Вселенные разные, но в каждой мы связаны

Максим не знает точно, когда идея с хором перешла из ряда «ну может быть когда-нибудь» в «девчат, ещё один прогон и на сегодня все», но ему пришлось по душе. Как он умудрился собрать вокруг себя столько милых дам, никто не понял, но Шустов всегда умел приковывать внимание окружающих. Пожарный был буквальным солнцем всего поста, и об этом не знали наверное только новички. И сейчас на очередной репетиции его выдернули со словами, что Соколов зовёт, и на сборы у него минут десять край. — Ну, все, девчат, дальше без меня, слова вы знаете, — прихватывая свою гитару, сказал Максим, собираясь уже уходить. — И кому же ты такой достанешься, Максимка? –рассмеявшись, проронила одна из женщин. — Уже достался. — Повезло ей, ты, наверное, на руках ее носишь, — донеслось до него уже в середине актового зала. — Каждый день бы носил, — хотя по правде говоря, это была не совсем она, а скорее он, но от своих слов Шустов не отказывается. Вообще он пробовал это провернуть, но по итогу Разумовский разлил на них обоих чай, надо было догадаться сделать это со спины, и не увидеть кружку в руках. И, пребывая в хорошем настроении, спеша на вылет, Максим совсем забыл набрать Серёже и сказать, что связи с ним не будет несколько дней, о чем он с досадой вспомнил в самом самолёте в нескольких сотнях километров над землёй. Черт, теперь о нем будут волноваться начиная с сегодняшнего вечера, когда Шустов не сможет ответить на звонок. Вообще пожарный стал замечать за Разумовским повышенную тревожность из-за кучи вспыхнувших очагов по всей России, ведь рыжеволосый знал, что тушить их опасно, и что Максим будет в первых рядах. Поэтому созваниваться каждый вечер вошло у них в привычку, а если Шустову надо будет идти на вылет, то тот обязан сообщить, чтобы с неспокойной душой Сережа мог полноправно почти не спать несколько ночей в их питерской квартире. Все как-то шло наперекосяк, и Максиму это не сильно-то и нравилось, потому что судя по часам уже как тридцать шесть часов в одном из старых районов Петербурга пытается себя не накручивать один программист. Сначала Алексей Павлович взял к ним этого молодого парня Рому, который совсем ещё «зеленый», так ещё и жители деревни, которые вызвались сами загасить пожар, а по итогу их самих чуть не спалили к чертям, и оставили без лагеря. Повезло, что Петр спас «спутник» и его, Максима, гитару. Конечно, сон на ветках ели не самый комфортабельный, но им не привыкать, главное, что инструмент его цел, и Шустов спал с ним в обнимку без зазрения совести, а вот над новеньким они знатно так постебались. Ну и после пары обсуждений было решено, что они вчетвертом: он, Петр, Серёга и Костя — пойдут в деревню просить еды и инструменты, а Соколов с Ромой остаются тут. И вот уже собравшись двигать за остальными, прихватив свою гитару, он хотел уходить, но тут Максима окликнул новичок. — Макс, подожди, это походу твое, — протягивая полароидный снимок, сказал Ильин, как-то странно улыбнувшись. А у Шустова внутри все аж сжалось. Он, конечно, всегда был оптимистом и считал, что из любой ситуации сможет вернуться живым, но это было сродни подстраховки на самый-самый плохой случай. Чуть выцветший снимок Разумовского, который что-то увлеченно рисует, сидя на подоконнике с неаккуратно собранным рыжим коротким хвостиком на затылке. Никто из них не был особо сентиментален, но у каждого что-то да было, вот например, у Зотова была татуировка «мама», а у Петра всегда был телефон с фотографиями его погибшей жены, ну а Максим носил с собой гитару и старый полароидный снимок. Правда то, что отношения у него с парнем на работе он афишировать как-то не сильно собирался, народ разный бывает и доказывать что-то кому-то ему не хотелось совсем, знали об этом только Алексей Павлович, да и Величук, но тот вообще похоже людей насквозь видит. — Не парься ты так, мне побоку кто с кем спит, — все ещё протягивая фотографию, заверил Рома, — красивый он у тебя. — С. спасибо, — сказал Максим, забирая свое, и быстро спрятав в карман куртки. В чем-чем, а в этом Шустов не сомневался никогда, с первой их с Разумовским встречи. Как и ожидалось их послали далеко и надолго, и единственное, что стало сюрпризом, было то, что они пришли на свадьбу.Несколько рядов лавочек и столов, которые ломились от еды, отчего у пожарных зажурчало в животе, деревенские детишки носились тут и там, а количество рюмок водки на поверхности столов считать просто неприлично.