Пока светит солнце

***

      С возвращением генерала Чона жизнь в лагере вскипела. Теперь холодными вечерами солдаты больше не сидели вокруг костров, попивая вино и играя в кости. Все были заняты своими обязанностями, либо упорно делали вид, что заняты. Проходя к генеральскому шатру сквозь лагерь, Чимин то и дело замечал солдат, бегущих из одного конца лагеря в другой, и офицеров, которые контролировали работу и отдавали приказы.       — Дядя, приветствую! — Чимин вошёл в шатёр и прижался лбом к ладони генерала. Старший альфа крепко обнял принца.       — Мой мальчик, прими мои искренние соболезнования, — Чон погладил его высочество по волосам. — Ваш отец был мне совсем как брат. Нам многое нужно обсудить. Теперь мой долг служить вам, Ваше величество, — генерал отстранился и жестом пригласил Пака присесть за стол. На столе стояло два кубка с вином, Чимин сел на предоставленное место и отпил из кубка. Сливовое... слишком сладкое.       — Ваше величество, кто одержал победу в споре с моим сыном? — спросил главнокомандующий. Это будет тяжелый разговор, но его нужно с чего-то начинать. Чимин усмехнулся:       — Чонгук... Он просто невероятен. Я действительно восхищён им... Обоими вашими сыновьями.       — Как отец, я невероятно горд слышать подобное. Хосок поведал мне о том, что произошло с вашим отцом. И даже больше, чем сказал тебе. — Чимин поднял взгляд на старшего Чона.       — Что вы имеете ввиду? — уточнил принц. Генерал глубоко вздохнул перед тем, как начать свой рассказ.       — Ты знал, что однажды в молодости твой отец сбежал из столицы, влюбился и чуть не женился, ослушавшись твоего деда? — Чимин удивлённо вскинул бровь. Его расчетливый, вечно спокойный отец? — Это правда, мальчик мой. Помнишь, в детстве отец рассказывал тебе сказки о белой хризантеме?       — Откуда вы знаете об этом? — Пак был крайне удивлён. Даже его покойный папа не знал об этих историях, потому что отец всегда говорил что это их с сыном секрет.       — Видишь ли, Чимин, твой отец не просто так звал меня братом, а тебя просил звать меня дядей. Ведь омегой, укравшим сердце твоего отца, был мой родной брат. — Взгляд Чона стал печальным, а голос слегка осипшим, он пытался сдержать слёзы.       — Его запахом была белая хризантема редкого сорта, — генерал отпивает из своего бокала, не решаясь взглянуть в глаза Чимина. — На самом деле, они успели тайно пожениться, но твой дед подослал наемного убийцу. Всё закончилось так и не начавшись, прямо у алтаря, — мужчина прочищает горло. Воспоминания минувших лет уже частично стёрты из памяти, но не из сердца. — Твоему деду нужен был политический брак, сын семейства не королевского происхождения в его планы не входил.       Чимин поражённо смотрел на альфу напротив, всё сказанное казалось ему полным бредом. Но Пак помнил, как в детстве отец часто держал в руках книги, в которых хранил засушенные цветки. И все его истории о принце, полюбившем божество, которое превратилось в белую хризантему. Всё это было слишком странно.       — После этого случая твой отец очень изменился, он чувствовал вину за смерть любимого и с тех пор всегда ставил долг выше собственных интересов. Он женился год спустя на твоём папе, которого со временем тоже полюбил. Но болезнь отняла и его. Генерал замолкает, и в шатре повисает звенящая тишина. Чимин не знает, что ответить на подобное, в мыслях пустота. Когда старший альфа решается продолжить свой рассказ, его голос звучит совсем надломлено.       — Чимин, твой отец умирал на руках у Хосока, который так и не осмелился рассказать тебе об этом. Но последняя воля твоего отца была такова, чтобы моя семья всегда служила тебе. Он хотел соединить наши семьи браком, чтобы ты женился на моём сыне-омеге, — на словах о Чонгуке Пак поднимает свой взгляд от бокала и смотрит на генерала.       — Я знаю, что это звучит подозрительно. Возможно, ты ещё не готов. Ты можешь даже не верить нам, но я не могу игнорировать последнюю волю твоего отца. Я искренне верю, что ты и Чонгук будете идти рука об руку и править справедливо. А я и Хосок будем навеки связаны с тобой по крови, — генерал вкладывает в ладонь Чимина королевское кольцо, сжимая его ладонь.       — Хосок спас наследника престола, и он моя гордость. Его я отдал тебе в услужение ещё три года назад, теперь же, — альфа опускается на колени перед принцем. — Я вверяю тебе мою радость — моего младшего сына — самое дорогое что у меня есть. И прошу тебя принять его как своего супруга, как равного, и исполнить последнюю волю твоего отца. Чимин шокировано смотрит на главнокомандующего: слишком много информации, ему нужно как-то всё это осмыслить. Даже толком не оплакав смерть отца, он узнаёт такие подробности, от которых голова кругом. Нужно всё обдумать. Чимин в ужасе от того, что ему придётся взойти на престол, его пытались убить, а теперь женитьба? Ему нужен один маленький день покоя, но судьба решает иначе. В шатёр влетает запыхавшийся Хосок:       — Он сбежал! — Хосок упирается руками в колени в попытке отдышаться. — Он просто вскочил на моего коня и ускакал в закат. Буквально. Унёсся на запад навстречу солнцу. Мы должны его найти! Отец, нужно отправить всех на его поиски!       — Нет, — отвечает генерал Чон, вставая с колен. — Его нужно найти своими силами, если сейчас отправить гарнизон на его поиски, то возникнут трудности. Во-первых, большое количество лошадей вытопчет все следы, а во-вторых, потом поползут слухи. И что ещё хуже — это подпортит и репутацию Его величества и самого Чонгука.       — Хосок, — окликает Чимин и зажмуривается. Когда Пак открывает глаза, его голос звучит твёрдо. — Вели запрячь лошадей. Мы вернём его.       Его величество покидает шатёр. Это будет длинная ночь.

