Охотник

Когда я наконец добрался до хижины, верхушки сосен уже сгибались пополам от поднявшегося ветра. Птицы притихли, гуси Инги спрятались в своём уютном деревянном домишке, где-то совсем далеко раздался раскат грома — вот-вот должна была начаться гроза. — Фолке! Инга! Дверь оказалась не заперта. Внутри было неприятно тихо и чертовски темно. Обойдя весь дом, я так никого и не нашёл. По стеклу забарабанил дождь. — Инга! Где ты?! Должно быть, Фолке убежал домой, услышав гром, и мы разминулись. Это было даже к лучшему — ему не нужно слышать то, что я собираюсь сказать ведьме. — Инга! Ковёр, который должен был прикрывать спуск в подвал, лежал чуть в стороне от люка. Значит, ведьма внизу. Прекрасно. Спустившись по неожиданно длинной лестнице, я ожидал увидеть что угодно, но не сеть освещённых факелами коридоров. Они были похожи на вырытые гигантским червём тоннели. Жуткие, невысокие, пропахшие сыростью и землёй они шли в три разные стороны. Я двинулся в самый левый из них и теперь хотел задать ведьме куда больше вопросов. — А-а! Испуганный мальчишеский крик прозвучал совсем рядом, и был перебит истошным нечеловеческим воем. Пришлось перейти на бег. — Фолке! — Помогите! К счастью, коридор оказался не таким уж и длинным. В его конце обнаружилась распахнутая настежь тяжёлая дверь. Я влетел в неё так быстро, что чуть было не сшиб собой стеллаж с жуткими, наполненными формалином банками. Присмотревшись, я разглядел плавающие в них конечности и поражённые органы, но движение впереди быстро отвлекло меня от бессмысленного созерцания. В тесной комнате было темно. Справа горел лишь один факел, но мне хватило его, чтобы разглядеть то, что происходило рядом. Руки Серой ведьмы были прикованы к потолку цепями, не позволяя ей их опустить. Она почти высохла, волосы выпали вместе с зубами, а платье на ней висело ошмётками. Извиваясь всем телом, она кричала и страшно шипела, пытаясь добраться до забившегося в угол мальчишки. Тот чуть ли не плакал и, кажется, не мог пошевелиться от страха. Недолго думая, я вытащил свой охотничий нож, сделал решительный выпад и всадил его в ведьму по самую рукоятку. Она закричала сильнее. — Уходи! — рявкнул я Фолке, и он запоздало послушался. Убедившись, что он отошёл на безопасное расстояние, я вынул нож и отступил сам. Ведьма истекала чёрной вонючей кровью, но всё ещё отчаянно пыталась добраться до нас. Понаблюдав за ней, я всё же добил её, вытер нож валяющейся на столе тряпкой и двинулся к выходу. — Где Инга? — спросил я у успокоившегося, но всё ещё пребывающего в заторможенном состоянии мальчика. — Фолке! — Не знаю… она ушла. — И заперла тебя в подвале? — Н-нет. Задать следующий очевидный вопрос я не успел — заметил, что именно мальчишка так отчаянно прижимал к груди. — Она дала тебе ключ? — без особой надежды поинтересовался я. Он долго не отвечал. — Фолке, она дала тебе ключ?! — Я… я сам взял. По тому, как он отступил, я понял, что догадки подтвердились. Даже я не знал о том, что ведьма хранила в подвале, с чего бы ей доверять такую тайну мальчишке? Конечно же, он влез сюда сам. Схватив Фолке за шкирку, я потащил его в сторону выхода. Он не упирался, но явно чувствовал, что влип по полной. — Мне просто стало интересно, — заявил он, стоило нам подняться обратно в дом. — Ключ лежал прямо на столе, и она рассказывала мне про подвал. — Что рассказывала? Что держит там ведьму, на которую тебе можно посмотреть? — Н-нет, но… — Инга! На зов снова никто не ответил. Что же, ладно. Для начала всё равно придётся заняться воспитательным процессом. Оглядевшись, я схватил с комода широкую деревянную расчёску, примерил её в руке, взвесил и удовлетворённо кивнул. Фолке от этих моих действий заупирался и всё же попытался вырваться. Понял, что происходит, и очень захотел избежать. Затянув его на кухню, я заставил его уткнуться носом в стол и, как и в прошлый раз, говорить и объяснять ничего не стал. Здесь невозможно не понять. Придержав мальчишку за поясницу, я начал сильно и быстро опускать руку с расчёской на его вертящуюся из стороны в сторону задницу. — Не надо! — Фолке принялся извиваться. Штаны с него