Охотник

Рыдания доносились даже сквозь стенку, и по прошествии нескольких минут я уже никак не мог их слушать. Вроде ведь всё сделал правильно — наказал за очередную опасную самодеятельность, из-за которой его чуть было не упекли за решётку. Что не так? Да если бы не я, он сидел бы сейчас в камере вместе с теми уродами и рыдал бы уже там! Мог бы хоть одно слово благодарности сказать, но нет — обижается, плачет… почему он так долго плачет? Неужели я опять перегнул? Со временем всхлипы всё же постепенно стихли. Прислушавшись, я попытался понять, не встал ли Фолке с кровати — ни звука. Вода в котелке потихоньку начала закипать, но картошку, пребывая в своих мыслях, я так и не дочистил. Полностью погрузившись в готовку, я попытался игнорировать внезапно проснувшееся чувство жалости. Всё повторяется: пустая комната, нестерпимая боль и гнетущее чувство одиночества. Когда-то давно для меня это было кошмаром, а сейчас я собственными руками делаю это с Фолке. Заставляю его почувствовать себя брошенным. — Ты как, нормально? — неловко прислонившись к дверному косяку, я окинул мальчишку изучающим взглядом. Он сидел на кровати, хотя ему явно было это неприятно, обнимал колени и изо всех сил старался делать вид, что с ним всё в порядке — плохо получалось. Хоть он и умылся, но лицо всё равно казалось распухшим и красным. — Ты это… это же не конец света. Знал ведь, на что шёл, нечего сейчас страдать и обижаться. Поболит и перестанет — не смертельно. Ты лучше подумай… весело бы сейчас в камере было, если бы я не пришёл? Мог бы всю неделю там проторчать, а так, считай, отделался лёгким испугом. Он посмотрел на меня с таким безразличием, что говорить что-то ещё сразу же расхотелось. Да что я сделал не так? Все по заднице получают, и ничего… может с ремнём что-то не то? Он же наверняка принадлежал мистеру Бергу. Какие-то плохие воспоминания? Нет, вряд ли отец так его наказывал. Я бы сразу понял. — Ты каждый раз будешь вот так? — задал я единственный интересующий меня в данный момент вопрос. Фолке даже не пошевелился, но ответил. — Как? — Делать вид, будто я виноват, а не ты. Ты натворил глупостей, я тебя за них наказал — всё честно. — Угу. В довольно простой схеме что-то всё же пошло не так. В прошлые разы мне было проще справиться с чувством жалости: Фолке косячил по-крупному и выводил меня из себя так, что думать о том, чтобы пожалеть его, просто не было времени. Всё проходило гладко: преступление — наказание. Никаких душевных терзаний или боязни отдалиться. Я ведь, наоборот, хотел его отпугнуть! Специально его запугивал, а теперь что? Да, я на него разозлился: за то, что исчез непонятно куда, за то, что опять поверил в какую-то чепуху и побежал вытворять такое, до чего я сам бы даже не додумался. Первой моей мыслью, конечно же, было всыпать ему, как следует… но действительно ли и в этот раз мной руководило желание доказать, что он зря сделал этот выбор? Кажется, я испугался. Боялся и до этого, но никогда не думал, что буду сильно расстроен, если не увижу этого мальчишку по возвращении. Хоть мы и привыкли друг к другу, для меня Фолке всегда был лишь очередным клиентом, который ожидал результата работы как можно быстрее — его родители именно об этом со мной и договорились. Велели присмотреть, убедиться, что всё будет в порядке — я и присматривал. Следил, чтобы мальчишка никуда не влез, старался не расстраивать его, лишь бы не пошатнуть и так неустойчивое моральное состояние. В основном я всё-таки надеялся на Аниту и никогда не думал, что и сам привяжусь к нему настолько, что мне будет страшно его потерять. — Словам моим ты не поверил, запреты для тебя вообще ничего не значат, — в попытках избавиться от лишних мыслей принялся рассуждать я вслух. — Что мне тебя, в угол ставить? Какие