***

      По прошествии получаса трое всадников покидают лагерь, растворяясь в ночи.       — Я всё ещё считаю, что не стоило брать с собой Тэхёна, — говорит Хосок.       — Эй, я всё ещё здесь! — Хмурится омега.       — Успокойтесь оба, — голос Чимина звучит как приказ, он и сам взвинчен. — Тэхён очень просил отправиться с нами, если бы подобное произошло с тобой, я бы тоже не смог усидеть на месте, потому я и позволил ему помочь.       Чимин замечает явную неловкость между его другом и омегой, который и вовсе враждебно настроен по отношению к Хосоку.        Всадники приближаются к тренировочному полю и альфы максимально напрягают обоняние, чтобы почувствовать пропавшего омегу, но безрезультатно.       — Он отправился на запад, вдоль реки. Последуем в том же направлении, — указывает Чон.       Час спустя, в слабом лунном свете на прибережном песке Тэхён замечает следы. Вот только часть следов ведет в реку, а часть на противоположную сторону степей.       — Нужно разделиться, — замечает Хосок. — Вы поезжайте по следу, ведущему на тот берег, а я проверю пустошь.       — Нет, Тэхён едет с тобой. Если не найдёте Чонгука к завтрашнему полудню, встречаемся на этом же месте. Если найдёте — возвращайтесь с Чонгуком в лагерь, — командует Пак и направляет свою лошадь в реку.        Чимин пересекает реку. Какое-то время принц проезжал вдоль берега, но следов так и не обнаружил. Всё, что попадалось на пути — это небольшой разрушенный пирс и ветхая рыбацкая хижина. Пак спешился, он звал Чонгука, но ответа не последовало. Осмотрев хижину, принц не нашёл ни единого следа пребывания кого-либо. Прошерстив прибрежную часть леса, альфа решает углубиться в заросли. Спустя какое-то время он принюхивается и, кажется, улавливает слабый запах Чонгука. Похоже, омега проезжал здесь. Вдалеке слышится протяжный волчий вой. Чимин неспешно следует за ароматом: чем дальше он продвигается вглубь леса, тем больше сгущается лес, и выше становятся деревья. Ему попадается всё больше сосен, и их хвойный аромат перебивает сладковатый запах омеги. Чимин теряет след, но слышит волчий вой снова — похоже что-то привлекло целую стаю. По спине альфы пробегают неприятные мурашки, нехорошее предчувствие одолевает его. Пак натягивает поводья, направляя коня в сторону стаи. Когда вой слышится совсем близко, Чимин выезжает на небольшую поляну. В середине которой огромная старая сосна, а вокруг неё собрались волки. Их больше дюжины, довольно крупные. Кажется, они загнали на дерево добычу.       — Грёбаные шавки, уйдите прочь! Я вам не кролик! — шипит омега, срывая с сосны шишки и кидая в волков.       — Рад видеть, что с тобой всё в порядке, — говорит Чимин, натягивая тетиву лука. Пак пускает стрелу, которая попадает чётко в голову одному из хищников. Теперь всё внимание стаи обращено на него: волки бросаются в атаку, Чимин успевает пристрелить ещё двоих до того, как от испуга лошадь встала на дыбы и скинула его.       А дальше всё происходит слишком быстро: Пак падает на землю, волки кидаются на лошадь, которая наступает Чимину на ногу. Альфа, несмотря на боль, поднимается на ноги и достаёт меч. Он убивает пятерых волков, когда ощущает Чонгука рядом с собой. Омега выхватывает кинжал из-за пояса Пака и кидается в бой. Чимин убивает ещё троих волков, когда замечает, что Чон лежит на земле, придавленный одним из них. Кинжал лежит чуть поодаль, и омега отчаянно пытается отбиться, руками удерживая морду животного. Зверь опасно щёлкает челюстями прямо возле шеи Чонгука, и в этот момент что-то в голове альфы отключает боль и страх.        Всё, что теперь ощущает Чимин, — это пелену ярости и непреодолимое желание защитить. Любой ценой. Подавляющая аура альфы выходит из под контроля, усиливая природный запах Чимина. С его губ срывается угрожающий рык, от которого животное на время замирает. Чимин бросается на помощь, по пути закалывая мечом двух оставшихся волков. Пак наваливается на волка, прижавшего к земле его омегу, и перерезает ему глотку. Скинув тушу убитого зверя с Чона, принц пытается осмотреть юношу, но сзади на него наваливается последний выживший волк, скорее всего вожак. Чимин ощущает, как зубы животного проникают в его плоть, словно горячий нож в масло. