Он не Жираф

— Пофиг мне. Делай, что хочешь. Фея со скучающим видом сидела на стуле в комнате Инны, пока та колдовала над её лицом и волосами. — Ты меня всё равно, конечно, не услышишь, — проговорила Инна, завивая её волосы в локоны каким-то предметом, похожим на орудие пыток, — но ты во всём этом выглядишь просто нереально, правда. Постарайся хотя бы на один вечер забыть о том, что тебе жизненно необходимо язвить кому-нибудь каждые пятнадцать минут. — Ну что вы, милочка, — Фея поправила невидимые очки, — этому меня научили в школе идеальных манер, когда мне было лишь десять. — Тщщ! Тихо! Не шевелись. Фея закатила глаза и нервно выдохнула, но всё же замерла. Просто перетерпеть эту клоунаду. Один день. Такой же хреновый, как и все остальные в её жизни. Ну, может, чуть более. Зато, кажется, она получила эффективную пилюлю против заключения нелепых пари. И она решила не волноваться. Просто забить на всё и перетерпеть. Прическа? Платье? Каблуки? Дежурство по школе с Жирафом? Да легко! Да, блин, проще простого. Подавитесь! — Готово! — Инна щёлкнула пальцами и подвела Фею к большому зеркалу. Она нехотя взглянула на себя. И тут же резко вдохнула, не сумев сдержать… Удивления? Восхищения? Пожалуй, да. Пришлось два раза махнуть правой рукой и пошевелить бровями, чтобы удостовериться, что отражение точно принадлежит ей. И удивиться в очередной раз, когда отражение ответило. С тем, что находилось в этом же самом зеркале неделю назад, новая картинка имела из общего разве что цвет платья. Девушку снова подменили. Эта — была красивой, ухоженной и элегантной. Вся целиком. — Что за… — выдохнула Фея, совсем позабыв об Инне, и подошла ближе к зеркалу. Покрутила головой из стороны в сторону. Провела пальцами по щеке. Макияжа, даже если хорошенько приглядеться, почти не видно. Но, оказывается, тонкие стрелки, минимум румян и причесанные брови, не делают из неё манекена. Нет, это определённо она и есть, только… лучше. Кожа гладкая, почти сверкающая, хотя все веснушки остались на месте. А глаза стали такими яркими, что, кажется, даже зелени в них прибавилось. И волосы. Чуть завитые и уложенные немного на бок, мягкими локонами они спадали на одно плечо. А платье… Платье было ещё более потрясающим, чем в прошлый раз. Открытый лиф без рукавов и бретелек, с россыпью маленьких сверкающих кристаллов. Тонкая сборка ткани от самой груди, уходящая в крошечные волны справа на талии. И мягкий, свободный подол, ложащийся ровно по её фигуре, но при этом, не утягивающий бёдра. Короткое. Но ноги, на которых вместо синяков теперь мерцал ровный лёгкий загар из какой-то очередной Инниной баночки, выглядели вполне прилично. Всё было так странно. Фея вертелась из стороны в сторону, пытаясь найти хоть один недостаток в своём новом образе, но не получалось… Ни единого… Ей всё это и вправду шло… И лёгкий макияж, и прическа, которая по сути состояла в её отсутствии. Фея покосилась на брошенные в угол дивана ярко зелёную толстовку и рваные джинсы. Переодеться хотелось очень. И если б не спор, она, конечно, так бы и сделала. Но, во-первых, проигрывать она не собиралась, а во-вторых, её внутренние бесенята вдруг решили — а почему бы и нет? Один раз. Один единственный разок попробовать и посмотреть, что из этого выйдет. — Чуть не забыла! — Инна достала с верхней полки своего шкафа небольшие белые крылышки, отделанные натуральным пером и теми же кристаллами, что украшали платье, — наденешь, когда придёшь в школу. Фея кивнула. Рассыпаться в благодарностях она не была готова, но и язвить сейчас совершенно не хотелось. А Инна, кажется, и без благодарностей всё поняла, судя по довольной улыбке на её лице. Когда в комнату зашёл Антон, Фея невольно расхохоталась. Его вид выражал полнейшее офигение. И оно совершенно не сочеталось