ещё варианты? — Я понял. Можешь не оправдываться. Он говорил достаточно тихо, да и до сих пор не смотрел на меня. Слова еле-еле получилось разобрать. — Я не оправдываюсь. — Оправдываешься. Всё нормально. — И почему ты тогда ревёшь? Он устало вздохнул и на секунду я сам почувствовал себя глупым ребёнком, который всё никак не может понять чужой логики. Ему слишком больно? Стыдно? Что? — Скоро будет готова картошка, — не дождавшись ответа, кивнул я в сторону кухни. — Приходи, нечего тут одному сидеть. Я уже развернулся, и новый вопрос прилетел мне в спину. — Ты правда думаешь, что тебя заразила Инга? Подозревал ли я Ингу? Скорее да, чем нет. Её причастность — единственное, что могло объяснить то, что случилось. Я никак не мог заболеть. Абсолютно. Только она могла снять защиту — нет ни одной ведьмы, что была бы сильнее неё. — Она этого не делала, — повторил Фолке, теперь ещё и глядя на меня блестящими от недавних слёз глазами. — Это кто-то другой, я знаю. — Ничего ты не знаешь, — вздохнув, я всё же решился присесть рядом с ним. Он едва заметно вздрогнул, но подвинулся, стараясь не морщиться слишком явно. — Перестань уже эту тему мусолить, сейчас это не главное. Главное — поймать Серую, и мы должны поторопиться, если хотим выжить. То, что о ней опять ничего не слышно — это плохо. Нужно составить список подозреваемых, порасспрашивать соседей, не ведёт ли кто-нибудь себя слишком странно, не сидит ли целыми днями дома или, наоборот, слишком часто выходит и избегает людных мест… ты куда? Фолке вдруг вскочил с места и помчался в прихожую. Не успел я окликнуть его ещё раз, как он уже вернулся обратно и вручил мне потрёпанную записную книжку. — Я уже поспрашивал, — довольно объяснил он, кивая на список фамилий. Почерк у него был гораздо лучше, чем у всех моих родственников. — Не всех, но большую часть. Почти весь город пришёл купаться, но я собрал список отсутствующих и наиболее подозрительных. На зачёркнутых не смотри, там старухи — я узнавал. Поражённо пролистав немногочисленные исписанные страницы, я уставился на него в недоумении. Так вот, чем он так долго занимался. Поэтому подсмотреть толком ни за кем не успел? И светится ведь теперь так, будто и не было у нас никаких разногласий. Только этого момента и ждал, паршивец. — Ну, молодец, — следуя какому-то непонятному порыву, я одобряюще хлопнул его по плечу и ещё раз перечитал список. В нём в основном были незнакомые мне фамилии, но нашлось и несколько наших соседок. — Но в следующий раз предупреждай о том, что собрался делать, понял? Чтобы я тебя больше по всему городу не искал. Он виновато кивнул. Ага, понял всё-таки, что виноват. И правда только притворялся обиженным? Боролся с собой, не понимая, когда же можно будет мне похвастаться? Показал бы сразу, может я бы и не думал о нём так плохо. — Когда мы пойдём их проверять? — осторожно уточнил он, дождавшись, пока я всё ещё раз перечитаю. — Завтра? Или ночью? Может, лучше ночью? Нас тогда не увидят, и вдруг ведьма сама выйдет? — Ужинать пошли, сыщик, — захлопнув книжку, я вернул её ему и поднялся. — Завтра будем думать, сегодня с тебя достаточно. — Но я готов идти! — Фолке. Его энтузиазм испарился также внезапно, как и появился. Это почему-то вызвало у меня улыбку. — Идём. Вернувшись к картошке, я ещё долго смотрел на сгущающиеся за окном тучи. Фолке сидел тихо, но его никуда не девшаяся настороженность всё ещё давила на меня, не давая расслабиться. Кажется, он меня ненавидит. Всё ещё побаивается, желает мне что-то доказать, но в то же время терпеть меня не может. Возможно, я и правда слишком жесток? Поступая так, как поступал со мной отец, разве я пытаюсь быть лучше? Конечно же, нет. От прочно въевшейся жизненной установки не так просто избавиться, но как там говорила