Вселенные разные, но в каждой мы связаны

      Подобные вечера случались частенько, при условии, что они оба не будут работать допоздна, а это уже мистика. Но работа имела свойство как втягивать, так и заебывать. Поэтому посиделки у гения, миллиардера и филантропа с бутылкой чего-нибудь крепкого или несильно стали достаточно периодическим явлением в жизни майора. Иногда Игорь ловит себя на мысли, а какого вообще хрена они до сих пор общаются, он — мент, обедающий, завтракающий и ужинающий шавой, а Разумовский –гениальный программист со свой собственной соцсетью. Да, конечно, они знакомы уже бог знает сколько времени, и возможно, свою роль сыграло то, что сверстники Сережи в детдоме вообще терпеть его не могли, и такое отношение окружающих не менялось с годами, и Гром их никогда не понимал. Но сейчас не об этом, сейчас они сидят на каком-то дорогущем диване, сзади них сверкает Питер, а в стаканах неразбавленный джин. Вообще, Разумовский очень редко пьет алкоголь неразбавленным или высокоградусный, но неделя была просто отвратной. Офис в Москве пытались грабануть, а точнее даже выкрали три сервера, и это дело ведёт какой-то московский майор, который приехал в Петербург, чтобы зачем-то расспросить Сережу о системах безопасности, и пару раз умудрился вставить странные двусмысленные фразы, которые можно индицировать как своеобразный флирт. Но тут уже занято, потому что еще года два назад миллиардер отдал своё сердце другому майору, более простому и без этого напускного лоска, каким разил москвич. Правда, проблема была одна –адресат так и не знает, что ему должна прийти посылка. Поначалу Разумовский и хотел сказать, но тогда у Грома появилась Юля, да, они расстались еще год назад, так как поняли, что сильно ограничивают свободу друг друга, а для Пчелкиной это дороже всего, а Игорь уважает её выбор, но сейчас они даже хорошие друзья.       — Надо было обратиться ко мне, — уверенно сказал майор, услышав полный рассказ о сегодняшнем расспросе Московского коллеги.       — Не твоя юрисдикция, — парировал Сережа, прижавшись спиной к боку Грома, и положив голову тому на плечо, он обожал такие моменты, ведь сейчас Игорь пьян, а утром спрашивать никто не будет.       — Ты хочешь сказать, я бы их не нашёл? — наигранно обиженно ответил майор, — Я вообще-то недавно с Дубиной весь Питер оббегал, чтобы найти эти гребанные двенадцать холодильников. И нашел же!       — Я не про это, — Разумовский чуть привстал, чтобы дотянуться до пепельницы, стоявшей на столе, увидев, как майор потянулся в карман за сигаретами, — Марго, отключи пожарную сигнализацию на пятнадцать минут и включи вентиляцию на самый минимальный режим.       — Конечно, Сергей, — дружелюбно отозвалась ИИ, в то время как сам миллиардер, принялся наблюдать за курящим другом.В том, как курит Игорь Гром, всегда было что-то гипнотическое, необъяснимо притягивающее взгляд, и Разумовский как обычно повелся, только сейчас его сознание не хотело на чем-либо фокусироваться, и картинка выходила максимально размазанной, а в голове пульсировала мысль, что если прям в эту секунду Сережа его поцелует, получить вместо ответа удар в лицо крайне мала. И ему следовало не развивать такие идеи, а лучше пресечь их на корне, потому что в данный момент он целует Игоря в губы, скорее больше пытается вжаться своим ртом в его, но смысл передается четкий. Разумовский даже поначалу не понял, что от страха закрыл глаза, но когда открыл их, столкнулся с шокированным взглядом напротив и отпрянул со скоростью света.       — Игорь, я… Игорь, я не хотел, прости, я… — Сережа в панике отодвинулся на противоположный край дивана, подгибая колени к груди, — Мне кажется тебе лучше уйти.       — Да, — на автомате отвечает майор, оставляя недокуренную сигарету в пепельнице, и уходя какой-то странной деревянной походкой.       