с зелёными волосами и гримом Джокера. — Тох, если ты будешь ходить с таким выражением лица, то будешь походить не на Джокера, а на его нерождённого брата имбецила! Инна хихикнула и согласно закивала. — Фея, я… Блин, девчонки, я не ожидал, — сказал он, понизив голос. Затем он пару раз обошёл Фею по кругу и остановился на месте с ошарашенным видом, — я, короче, счастлив идти с такими девушками на праздник. Как бы это сейчас ни звучало… Слушай, это точно ты? Фея закатила глаза: — Я тебе щас пинка-то дам, сразу узнаешь. Антон побеждённо вскинул руки: — А нет, не надо! Я, кажется, всё. Узнаю, — он усмехнулся и снова восхищённо её оглядел, — все офигеют, конечно… Да уж, точно. Все офигеют. Это как минимум. Про максимум думать не хотелось. Потому что воображение услужливо подсовывало ей образы одноклассников. Смеющихся и тычущих в неё своими пальцами. Обсуждающих, шушукающихся за спиной. И ещё один. В самом центре этой гнилой хихикающей массы. Призывает всех к благоразумию и адекватности в своей блевотной манере. Старается всех примирить и объяснить, что даже у таких, как она, бывает желание выглядеть особенно. А потом как хренов герой отправляется на дежурство с видом я-способен-пройтись-рядом-с-Феей. И все тут же начинают аплодировать и вздыхать. Ах, какой же идеальный Жираф. Способен даже… — Эй, ты в порядке? — Взволнованный голос Антона означал, что эти невесёлые мысли вовсю отплясывали на её лице. И она снова решила не волноваться. Будь, что будет. И отвесив смачного мысленного пинка Придурку, она позволила довольной улыбке растянуть её щеки: — Отлично всё, Тоха! Погнали. Где там наша Харли? — Ждёт, — Антон с улыбкой кивнул в сторону гостиной. Девяностые, до этого мирно жующая бутерброды подскочила, чуть не подавившись. — Да ну нафиг, — она ошарашенно оглядела Фею с ног до головы. — Ага, спасибо, — Фея улыбнулась, — ты тоже. Девяностые и правда выглядела круто. В коротких шортах, красной кожаной куртке и с двумя разноцветными хвостами, она на самом деле напоминала подружку Бэтмена. От Феи не укрылось, с каким тихим восторгом на подругу поглядывал Антон. Давно пора, подумала она, и, улыбнувшись собственным мыслям, принялась надевать куртку.

***

Погода была волшебной. Дима с трудом мог вспомнить, когда в последний раз видел такую Москву. Потрясающе зимнюю, чистую, почти новую. Совсем как на предновогоднем пейзаже с рождественской открытки. Кристально белый снег приветливо поскрипывал под ногами, напоминая, почему-то, о детстве. Плавно кружащие огромные снежинки пушистыми хлопьями опускались на его плечи и ресницы. Несмотря на ранний час, на улице уже стемнело, и теперь огни гирлянд, зажигающихся то тут, то там, добавляли этой суетливой предновогодней атмосфере ещё больше магии. Радовало это мало. Потому что внутри было погано ровно настолько, насколько прекрасно было снаружи. И если бы его сейчас попросили описать своё состояние, то это звучало бы как «всё не то». Какая-то глупая депрессивная формулировка, но до противного точная. Он чувствовал, будто находится в каком-то эмоциональном вакууме. Не хорошо и не плохо. Где-то в районе нуля. А ещё раздражение. Постоянное, хроническое раздражение, которое, если честно, он уже устал испытывать. Ко всему подряд, ко всем подряд. Даже к самым близким. И сильнее всего, почему-то, — к Алине. Она, впрочем, старалась не замечать. Или и вправду не замечала. Может и так, потому что сильнее всего, похоже, её мысли занимал идиотский зимний бал. — Нам нужны парные костюмы! — заявила она в один из вечеров, когда они сидели у него дома. Такая нелепость. — Ты американских комедий пересмотрела, Алин… — Да ладно тебе! Будет весело! И она, не замечая его кривого выражения лица, пустилась в пространные рассуждения на тему того, какие костюмы лучше