стягивать я не стал, но они, судя по лишь нарастающему мычанию, его не очень спасали. — Больно! — Так и должно быть. Чего ты ожидал?! В ответ на вопрос он болезненно цыкнул и попытался освободить руки. Я ударил его посильнее, давая понять, что это у него не выйдет, но он всё равно не прекращал пытаться. Когда через пару минут в другой стороне дома хлопнула входная дверь, я прекратил порку и отпустил его. Фолке сразу же вскочил на ноги, развернулся и так зло посмотрел на меня, будто это я, а не он, вытворил чёрт знает что. — Вы что делаете? — Инга удивлённо проследила за тем, как я со стуком опустил расчёску на стол. Фолке стыдливо потупился и отошёл, пропуская меня к ведру воды. — Он тебя обидел, дорогуша? От её наигранно заботливого тона у меня свело челюсть. Она знала. Точно знала и специально позволила. — Не обидел, а наказал, — тщетно пытаясь скрыть злость, прошипел я. Вода совсем не помогла успокоиться. — И к тебе у меня тоже есть серьёзный разговор. — Будешь лупить меня моей же расчёской? — Ты понимаешь, о чём я. Фолке, выйди. Повторять дважды не пришлось. Мальчик ещё раз посмотрел на меня, вытер краснющее от носа до ушей лицо рукавом, демонстративно шмыгнул носом, пытаясь показать, какой он несчастный, и вышел. Ведьма проследила за ним взглядом, но ничего не сказала. — Он стащил у тебя это и влез в подвал, — передав ей ключ, я попытался по реакции определить, действительно ли мои догадки о её причастности верны. Её лицо было непроницаемо. — Зачем ты его заманила? — Я? Ты сам сказал, он стащил у меня ключ. — Ты всё прекрасно понимаешь, хватит придуриваться. — Не понимаю, о чём ты. Мы мило болтали и ели пирог, а потом я вышла, чтобы загнать животных по домам — ты же знаешь, им опасно оставаться на улице в такую погоду. Откуда мне было знать, что он решит влезть ко мне в подвал? Я ведьма, но не ясновидящая. — Ты рассказывала ему о подвале, и он заинтересовался. Хочешь сказать, ты сделала это не специально? — Конечно, нет. — Мне ты не рассказывала. — А ты не спрашивал. — То есть он спросил? — Может быть. — Про Серую ты ему тоже рассказала? Ведьма хмыкнула и, как ни в чём не бывало, прошла мимо, чтобы поставить на огонь чайник. Я внимательно следил за ней, давая понять, что не отступлюсь. — Инга. — Не шипи так, охотничек, зубы сломаешь. — Зачем тебе одна из них в подвале? Что ты с ней делала? Она стояла ко мне спиной, и я заметил, как напряглись её плечи. — Я их изучаю. Это запрещено? — Для тебя — да. — Почему это? — она обернулась и, будто играючись, склонила голову на бок. Вообще-то, она и правда играла, но за столько лет знакомства я уже выучил все её фокусы. — Вам, охотникам, значит, можно нас препарировать, а мне нет? — Ты подвесила её к потолку и разбирала по частям живьём. — Что, слишком жестоко для тебя? Не ты ли только что избивал ребёнка? — Это воспитание. — Больше похоже на дрессировку. Твой жестокий папаша обращался с тобой точно так же? — Не смей говорить о нём. У тебя нет на это права. — Потому что ты до сих пор думаешь, что это я убила его? Старик сам нарвался. — На тебя. — Я сделала тебе одолжение. Её слова больно резанули по сердцу. Хоть я всегда знал, что именно произошло, она ещё никогда не признавалась в этом напрямую. — Я ищу лекарство от болезни, — воспользовавшись моей растерянностью, сменила тему ведьма. Я так и застыл, опираясь на шкафчики, а она тем временем принялась разрезать остатки пирога. — Для этого необходима живая особь. Мне кажется, я уже близко, и если тебя не затруднит, ты мог бы… скажем, не мешать мне. — Я убил её. — Что?! Ты… — она направила на меня кухонный нож, но я не сдвинулся с места. Она ничего мне не сделает. — Ты невообразимый дурак, Эймонд! Достанешь мне новую. — Думаешь, я вот так просто поверю в твои благие намерения? Покажи руки. — Опять за старое? — Покажи руки, Инга. Она долго смотрела на меня, прежде чем резко опустить нож на столешницу. Закатав рукава платья, она раздражённо ткнула мне ладони прямо в лицо. — Доволен? — Более чем. Она фыркнула и вернулась к пирогу. Я в очередной раз бросил взгляд в сторону двери. — Я отведу его домой и вернусь. Мы не договорили.