Всю следующую неделю Разумовский только и слышал, что гудки на том конце провода и безэмоциональное» Аппарат абонента выключен или находится вне зоне действия сети» или « Абонент вне зоны действия сети», и с каждым таким сообщением сердце гения и миллиарда отдавало все большей болью. Он же ведь хотел извиниться, он не может себе позволить потерять единственного друга из-за своей глупой ошибки, его внезапно накатившие два года назад чувства не должны все испортить только не так. Сергей уже не помнил, когда он спал или ел, все что он делал — это пахал как лошадь, чтобы хоть как-то отвлечь свои мысли от очевидного и грандиозного проеба своей жизни, поэтому на хрен знает какой день по счёту, он понял, что ему просто надо напиться.       Вторая бутылка игристого шла гораздо легче чем первая, и Разумовский уже чувствовал, как его сознание затуманивается отпуская боль на каких-то жалких пару часов, чтобы она вернулась вдвойне с мерзким похмельем на утро. Где-то на периферии Сережа услышал голос Марго, оповещающий о чем-то, но он не обратил на это внимание, пока через стеклянные двери офиса не появился мужской силуэт, от чего рыжеволосый чуть не подавился шампанским. Но по мере приближения, Разумовский понял, что это не Игорь, а московский майор, как там его — Пётр? Пётр Хазин точно! Но что он тут забыл?       — Я кажись не во время, — сказал московский майор, огладывая офис миллиардера. Пустая бутылка игристого лежит на боку на стеклянной поверхности кофейного столика, там же две почти не тронутые коробки с пиццей, и почему-то два бокала под шампанское: один стоял совсем не тронутый, а на дне второго болталась светлая жидкость.       — А Вы чего-то хотели? –не был бы он пьян, то давно бы смутился тому, что его неожиданный гость застал его в домашних штанах, футболке и халате.       — Ну, я хотел сказать, что мы с вашими айтишникамитам, просмотрели какие файлы ушли вместе с украденными серверами. И на этом наша работа тут все, а расследование продолжим уже в Москве, — развернувшись на пороге, Пётр уже хотел уйти, но остановился на полпути, — Если что звоните, визитка моя же у Вас осталась?       — Вы не хотите выпить? –алкоголь точно его враг, и Сереже стоит держать свой язык за зубами, а свои мысли при себе.       — Почему бы и нет. И давайте уже на «ты», если не против? — возможно, на утро молодой компьютерный гений и пожалеет, но сейчас алкоголь его друг, и пока алкоголь ни в чем не виноват.       — Не против, — пьяный взгляд скользит по телу московского майора, как он садиться на край дивана, где всегда был Гром, и Разумовский видит насколько они разные, но все равно по старой привычке выуживает из-под картонной коробки пепельницу и протягивает её москвичу, хотя он даже не знает курит ли тот.       — Неожиданно, — принимая из чужих рук пепельницу, удивился Хазин, — Просто ты не похож на человека, который курит.       — Так я и не курю, я по привычке, извини, мой. друг, это он курит, — Сережа бы все отдал, чтобы вместо этого майора перед ним сидел его майор, такой привычный и такой родной, в своей потертой кожанке, которую носил ещё дядя Костя, а не вычурный лоск столицы в дорогущем пальто.       — И поэтому ты сейчас пьешь тут один? — затягиваясь, ответил Пётр, шестереночки уже начали складываться в определенную картину, да и почему собственно нет, ведь молодой рыжий миллиардер вполне ему симпатизировал, осталось только правильно все разыграть.       — Давай только не об этом, — Разумовский уже наливал алкоголь в оба бокала.       — Хорошо, тогда может выпьем за встречу? — перевел тему Хазин, чокаясь своим бокалом с чужим, что Сергей держал очень близко к себе. А потом настала короткая тишина, во время которой каждый ушёл в какие-то свои мысли, но продлилась она не долго, так как московский майор решил разбавить её разговорами ни о чем, расспрашивая про картину, скульптуры, автоматы. И Разумовский даже успел расслабиться от всех гнетущих его мыслей, ослабить звучавший набатом внутренний голос, что говорил о том, что он все испортил.       — Так и все же, что за повод вот для этого всего, — возвращения к этой теме Сережа ждал меньше всего, но влитый алкоголь развязывал ему язык слишком сильно.       — Я признался своему, — «единственному» — чуть не добавил Разумовский, — другу в своих чувствах, и это была ошибка.       — Он тебе отказал?       — Он просто ушёл, а сейчас он даже не отвечает на звонки.       — Ну и козел же твой друг, — заключил Пётр, забавляясь от вида возмутившегося на его слова миллиардера.       — Нет, он не козел! — как Игорь вообще может быть таковым со своим извечным синдромом героя, по крайней мере только не для Сережи, только не после всех тех раз, когда Гром обрабатывал его раны после очередной драки, читай избиений, в школе, только не после того, как тот потом находил их всех и давал им по роже, один на четверых — у Игоря всегда были проблемы с тормозами.       — Ладно-ладно, понял я, — сказал Хазин, — Но тебе все равно надо отвлечься, алкоголь, конечно, хорошо, но для этих целей он не подходит.       — Нет-нет-нет, я не буду, — пьяно замотав головой, протараторил рыжий, увидев, как столичный майор достал из внутреннего кармана пальто маленький зип-пакетик с чем-то белым, а из кошелька пластиковую карточку.       — Тебе за счёт заведения, — карие глаза смотрели с вызовом, а рука протягивала непонятно откуда взявшуюся пластиковую трубочку, — Поверь мне, тебе полегчает.       Трясущимися руками Сергей все же взял предложенный ему предмет, и наклонился к столу, где все уже было готово, осталось только поднести край трубки к кристально белой дорожке, а другой край вставить в одну ноздрю, а вторую прикрыть и резко вдохнуть через нос. Правую пазуху носа обожгло огнём, а светлые глаза расширились до предела. Первые пару минут не происходило ровным счетом ничего, а потом Разумовский вспомнил про Грома, и отчего-то эта мысль его развеселила, в Сереже проснулась какая-то спонтанная энергия, что он захотел добежать до громовской квартиры и высказать Игорю, что тот такой тормоз, так к тому же ещё и слепой раз не видел и единого намека от него.       — Полегчало? –задал риторический вопрос Пётр, смотря на пьяную и слишком веселую улыбку рыжего миллиардера, — Не хочешь продолжить? У меня как раз вылет в Москву через три часа, и я уверен мы найдем тебе место в бизнесе.              В ответ Разумовский только через чур активно замотал головой, и побежал собираться, сообщая Марго, что он уходит в отпуск, и ему надо перенести все встречи, если они есть. Может быть этот столичный майор прав, и ему просто надо отвлечься и отдохнуть? А что может быть лучше, чем сбежать посреди ночи в другой город, тем более он не обязан никому ничего сообщать, уже некому. Да и пошли они все, он хочет побыть один и не в куче завалов из-за работы, он что много просит?

***

Через полторы недели       Шок от убийства прошёл уже давно, телефон того мусорского ублюдка почти двадцать четыре на семь дребезжит от оповещений, и мужчина уже почти жалеет, что взял его с собой. Не зная с чего, он сам начал поглощать информацию о жизни полицейского со скоростью света, кажись, и его отношение к убитому им же столичному майору почти изменилось, но это «почти» скрывалось в двух контактах, и обернулось целым складом пиздеца. А ведь все так хорошо начиналось, Илья уже успел проникнуться их отношениям с матерью и с девушкой Ниной, как оказалось уже бывшей, а все из-за этого «рыжего педика», как выразилась девушка. И по началу Горюнову стало даже интересно, и он все же нашел странный контакт с именем «Разум». Но по мере прочтения его начало воротить. «Вы» 12.23 Кому ты всю ночь там написывал? «Разум» 12.24 Я работал. «Вы» 12.24 Врешь, Сереженка. «Разум» 12.25Хорошо, мне писал Игорь, предложил встретиться, спросил, почему я не дома. «Вы» 12.25 И что же ты ответил? «Разум» 12.25 Что не хочу его видеть, и что ему не о чем волноваться. «Вы» 12.26 Молодец, я приеду вечером.       И все в этой переписке было более-менее нормальным, по крайней мере не сильно отличалось от начала, пока Илья не наткнулся на одно видео, что полностью вывело его из колеи. И в начале оно было просто странным, потому что в кадре был только худой рыжий парень в одной белой рубашке и пижамных штанах, сидящий с ногами на кожаном диване, что-то набирающий на своём смартфоне. Но все бы ничего, пока этот парень не сказал, что хочет уйти.       — Ты никуда не уйдешь, — продолжая снимать, сказал Хазин.       — Почему это? –оторвавшись от телефона, спросил Сергей, и ему явно не нравился тон собеседника, но задерживаться в Москве он больше не намерен.       — Ну хотя бы потому, что иначе я устрою персональный ад твоему дорогому майору Игорю Константиновичу Грому, — от неожиданности смартфон Разумовского выпал из его рук, — Простая математика, Сереженка. Только если прикопнуть под тебя, сразу же вылезет дело о пожаре, что вели двое: Фёдор Прокопенко, но у того только жена, а вот Константин Гром, у которого есть сын Игорь чуть постарше тебя, и у меня уже зацепка. Поговорив с твоей воспитательницей по телефону, она сказала, что замкнутым ты был мальчиком, Сережа, друзей среди других воспитанников детского дома нет, но к тебе часто приходил один мальчишка, что не из Радуги. Вторая зацепка. А если ещё вспомнить, что ты как-то сказал, что с Игорем ты знаком с детства, то картина складывается более четкая. И с кем же мог сдружиться бедный одинокий мальчик из детдома, кроме как с сыном мента, что ведёт твое дело? Но это все были мои догадки, а своей реакцией ты сейчас подтвердил, что я был прав.       — Ты ничего ему не сделаешь, — сжав кулаки, процедил миллиардер, его сердце бешено колотилось, а голос в его голове начал на повторе говорить, что он опять ошибся, но на этот раз ошибка была фатальной.       — Только потому, что он — «Знаменитая питерская ищейка — Майор Гром»? Сережа, не забывай Питер хоть и красив, но настоящие связи они здесь, в Москве, а у меня в контактах как минимум есть шесть человек, что могут сделать его жизнь адом, — у Разумовского в глазах застыл страх, а его руки начали мелко трястись, — И отдай мне свой блятский телефон, раз не можешь его послать сам, значит этим займусь я.       -Ч-что?       — Телефон. Мне сюда, и снимай штаны, надо кое-что записать нашему «недо-Ромео», что его поезд ушел, — но рыжеволосый так и не сдвинулся никуда, из-за чего Пётр сам встал пересел со своего места прям к Сергею, выхватывая чужой телефон, — Или мне дать наводку одним браткам из Грозного, чтобы они его отмудохали так, чтобы тот всю свою жизнь через трубочку ел? Резче, Сереженка, и таблеточку прими, хочу чтобы ты вызывал у Грома только отвращение.       И видео обрывается только после того, как Разумовский снял штаны, оставаясь в одной рубашке и трусах, а после принял какую-то цветную таблетку из рук московского полицейского. Да, и сама переписка с контактом «Разум» на этом обрывается, так получается Хазин так и не отдал тому парню телефон? То есть, этот ублюдок, возможно, все это время носил его с собой? Но это Илья проверит завтра, когда пойдет забирать «товар» из пальто москвича, а пока что Горюнов листает список переписок, высматривая нет ли здесь контакта того питерского майора. И тот обнаруживается под лаконичным названием «Тупой питерский мент». «Вы» 23.46 Слушай, Дон Жуан херов, ты свой поезд упустил, хватит Разумовскому настрачивать. Нам и вдвоём весело. «Вы» 23.47 Вы отправили видео «Тупой питерский мент» 00.03 Я тебя, суку, из-под земли достану. Только тронь его хоть ещё раз, тебя вся московская ментовка будет, блять, по кусочкам собирать.       Хоть Илья и предполагал, что будет в том видео, но все равно нажал на плей, как заворожённый. И почти сразу же пожалел о своём решении, так и, не досмотрев до конца, выключил.       Разумовский сидел на диване, подогнув под себя ноги, пряча лицо в своих рыжих прядях, — ему слишком стыдно за все происходящее в особенности потому, что это случилось по его вине. МДМА подействовало почти сразу, но не приносило ему того кайфа, который он почувствовал в первый раз да и в парочке до этого, оно скорее усилило все его отвратительные мысли, и вот он уже на лезвии ножа от бэдтрипа. «Игорь не простит», «Он все это увидит, и ты больше никогда даже подойти к нему не сможешь», « Ты же ведь всегда знал, как он относится к наркоманам», «Ты — идиот» — крутясь по кругу, воспроизводились фразы в его голове, и Сергей даже не замечал, как чужая, отвратительно холодная, рука расстегивает три верхних пуговицы его рубашки, а голос московского майора говорил какие-то мерзкие слова.       — Слушай, Гром, а ты походу реально тормоз, — проводя рукой по сережиным ключицам, сказал Пётр, ему определенно нравилось происходящее, в особенности он предвкушал реакцию питерского мента, — Смотри, какой покладистый.       — Правда, Сереженка, бывает иногда не в настроении, — пальцы легко легли на подбородок Разумовского, разворачивая его раскрасневшееся от стыда лицо прямо на камеру, — Может скажешь что-нибудь своему дорогому другу? А то все молчишь и молчишь.       — И-Игорь, п-п-прости, — светлые глаза с ненормально расширенными зрачками предательски слезились, пока из одного из них не потекла одна единственная слеза, что разъедала кожу.       — Не тебе извиняться, Сережа. Не ты бегал от него, — Разумовский сейчас все бы отдал, за возможность закрыть лицо руками и убежать отсюда подальше, но он не может, он должен спасти Грома от своей же ошибки, даже если тот его в ответ возненавидит, — Что-то тут холодновато стало, может пододвинешься ближе?       И на моменте, когда рыжеволосый остался в одном нижнем белье и пересел прямо на колени к этому мразотному менту, Илья отшвырнул телефон подальше. Он должен найти того парня, но где? Хотя не снимал же Хазин отдельную квартиру, чтобы оставить там этого Разумовского, значит в крайнем случае, у того ублюдка должны были быть с собой ключи. Горюнов все равно хотел вернуться назад к трупу, чтобы достать «товар», теперь просто придется покопаться подольше.       По началу все шло хорошо, он быстро нашел наркоту, ключи в единственном экземпляре, и ещё один телефон во внутреннем кармане пальто, но тут какая-то курица решила попросить своего хахаля закрыть открытый люк, и Горюнову пришлось ретироваться дальше по канализации вместе с гниющим трупом. Надо ждать, а иначе его засекут прямо с трупом в обнимку. Блять, в какое же дерьмо он вляпался, была бы мама жива. Да и что бы она сделала? Только отчитала его и умоляла бы сдаться ментам, а не такой жизни он себе хочет. Поэтому Илья решил просмотреть новый найденный телефон, и тот в свою очередь встретил его оповещением об оставшихся шести процентах, отсутвием сим-карты и какой-либо блокировки, что было пиздец как странно, но вспомнив, что смартфон был отобран и находился у этого упыря, некоторые вопросы отпали. Просмотрев список контактов, мужчина удивился, найдя там четыре контакта: «Марго», «Дима Дубин», «Фёдор Иванович» и «Игорь». От последних трёх были непрочитанные сообщения, и Горюнов начал по порядку. «Дима Дубин» неделю назад 13.26 Извините, возможно, я лезу не в своё дело, но Вы случайно с Игорем не ссорились? Он ходит срывается на всех, Прокопенко его даже отстранил на неделю. Я знаю, какой он бывает грубый, хотя, мне кажется, Вы знаете его гораздо лучше, но просто попробуйте его выслушать. «Фёдор Иванович» шесть дней назад 21.23 Сереженка, вы что с Игорьком поссорились? 21.23 Он пришёл сегодня к нам на ужин один и хмурый, как туча. Вы это прекращайте, вы нам с Ленкой, как сыновья. 21.47 Мы волнуемся за вас, Сережа. «Игорь» неделю назад 19.50 Ты в офисе? Нам надо поговорить. «Вы» 19.52 Нет, не сегодня, Игорь, пожалуйста. «Игорь» 19.52 Хорошо. «Игорь» пять дней назад 11.15 Сережа, почему ты не сказал, что ты уехал? 11.16 И почему Марго отказывается мне говорить, куда ты уехал? Вы 11.47 Потому что это не важно, Игорь. У меня отпуск наконец-то, и я хочу побыть один. «Игорь» 11.47 Хорошо, позвони, как приедешь. Мне есть, что тебе сказать, и я надеюсь, ты выслушаешь. «Игорь» три дня назад 00.09 Сережа, пожалуйста, скажи где ты.       И на этом телефон Разумовского отключился. Так получается Хазин снял то видео, три дня назад, значит найти этого парня в живых более-менее выполнимо, поэтому достав ментовский смартфон из кармана он начал лазить по навигатору, в поиске возможной отметки «дом», и та находиться удивительно быстро, а в голове Горюнова созрел план на завтрашний день.       Встав сутра пораньше, Илья написал достаточно лаконичное сообщение « Тупому питерскому менту» дословно звучавшее так: «Так попробуй найти». И почти сразу же получил ответ. «Тупой питерский мент» 10.10 Если ты, мразь, думаешь, что я тебя и в твоей Москве не достану, то ты ошибаешься. Я уже тут.       Усмехнувшись, мужчина взял со стола две связки ключей, два телефона, и пошел по заранее выставленной на навигаторе точке, не забыв включить геолокацию.

***

      Сергей проснулся от стука ключа в замочной скважине входной двери и подорвался, как ужаленный. Пётр не возвращался сюда уже более трёх суток, заперев его здесь в одиночестве, без возможности выйти или позвонить. Только что в мыслях почему-то пронеслось, что это может быть Игорь, но это чистейший бред, Гром ненавидит его, особенно после того видео, что отправил ему москвич. Питерский майор больше за ним не придет, и Разумовскому похоже придется сгнить в этих четырёх стенах одному. Но он скорее всего этого даже не заметит, потому что ставшее родным похмелье медленно убивает его, а начавшиеся вчера отхода, не давали даже стоять на ногах нормально. Но звук прекратился, а в квартиру так никто и не зашел, и это стало дико напрягать рыжеволосого.       — Пётр, это ты? — но в ответ тишина, и Сережа понял, что это его шанс. И натянув чужие тряпичные кеды, Разумовский тихо приоткрыл входную дверь, и обнаружил там прямо на полу свой телефон, а потом недолго думая, побежал прям так в кедах, растянутой футболке и пижамных штанах.       Холодное февральское утро встретило рыжеволосого ярким ослепительным солнцем, что своими лучами отражался от кристально белого снега. Но глаза Разумовского зацепились за маячащий чуть вдали головной убор, что он, кажется узнаёт из тысячи.       — Игорь! –и Сережу почти сразу же обхватили чужие руки, плотно прижимая к себе.       — Сережа, он там? — спустя несколько минут в абсолютной тишине, заговорил Гром, наконец отлепив от себя Разумовского, замечая, что тот стоит в одной футболке в мороз, и тотчас снял свою куртку и укутал в неё рыжеволосого.       — Нет, его там нет, я-я не знаю, кто открыл дверь, — Игорь здесь живой, пришел за ним, и это не какой-нибудь трип под таблетками, по крайней мере такого реалистичного Сережа никогда не испытывал.       — Значит, мы прямо сейчас улетаем назад в Питер, а я разберусь с этим потом, — майор попытался сдвинуть с места Разумовского, но тот, так и остался стоять, вцепившись ему в руку.       — И-И-Игорь, п-прости м-меня, — Гром слишком настоящий для очередного поганого бэдтрипа, отчего слезы предательски начинают стекать по щекам.       — Это не твоя вина, Сереж. Мне не за что тебя прощать, а тебе не за что извиняться, — обхватив чужое, такое родное, лицо уже мокрое от слез в свои ладони, сказал майор, — Это мне надо извиняться. Поехали домой.       Все три дня с возвращения в Петербург Разумовский прожил в квартире Грома, который носился с ним все время, как с хрустальным, иногда отвлекаясь на звонки от Дубина, но о чем они говорили Сереже было и так понятно. Два дня назад в канализации нашли полуразложившийся труп Хазина, а на следующие сутки застрелили при аресте Илью Горюнова, чьи отпечатки нашли на телефоне московского майора. Но рыжеволосого это не сильно и заботило, ведь его организм при помощи парочки капельниц начал выводить наркотик усиленным методом, и все дни сплелись в один.       Но сегодняшнее утро встретило Сережу с необычайно нормальным приливом сил, которых он не чувствовал в себе очень давно. А солнце не светило, благодаря нависшим над Питером облаками, и только мягкий неслепящий свет проникал в комнату через громадное старое окно, которое Разумовский слишком сильно любил. Правда из полу-спящего состояния его вывел звук вскипающей на кухне воды, не долго думая, он туда.       — Ты хорошо себя чувствуешь? –сразу же поинтересовался Игорь, как только рыжеволосый пересек порог кухни, но тот в ответ лишь утвердительно кивнул и сел за стол.       — Хорошо, тогда я думаю, мы можем поговорить, — именно этого Сережа и боялся, — Просто постарайся выслушать, ладно? Я — идиот, Сереж. Я не знаю, о чем я думал тогда, но, видимо, ни о чем. Просто я привык защищать тебя, что ли, и я не думаю, что тебе будет хорошо с человеком, который буквально живёт на своей работе.       — Вот именно, Игорь, — Разумовский впервые был согласен с тем, что Гром идиот, — Ты единственный, кроме теть Лены и Федора Ивановича, кто вообще относится ко мне по-человечески. Ты вступался за меня с тех самых пор, как твой отец нас вообще познакомил. Игорь, я знаю тебя почти всю свою жизнь, ты думаешь я не успел подумать обо всем?       И Гром понимает, что Сережа уже смог обдумать все что мог, а его вечно чуть трясущиеся от волнения руки идеально лежат на его, а эту рыжую копну он узнаёт из тысячи, и, возможно, Игорь не заслужил быть любимым таким человеком, но он очень постарается быть достойным.