подобрать. Чтобы, во-первых, подчеркивали красоту их пары, во-вторых, были оригинальными, а в третьих, подходили бы им по статусу. Он хорошо помнил, как его передёрнуло тогда. «По статусу». Кем, она думает, они являются? Князьями? И да, он почти угадал, потому что в итоге она придумала им костюмы Короля и Королевы. Вот такая блестящая и до безумия оригинальная идея. Дерьмо, а не идея, да. Но он как-то совсем спокойно согласился, потому что опять вдруг понял, что ему, по большому счёту, похер. На праздник, на костюмы, на всё подряд. Всё тот же эмоциональный ноль с примесью раздражения. И проще, наверное, согласиться… А потом Алина слегка приболела, и необходимость провести вечер в мантии и короне отвалилась сама собой. Зачем нужны парные костюмы, если нет пары? Можно было бы вообще пойти в обыкновенной одежде, но учителя как всегда постарались слепить обязаловку из того, что должно было быть просто весёлой тусовкой, и пригрозили снизить оценку по поведению за год в случае отсутствия костюма. Портить репутацию за семь месяцев до поступления в юридический из-за такой ерунды было бы глупо. Поэтому пришлось срочно подыскивать какие-то варианты, хотя заморачиваться совсем не хотелось. И он не заморачивался. Отыскал парочку красных светящихся рогов и хвост с какой-то домашней вечеринки, надел тонкий чёрный свитер под горло и чёрные узкие джинсы. И уже потянулся было рукой за классическими школьными чёрными кроссовками, как вдруг передумал и взял с собой на сменку красные кеды. Не то, чтобы он привык ходить в такой обуви в школу, но… Сегодня он же Чёрт, в конце концов… можно и похулиганить.

***

Вопреки ожиданиям, было почти весело. Ярко наряженный зал, вполне сносная музыка и разукрашенные старшеклассники. Без костюмов пришло всего два или три человека, а все остальные, к удивлению Димы, постарались на славу. Нарядились даже те, от кого он этого вовсе не ожидал. Но больше всех повеселил Ден в костюме Маски из фильма с Джимом Керри. Его было практически не узнать. Выдавала только особенная улыбка с небольшим клыком с правой стороны. Завидев друга, тот раскинул руки в притворном недоумении: — О боже! Неужели сам Сатана пожаловал на наш скромный праздник? Кто же это? Не узнаю вас в гриме. Такие мощные рога и ужасающий хвост! — Отвали, — усмехнулся Дима, — не все любят наряжаться так, как ты. Особенно, если говорить о парнях. — Ну, конееечно… — протянул Ден, и вдруг ошарашенно уставился куда-то за его плечо. Дима нехотя обернулся следом и проследил направление взгляда друга. Стало понятно, что посмотреть действительно было на что… Полубоком к ним стояла девушка, в которой он, хоть убей, не мог опознать кого-либо из старших классов. Миниатюрная, стройная. С волнистыми светлыми волосами, уложенными на одно плечо. Они будто нарочно скрывали её лицо от его взгляда. На ней было короткое белое платье без бретелек и блестящие ангельские крылышки за спиной. Это выглядело… сексуально. Он снова покосился на друга, который продолжал смотреть в ту же точку. Надо сказать, что далеко не только они двое уставились сейчас на неё. Похоже, весь школьный зал как-то притих и зашушукался. Но незнакомка, казалось, этого и не замечала. У незнакомки, кстати, были стройные ноги, и изящные щиколотки. Мать твою… Щиколотки. Как он вообще это заметил… Аккуратная стопа чувственно изгибалась от тонкой шпильки открытых серебристых босоножек. Во рту вдруг пересохло. Он всегда был неравнодушен к каблукам. На Алине, конечно. Только на Алине. — Она душу дьяволу продала, что ли? — медленно проговорил Ден. — Да кто это, блин? Я что-то не пойму… — Дима машинально потянулся к минералке, чтобы смочить горло. — Ты слепой? — Друг недоверчиво покосился на него, — это же Фея. Рука замерла на полпути вместе с бутылкой. Кто? Ну нет. 
