Охотник

Очнулся я только тогда, когда за окном стало беспросветно темно. Комната была чужая: душная, тесная, пахнущая травами и почему-то спиртом. Краем сознания я припоминал, как сам дошёл до дома Инги, как успокаивал ноющего под рукой Фолке и грозился придушить ведьму собственными руками. Дальше — ничего. — Ты посмотри, он ещё живой! — возмутились из соседней комнаты. С трудом сфокусировав взгляд на ведущем в кухню окошке (и как раньше не замечал?), из которого лился тёплый жёлтый свет, я разглядел лишь блестящие чёрные кудри. — Ну-ка, отнеси ему водички. И скажи, чтобы не смел вставать. Очень хотелось ответить, что я и так всё прекрасно слышу, но при попытке открыть рот где-то глубоко внутри неприятно кольнуло, а из горла вырвался лишь страшный сдавленный хрип. Фолке, вбежавший в гостевую спальню, поражённо застыл и уставился на меня так, будто я вот-вот собирался почить. Пришлось поторопить его жестом, чтобы получить желанный стакан. — Что произошло? — потребовал ответов я, стоило прочистить горло. — Сколько я проспал? И где… где моя одежда?! — Чего я там не видела? — усмехнулась Инга. Что-то в её тоне мне не понравилось. — Тебя нужно было обтереть, ты чуть не расплавился. Хоть бы спасибо сказал. Поймав мой озадаченный взгляд, Фолке смутился. — У тебя поднялась температура, — пояснил он. — И ты бредил. — Бредил? — Бросался на Ингу и пытался её пристрелить. Как следует проморгавшись, я попытался подняться. Фолке бросился ко мне, надеясь спасти от падения, которого не произошло. — Я в порядке, отойди. Инга! Инга, где моя одежда?! — Не обязательно орать на весь лес, — ведьма наклонилась к окошку, расслабленно упёрлась локтями в перегородку и окинула меня таким взглядом, будто могла видеть сквозь одеяло, в которое я завернулся. — Я её постирала. Придётся подождать. — И в чём мне, по-твоему, ходить? — У тебя постельный режим, тебе не нужно никуда ходить. Ляг обратно, пока в глазах не потемнело. Я не собираюсь больше тратить силы на твою тяжёлую тушу. Стоило ей это произнести и картинка перед глазами действительно размылась. Я пошатнулся, наступил на тянущийся по полу конец одеяла и рухнул обратно в кровать. Ведьма захохотала. — Инга! — Ты подцепил лихорадку, Эймонд. Я чудом спасла тебя, собственноручно отмыла и приготовила ужин. Мог бы и поблагодарить. — За то, что ты сама обвела меня вокруг пальца? Думаешь, я не понимаю, что ты просто пытаешься поторопить меня, чтобы я не тянул с поимкой Серой? — У тебя опять жар? Фолке, дорогуша, проверь его лоб. — Нет у меня жара! И не может у меня быть никакой лихорадки, или ты забыла, что… Так и не договорив, я взглянул на испуганного моими эмоциями Фолке. Он слушал очень внимательно и нервно теребил рукава незнакомого мне свитера. Инга связала? — Не забыла, — раздражённо сообщила ведьма. — В этом и проблема — я не понимаю, как ты мог заболеть. Это невозможно. — У тебя иммунитет? — не понял Фолке. — Нет. — Я наложила на него защиту, — сдала Инга. — Очень хорошую, нерушимую. Такую никто не способен обойти. Ведьмы сильнее себя, я ещё не встречала. — Высокого ты о себе мнения… — Перестань, Эймонд. Я ничего не делала, и ты это знаешь! — Тогда кто сделал?! Раз эта твоя защита нерушима, разве это не доказывает твою причастность? Только ты могла её снять. — Мне нужно время подумать. — Нечего тут думать! Она ушла. Скрылась где-то за стенкой и хлопнула дверцей, забирая из комнаты единственный источник света. Фолке побежал за свечой. — Инга может накладывать защиту от лихорадки? — прошептал он, вернувшись. Свечу он поставил на прикроватную тумбочку вместе со свежеприготовленным омлетом. — Может. — Почему она не наложит её на всех? — Это не… слушай, мне сейчас не до твоих планов о спасении мира. Хочешь что-то узнать, спроси у неё. Видеть то, как он в очередной раз расстраивается из-за меня, было не очень приятно, но, кажется, я начинал привыкать. Мне и самому было чертовски обидно. Ровно до этого дня я по глупости верил, что ведьма всё ещё питает ко мне какие-то чувства. Идиот. Вместо того, чтобы сбежать, Фолке присел на край кровати и уставился в застывшие на стене тени. О чём именно он думал, понять было сложно, но мне хотелось. Что Инга ему наговорила? Успела выдать всё, как есть? Рассказала про мои к ней тёплые чувства и дурацкие обещания? — Если бы на маме и папе была такая защита, они бы не умерли, — едва слышно сказал Фолке. Я посмотрел на него с сочувствием, но ничего не ответил. — И Лиам… почему добрые ведьмы скрываются? Они могли бы помогать. Как лекари. — Люди боятся магии, ты же знаешь. И добрых ведьм не существует, не давай ей обмануть себя. — Но если бы они помогали… — Их бы сожгли. Может, не сразу, но через какое-то время точно. Не все такие доверчивые, как ты, Фолке. Ведьм не полюбят, даже если они остановят голод по всему миру. Он понуро кивнул, наконец понимая. Я кое-как подтянулся на руках и взял в руки тарелку. Омлет пах восхитительно. — Это не Инга, — уверенно заявил Фолке, стоило мне отломать вилкой первый кусочек. — Она переживала за тебя. — Переживала, потому что хотела припугнуть, а в итоге чуть не убила. Не стоит слепо верить ведьмам — они действуют исключительно в своих интересах. Ради собственной выгоды. Запомни это на всю жизнь и никогда не смей забывать. Иначе окажешься на моём месте. — Но она ничего не знала и очень испугалась! Сказала, что никогда ещё не видела, чтобы болезнь развивалась так быстро. Ты… ты и правда чуть не погиб. Вздохнув, я молча продолжил есть свой омлет. Фолке смотрел на меня ещё долго, но в конечном итоге сдался. Он посидел со мной ещё немного, а затем вышел и больше не возвращался.