Инга? Это дрессировка. Я сам выдрессирован и всё никак не могу отучиться от старых команд, что портят жизнь не только мне, но и окружающим. Я одиночка — всегда им был. Нечего было браться за то, что противоречит всей моей сущности. Хреновый из меня наставник — давно пора было признать. Но пытался ли я вообще быть хорошим? Когда мальчишка только-только попросился ко мне в напарники, я ведь совсем не хотел с ним возиться. Хотел напугать, оттолкнуть и обманом заставить усомниться в собственном решении — этот план до сих пор работает на отлично, Фолке только и делает, что разочаровывается в своих ожиданиях. Так держать. — Ты уже выздоровел? — убрав с огня котелок, я обернулся к столу, пытаясь уловить настроение. Теперь делает вид, что ничего не было. — Выглядишь здоровым. — Болезнь не уйдёт навсегда, — пар из-под снятой крышки неприятно ошпарил лицо. Я поморщился, пытаясь слить воду. — Пока ведьма, наложившая проклятье, жива, мне от неё не избавиться. В любой момент может выскочить. Скорее всего, скоро опять станет хуже. — Значит, у меня тоже она ещё есть? — Не знаю. Если ведьма, которую мы убили, была той самой, ты должен быть полностью здоров. Да и времени сколько прошло. Думаю, ты из тех счастливчиков, которым всё нипочём. — Хенрик всё ещё болеет — значит, ведьма жива. — Мы не знаем, была ли это одна и та же ведьма. Возможно, вас атаковали разные. — То есть здесь целый ковен? Ульрих писал, что ведьмы становятся сильнее, когда собираются в группы, а ещё устраивают какие-то оргии. Что такое «оргии»? Деликатно промолчав, я наложил в его тарелку несколько картошин. Фолке накинулся на них сразу же, не дождавшись стоящего на другом конце стола салата, обжёгся, но продолжил уплетать за обе щеки. С утра не ел, значит. — Нет здесь никакого ковена, — вздохнул я, опускаясь на соседний стул. — Ведьмы уже давно от них отказались. Их ведь не так много осталось, да и слишком уж сильно они боятся предательства. В основном все колдуют в одиночку, а Серые не умеют работать в группе в принципе. Они скорее поубивают друг друга в попытках поделить жертву — прямо как дикие звери. Они глупые и опасные в том числе и друг для друга. Если две Серые вдруг окажутся на одной территории, может произойти что угодно, начиная от сожжённого леса и заканчивая эпидемией лихорадки. Такое мы бы сразу заметили. Нет, здесь теперь орудует всего одна дамочка. Он посмотрел на меня восхищённо, но не сразу смог выразить мысль — в основном из-за набитого рта. — Тебе и правда стоит написать свой дневник. Ты ведь развеешь все мифы и напишешь понятным языком… я бы мог помочь тебе! Могу записывать то, что ты говоришь, хочешь? — Это всё есть в других дневниках. Говорю же, ты плохо читаешь. Он обиженно фыркнул и продолжил есть уже молча. Я тоже не спешил возобновлять разговор, но необходимость это сделать всё же отзывалась странным давящим чувством. — Так как мы выследим Серую? — спросил Фолке, когда наши тарелки опустели. — Должны ведь быть какие-то способы. В одном из старых дневников было сказано, что можно увидеть ведьму в полнолуние — они собирают травы на кладбище. Через два дня будет полнолуние, мы пойдём? — Серые не собирают травы. Их нельзя выследить. — Должен же быть способ… — Только ждать. Их проще всего вычислить непосредственно в момент нападения. В обычное время они никак себя не проявляют. — Но у них сереет кожа! — Они выглядят нездоровыми, да. Мы пройдёмся по твоему списку, не переживай… но подглядывать ни за кем не будем! Наподглядывался уже. Он фыркнул и молча вскочил, чтобы поставить на огонь чайник. Я снова уставился в окно, дожидаясь его, и вздрогнул, стоило задней двери хлопнуть от сильного порыва ветра. Фолке тоже подпрыгнул, обернулся и уставился куда-то мне за спину. — Где же ты был, Фолке?!