НЕТ. Не может быть, чтобы это была она… Не может такого быть! А перед ней тем временем едва ли не расступались ученики, скользя восторженными взглядами по облизанной тканью фигуре. Она так и останется просто неизвестной девушкой в костюме ангела, если не обернётся. 
И пусть не обернётся. Пожалуйста… Но она всегда делала всё наоборот. Назло ему, он был уверен. Вот и сейчас, повернулась, мазнула глазами по ним и продолжила кого-то искать в толпе. А когда она мельком на него посмотрела, с ним произошло странное. Он невольно дёрнулся. Выпрямился, будто желая, чтобы она задержала на нём взгляд. Из-за этого идиотского жеста резко захотелось с разбега вломиться головой в стену. Дима почти почувствовал, как дрогнули волосы на затылке — вялый взгляд прострелил башку насквозь. Но он — замороженный, как бутылка в его руках — и тоже набит колким льдом под завязку. Внутренний голос вопил, что лучше бы ему отвернуться прямо сейчас. Потому что всё это длится уже слишком долго. Но разум с каким-то отстранённым сумасшествием вдруг осознал, что у Феи красивая улыбка. Открытая. Светлая. В свой адрес такой он никогда не видел. И на какую-то шальную секунду он воровато представил, что она предназначена именно для него. Дима едва заметно потряс головой и посмотрел по сторонам, с трудом оторвав взгляд от одной точки. Ну конечно! Явление чёртовой Феи в чёртовом платье произвело почти сенсацию. Без преувеличения, все сейчас смотрят только на неё. Те, немногие, у кого с ней приемлемые отношения, подходят, и, судя по всему, отвешивают комплименты. И смотрят. Прямо. Не прячась и не скрывая восхищения. А рядом дружок её. Довольный. Обнимает за плечо. Мудак. Не за талию, уже хорошо. 

Хорошо? Боже, что? Какая разница, как он там её обнимает? Да хоть бы и за задницу, насрать. Ему можно. Им всем можно. Смотреть, трогать, обнимать. За плечо, за талию, за задницу. Им всем. Можно. А ему — нет. Нельзя и не нужно. Суки. Он с силой заставил себя отвернуться. Поймал на себе взгляд Дена. Кажется, снова всё понимающий. Почти сочувствующий. Раздражающий. — Что?! — рявкнул он против воли. Друг пожал плечами: — Ничего, — и через паузу добавил, — пойдёшь с ней на дежурство, узнай, что за муха её укусила. Дежурство. Конечно. Дима почувствовал, как медленно опускаются все внутренности. Ну как можно было об этом забыть? Он так старался избегать любого негатива в последние дни, что просто запретил себе думать об этом. А теперь всё это выходит ему боком. Охеренно огромным боком, если честно. Потому что сейчас он оказался к этому абсолютно не готов. — Эй, бро… — теперь во всё-и-всегда-понимающем взгляде друга читалась ещё и жалость, — всё нормально? Дима снова посмотрел в ту сторону, даже не успев себе этого запретить. Золотое трио стояло в десяти шагах от него, около небольшого столика с закусками. Два разукрашенных клоуна и она — красивая до тошноты. Сжал губы. Отвернулся. Нихера не нормально. — Ага. Врать, так всем. Заебись. Дима отпил минералки и посмотрел на часы. До начала их обхода оставалось немногим больше трёх минут. В распахнутых дверях актового зала уже маячил Морж в поисках дежурных. Тянуть было бы бессмысленно, и парень сам устремился к нему навстречу, краем глаза отметив, что фигура с белыми крыльями за спиной отделилась от толпы и направилась в ту же сторону.