Охотник

Столпившиеся посреди улицы зеваки громко перешёптывались и толкались, образовав вокруг места происшествия плотный полукруг. Чтобы протиснуться между ними, мне пришлось приложить довольно много усилий, а уж чтобы выдернуть из толпы возмущённого моим появлением Фолке… — Пусти, я хочу посмотреть! — он попытался вырваться, но чуть не упал, споткнувшись о мою ногу. Пришлось перехватить его воротник покрепче. — Ай! — Не надо тебе на такое смотреть. Дуй домой! Подтолкнув его слабоватым подзатыльником, я сам полез туда, куда мальчишка, непонятно как обогнав меня, так отчаянно рвался. Толпа всё же пропустила меня — точнее сказать, испуганно шарахнулась и расступилась, завидев характерное кожаное пальто и арбалет. Несмотря на какую-никакую популярность и восхваление, охотников на самом деле не очень-то жаловали. От трупа несло экскрементами — наверное, поэтому никто так и не решился подойти вплотную. Уткнувшись лицом в забор, он лежал на ещё мокром от ночного дождя асфальте, будто пьяница, так и не дошедший до дома. — Охотник! — вскричал какой-то дедок. Я не обратил на него внимания и присел рядом с покоящимся на земле молодым мужчиной. Одет тот был довольно прилично — даже модно для такого маленького городка. Тёмный позолоченный жилет покрылся уличной грязью, белая рубашка —пятнами крови. Догадываясь, что с ним случилось, мне очень не хотелось переворачивать его на глазах всего города. — Это я за вами послал! Неужто ведьма опять постаралась? Эт ж наш портной — единственный и неповторимый. Он никому дорогу, знай, не переходил, с бандюганами не водился. Я с ним по соседству уже почти сорок лет живу. С пелёнок знал! Порядочный, уважаемый человек. У любого спроси, так он тебе тоже самое скажет. Вон его дом, совсем рядом. Если надо… — Все отойдите назад, здесь очаг ведьминой лихорадки! — рявкнул я то, что всегда спасало меня от особенно настырных «помощников». Толпа расступилась, дедок заткнулся и отбежал дальше всех. Один только Фолке остался стоять неподалёку — злой и снова обиженный на меня за справедливые замечания. Придвинувшись ближе к трупу, я, как мог, закрыл его от посторонних глаз. На едва прикрытой воротником шее вздулись посеревшие вены, так что у меня не было необходимости переворачивать его голову полностью. Он умер быстро — ведьма избавилась от него одним ударом и почему-то сбежала. Вряд ли её смогло бы что-то напугать, если бы она полностью обратилась — значит, она на грани и всё ещё что-то соображает. Серая бы его высушила. — Он умер? — едва слышно поинтересовался подкравшийся ближе Фолке. Я кивнул и жестом приказал ему отойти снова. Мальчишка не послушался и, совсем обнаглев, присел рядом и потянулся к трупу. — Я тебе что сказал? — строго поинтересовался я, отталкивая его руку. — Бегом домой, пока я не разозлился. — Я его тоже знал! Он к нам в гости пару лет назад приходил. — И что дальше? Иди домой, я тебе потом всё расскажу. В ответ на мой выжидающий взгляд он только отрицательно покачал головой. — Ты разрушаешь мою легенду об очаге лихорадки. Сейчас вся эта толпа ринется обратно, и как ты предлагаешь мне её разгонять? — Они знают, что я уже болел. Мне нечего бояться. — Меня тебе нужно бояться. Беги домой, говорю! — Нет. — Не испытывай моё терпение. Ты знаешь, что оно не железное. — Никуда я не пойду. Устав с ним спорить, я махнул на него рукой и проверил, что случилось с лицом бедняги. Нос и глазные яблоки отсутствовали, вместо них в голове образовалась шарообразная вмятина. Значит, удар магического шара пришёлся именно на лицо, да ещё и с довольно близкого расстояния. Чуть приподняв голову портного за подбородок, я аккуратно запустил палец в пустую глазницу, как мог раздвинул раскрошившиеся кости черепа и потянулся к мозгу. Где-то на середине этого процесса Фолке слабо дёрнулся, отодвинулся подальше и опрожнил желудок прямо на чужой забор. — Что я тебе говорил? — спокойно поинтересовался я, не отвлекаясь от своего занятия. Мозг, как я и предполагал, остался цел — значит, она не охотилась за ним и предварительно не околдовала. Интересно. — Иди домой. Мальчишка больше не приближался, но и уходить не спешил. Нашарив в кармане плотный тканевый мешок, я натянул его убитому на голову и завязал верёвки плотным узлом. — Значит так, — обратился я к кучкующейся по другую сторону дороги толпе. Стоящие впереди женщины слушали меня очень внимательно. — Мешок с его головы снимать нельзя — тот, кто это сделает, умрёт в течение часа. Трогать можно только за