Благо, импровизация на ходу, чуть харизмы, гитара и радостный подкрепленный алкоголем настрой местных жителей смогли подправить их положение. Только Максим не совсем понял, когда он оказался в кругу, по всей видимости, одиноких незамужних дам, но и как-то незаметно удрать у него сейчас не совсем получится.И после пары минут вопросов ни о чем, девушки, похоже, чуть посмелели и начали расспрашивать какие же девушки нравятся пожарному, от чего тот чуть не засмеялся. — Какие девушки мне нравится? –повторив вопрос, сказал Шустов, — Ну, рыжие такие, умные, что я чувствую себя на их фоне откровенно тупым, всегда чуть нервные, что пальцы на руках всегда подрагивают, а ещё они скорее всего сейчас сидят и заламывают себе пальцы, и ждут, когда я приеду домой или хотя бы напишу. В ответ же прозвучали только разочарованные вздохи, а кучерявый пожарный на это лишь только улыбнулся, зато к нему почти сразу же потеряли интерес. Пускай вон к Серёге с такими вопросами идут, тот все равно не сразу поймет, а хоть дам займет своим фаершоу. Но что-то с ними определенно фортуна решила не любезничать, ведь сначала девушка эта беременная рожать начала, а трезвых в деревне не осталось, и Петр вызвался сам ее везти, остальные поначалу его отговаривать начали, но дорога тут до райцентра близкая, через часа четыре должен вернуться.Да только не все это было: то деревенские норовили Зотова морду начистить за то, что тот катал к местным девушкам, то Алексей Павлович прибежал и сказал, что деревню эвакуировать надо, так как огонь идет на них поверху. Паника стартовала не сразу, ведь до многих дойти даже мысль о том, что скоро здесь будет пепелище, ушло минут десять, а что эвакуироваться надо так это быстро дошло. И пошло-поехало: все, что можно из дома выносили, куриц в машины паковали, кто-то даже корову свою брать хотел, а один мужик ехать наотрез отказался–но ни винил их никто, они же выедут отсюда, так и без гроша останутся.Только как оказалось, зря грузили автомобили — дорога в огне, им это с вертушки сообщили, повезло что хоть те решили периметр облететь. Как Соколов придумал этот план с пикапом, одному богу известно, но сидя за рулём, Максим и не хотел знать ответа, только бы сработало, и больше он ничего не просил. На переднем сиденье рядом с ним только его гитара, да фотография в нагрудном кармане, а перед ним весь лес в огне, и ему впервые показалось на мгновение, что он может не вернуться домой. Дети сзади смолкли, ещё когда они набрали высоту, и остался только звук вертолетных лопастей и трескающейся от жара коры. Надо было что-то сделать или что-то сказать, чтобы детишки подуспокоились, благо Шустов всегда знал как с ними ладить, и достав конфеты из кармана, полез через окно в грузовую часть. Да только раздался треск одного из креплений, и машину тут же накренило. Мелкие тут же запаниковали, и теперь утешить их не представлялось возможным, как и долететь до поста без посадки. А у Максима в голове ни осталось ни одной мысли. Скамейки, лопаты, ведра, кирки, огнетушитель — все ушло за борт, когда они поняли, что эта «старушка» больше не сможет их поднять вместе с пикапом. Даже гитара его ушла и теперь покоилась на груде сброшенных предметов, но вертолет все никак не хотел подниматься, а время уходило, как песок сквозь пальцы. Огонь все ближе приближался к ним, окружая, и ещё немного времени и они взлетят, но далеко не от тяги лопастей.И вот сначала обувь была сброшена на землю, а потом и куртки, но этого все равно не хватало, а вариантов для сброса оставалось не так много. После они слили топливо до максимально возможного уровня, и пока пожарный стоял босиком на земле, не подпуская огнетушителем пламя к ним, он обернулся и увидел вначале инструмент свой чуть обугленный уже, а потом куртку свою с оставшимися в ней снимком, и понял, что делать дальше будет, если не поднимутся сейчас. Сережа его поймет, не сразу, но поймет. Он у него умный, посидит-подумает и поймет, что по-другому Максим был поступить не в силах. Главное чтобы горевал недолго, а лучше, чтобы вообще этого не делал, ведь ему, Шустову, мёртвому от этого ничего не будет. Умирать совсем не хотелось, но глядя вниз на лужу топлива с детскими ботиночками и курточками, пожарный понимал, что либо он, либо они все вместе. — Эй, ребятишки, вы же верите в чудо? Тогда давайте закрывайте глазки и считайте до трёх вслух, — детям незачем видеть, как он прыгает в лужу с топливом и кучей обуви.

