик отрицательно покачал головой и тут же зашипел от боли. Вонючая травянистая мазь вернула его руке чувствительность и, должно быть, сейчас он прочувствовал всё то, что должно было добраться до него через несколько дней. — Ведьмы живут среди людей тысячи лет, — терпеливо объяснила Инга. В глазах Фолке появились слёзы, но она заботливо убрала их салфеткой и протянула мальчишке стакан. — Выпей, золотце. Всё сразу пройдёт. На его вопросительный взгляд я лишь слабо кивнул. От воспоминаний о том, какая эта гадость на вкус, стало тошно, а уж от выражения лица несчастного Фолке я и вовсе проникся сочувствием. Он выпил всё одним глотком, всхлипнул и вытер рот рукавом куртки. Инга заботливо погладила его по волосам, ткнула длинным ногтём в руку, которая довольно быстро возвращала себе привычный вид. — Сейчас мы скрываемся, но когда-то этого делать было не нужно, — продолжила свой рассказ ведьма. — Раньше люди приходили за помощью, восхваляли и приносили нам дары. Ведьмы спасали от голода и болезней огромные поселения, лечили обречённых на смерть младенцев, возвращали к жизни матерей и любимых зверушек. Мы были в почёте, но, как видишь, люди забывают обо всём хорошем, что для них сделали. Вместо этого они помнят только плохое, да, Эймонд? Я не ответил. Далёкие воспоминания о смерти отца больше не вызывали во мне каких-либо чувств. Я не считал их ни плохими, ни хорошими и совершенно точно не собирался снова об этом говорить. Уже понадеявшаяся на представление Инга разочарованно выдохнула. — Вы умеете колдовать? — задал ей глупый вопрос Фолке. Инга снова засмеялась, но в этот раз чуточку искреннее. Этот трюк я видел уже бесчисленное количество раз, но каждый из них был, словно первый. Инга подошла к столу, взяла в руки серую безжизненную голову козла, погладила того, будто он мог это почувствовать, и наклонилась. Фолке чуть подался вперёд, желая услышать, что именно она шепчет, но я остановил его жестом, велев просто смотреть. Сначала в глазах животного появилась жизнь. Они вернули свой золотистый цвет, и козёл тут же в панике заозирался по сторонам. Ведьма осторожно переместила свои руки ему на щёки, прикрыла глаза и зашептала активнее. Кончики её пальцев ярко вспыхнули зелёным, заставив непривычного к такому зрелищу Фолке отшатнуться. — Не бойся, — я мягко потрепал его по спине, и он сразу же успокоился. Козёл тем временем открыл рот и начал «обрастать». Из шеи выпали сложенные вместе ноги, затем живот, плечи и спина. Не прошло и минуты, как животное обрело тело и принялось требовать свободы. — Вот и всё, — Инга вытерла руки полотенцем и с улыбкой взглянула на громко блеющего козла. Тот метался из стороны в сторону, врезался в мебель, шатался, будто внезапно разучился ходить, но в итоге кое-как выбежал наружу и стал кричать уже в прихожей. — Жаль, цветочки придётся менять. Мы с Фолке одновременно обернулись, следуя за её взглядом. Все цветы, что стояли на подоконниках в два ряда, засохли и будто покрылись пеплом. — Круто! — внезапно воскликнул Фолке. Я непонимающе уставился на него, но он теперь не проявлял ко мне никакого интереса. — А я так смогу? — Этому нужно учиться годами. И нужно обязательно быть ведьмой. — Я могу стать ведьмой? — К сожалению для тебя, дорогуша, ты родился мужчиной. — Ведьмами могут быть только женщины? — К счастью. — Но если я попробую? — Фолке, — на мой строгий тон он, ожидаемо, обиделся. — Нам пора, не будем тебя отвлекать. — Вы меня совсем не отвлекаете, — возразила Инга, проигнорировав мой полный мольбы взгляд. — Мы с Фолке прекрасно ладим, тебе не кажется? Мы могли бы поболтать с ним, пока ты поможешь мне натаскать воду из ручья. Ты ведь поможешь? Во взгляде Фолке я уловил нечто такое, что грозило серьёзным протестом в случае отказа. Рука у него полностью вылечилась, но, вспоминая своё состояние после чудотворного зелья, я не исключал, что ему может стать хуже. Лучше, чтобы Инга была рядом. — Ладно, скоро вернусь. — Одно ведро за домом, а второе в коридоре. Не спеши.