одежду, заверните его в одеяло и позовите могильщика — пусть закопает его поближе к церкви как можно быстрее. И никаких церемоний, пока труп не окажется в земле. Хотите оплакивать, делайте это после захоронения. Ведьму я поймаю за отдельную плату. Мэр знает, где меня найти. Наполненные ужасом лица даже не дрогнули, и я был вынужден добавить громкое: «Быстрее!» Все тут же куда-то побежали, начали переговариваться и хлопотать вокруг трупа. Фолке прижался ко мне, опасаясь, что его сметут с дороги. — Значит, мы скоро поймаем ведьму? — поинтересовался он, едва поспевая за моим широким шагом. — Думаешь, она и правда живёт прямо в городе? Это же центр, до леса далековато… О! Можно попробовать поискать её в сгоревшем особняке Ульссонов. Говорят, ночью там воют призраки и… — Ничего ты не будешь искать, сколько можно говорить? Хочешь сделать из меня попугая?! Он снова обиделся, но в этот раз что-то активно обдумывал и грозился окончательно вывести меня из себя. Он преуспел в этом ещё тогда, когда на порог вдруг заявился запыхавшийся парнишка из дома напротив и сообщил о найденном трупе. Фолке первее меня бросился на улицу и даже не удосужился обернуться, когда я, как дурак, звал его снова и снова. — Инга сказала, что я имею право отомстить, — едва слышно пробормотал мальчишка. Я сделал вид, что не услышал, и он повторил уже громче. — И она говорит, ты меня недооцениваешь. Это правда так! — Инга много чего говорит — в основном не по делу. Заканчивал бы ты к ней захаживать. Наберёшься глупостей… — Почему мне нельзя стать охотником? Вас ведь и так очень мало! — Если будет много, платить будут меньше. Да и ведьм на всех не хватит. — Но что будет, когда ты умрёшь? Ведьмы ведь живут в десять раз дольше — кто-то должен с ними бороться… Если все охотники будут такими, как ты, то вы просто вымрете, а ведьмы захватят мир! — Ничего они не захватят. — Захватят, я в твоей книжке читал! Они будут сношаться с дьволом и создавать армию, а потом нападут на Ватикан и подвергнут весь мир извращениям. Все будут им прислуживать и не иметь собственной воли. Тяжело вздохнув, я посмотрел на него с мольбой остановиться. Паршивец прекрасно знал, каким бредом орудовал, и насмехался надо мной целенаправленно и из чистого злорадства. Как там говорила Инга? Будет только хуже? — Хочешь стать охотником, значит? — переспросил я, глядя ему прямо в глаза. Подвох он, конечно, почуял, но всё равно кивнул и уставился на меня в ожидании чуда. Я пожалею об этом. — Хорошо. Считай, ты достал меня настолько, что я согласен принять тебя в помощники. Но с условиями. — Какими? Остановившись возле самой калитки, я оценивающе окинул его взглядом. Мальчишка смутился и, кажется, даже испугался, что я снова откажу ему. — Во-первых, я не собираюсь терпеть твои совершенно незрелые и очень опасные желания мстить, отыгрываться или играть в героя, — жёстко припечатал я, срывая с его лица веселье. — Будешь доставать меня нытьём или очередной самодеятельностью, сразу же вернёшься обратно к своим горшкам. Это понятно? — Понятно, — он несколько раз кивнул, вынуждая меня закатить глаза от подобного энтузиазма. — Будешь меня слушаться и делать только то, что я скажу. Будешь молчать, когда я скажу. Будешь задавать вопросы только по делу: никаких глупостей вроде уточнения времени или нытья о том, как тебе скучно, никаких слёз, бессмысленных споров или ругательств — буду пороть за всё и очень больно, не сомневайся. В нашем деле главное — это дисциплина и умение здраво оценивать свои возможности. Ничего весёлого, как тебе кажется, в этом нет, так что не надейся на то, что сразу же побежишь сражаться. Последняя надежда на то, что он испугается и откажется, растворилась одновременно с его несчастным кивком. Сам не понимая, что творю, я хлопнул его по плечу и пропустил в дом. — Твоё первое задание, — сказал я, направляя его в сторону кухни. Фамильные книги так и лежали стопкой на сундуке. — Прочитать это. — Я уже прочитал. — Переписать это всё кратко и по делу. И не халтурь. По странице на каждую главу, а потом расскажешь. — Но на это месяц уйдёт! Я и так всё прекрасно помню, могу хоть сейчас рассказать! — Что я говорил о бессмысленных спорах? Теперь он наконец понял, почему я так легко согласился. Скорчил недовольную гримасу, обиделся и бросил на меня самый злобный взгляд из всех возможных. Но не сдался. Проследив за тем, как он демонстративно сгребает все книги за раз и уходит, я устало опустился на стул и прикрыл глаза от отчаяния. Что я творю?