***

Уже сутки не находя себе места, Сережа бродил по квартире взад-вперед, постоянно поглядывая в телефон. Не спокойно ему совсем, а ещё и эти новости, где только и говорят, что вспыхнул новый очаг пожара. Он выключил телевизор ещё вчера, правда это несильно помогло, ведь в голове все ещё набатом повторялись сводки и последние репортажи о лесных возгораниях. И все же не выдержав, Разумовский решил набрать номер единственного человека, который хоть как-то сможет прояснить ситуацию. Вообще с Екатериной Соколовой он познакомился случайно, в один из дней, когда программист приехал к КПП, чтобы увидеться с Шустовым, а девушка ждала кого-то своего. А узнав, кто она такая, Сережа сразу же попросил ее номер на всякий случай, на что Максим начал наигранно возмущаться, ведь он всегда на связи, но Катя, увидев умоляющий взгляд, аккуратно просунула бумажку с заветными цифрами в Сережин карман, прекрасно того понимая. И до этого времени программист и вправду просто иногда общался с Соколовой, в особенности по поводу возможной нехватки айтишниковна базе. — Алло, Кать. Да, это я. Ты случайно не знаешь, что там с Максимом? Он не выходит на связь, а меня не предупреждал, что у них вылет будет, — Разумовский заметил, как его сердце похоже остановилось, чтобы он смог услышать ответ. Но ответ его не обрадовал, а скорее усилил панику.После неутешительного расспроса о том, может ли он чем-то помочь, Соколова только сказала, что сама пытается добиться от начальства содействия, но пока все не очень. — Стой, Сережа, а ты можешь выехать прямо сейчас? , — девушка в ответ получила лишь очень нервное «да», — Рядом с тем местом, где они застряли, должен быть старый пост лесоохраны, там есть вертушка, и может если ты представишься каким-нибудь человеком из Москвы, то они смогут облететь территорию, чтобы мы знали, что там происходит вообще. — Кинешь координаты? –Разумовский вылетел из квартиры на раз два, прихватив с собой только ключи от машины и квартиры. И помчался в одних свободных спальных штанах, футболке и разношенных кедах. Дорога должна была занять около семи с половиной часов, но Сережа гнал так как заведённый, пока на телефон не пришло сообщение от Кати, что местность, где должна находиться группа, охвачено огнем, и тут он, сжав руль обоими руками, выжал педаль газа в пол. Соревноваться со временем невозможно, но Сережа попытается. И через ровно семь часов программист оказался посреди какой-то глуши рядом с повидавший виды диспетчерской и таким же асфальтом взлетно-посадочной полосы. — А Вы кто? — задал ему вопрос, подошедший похоже из неоткуда мужчина. — Я... А Вы пилот? — сконфуженно ответил Разумовский, понимая, что его сейчас могут попереть на раз два. — Да. — А Вы знаете, что здесь деревня одна, ближняя самая в огне? Это не Вы туда отряд пожарных доставляли? –Серёжу уже начало поколачивать от нервного напряжения, но он пытался держаться до последнего. — Откуда Вы знаете? — не догоняюще, спросил мужчина в форме, а к программисту все больше подступало отчаянье, так как он до сих пор не нашел взглядом хоть что-то напоминающее воздушный транспорт. Пока они не услышали в дали шум лопастей, и не подняли головы к верху. К ним летел вертолет, и Разумовский стал поджидать момента, когда тот сядет на землю. И вот спустя пару десятков мучительных минут ожидания, Сережа уже подбежал, намереваясь вымаливать, чтобы пилоты облетели все ещё раз. Но тут открылась дверь и сначала вышли два пилота, потом им на руки посыпались, как горох, дети, и только после этого двое мужчин-пилотов обратили внимание на программиста, что стоял возле хвоста вертолета. — А ты кто такой? –спросил один из мужчин, тот что одет прям по форме. — Я… Ну, я...— Разумовский опять начал заикаться и щурился отвратительно ослепительному солнцу. — Сереж, а ты здесь что делаешь? — будто бы сегодня ничего не произошло, будто бы этот вылет был самым обычным, сказал Максим, и в ту же секунду к нему подлетел рыжеволосый программист и крепко обнял за шею, — Эй, ты чего? — Сначала ты не ответил, а потом я позвонил Кате, и она сказала, что у вас там все в огне, и вы не можете на связь выйти, — руки обнимали пожарного все крепче по мере рассказа, а тот этого почти не чувствовал, так как воспоминания о горящей прям под ним земле залитой топливом были все ещё отчетливы, но сейчас уткнувшаяся в шею огненная макушка доказывала, что он жив, и Шустов цеплялся за это ощущение всеми силами, успокаивающе оглаживая чужие плечи. — Вот Соколова паникерша. А за то, что не написал, извини. Алексею Павловичу что-то в голову вдарило, я даже еле собраться успел, — Максим храбриться, правда перед глазами все ещё стоит картина, как он прыгает с вертолета, чтобы тот поднялся вверх, но об этом он никогда Серёже не расскажет.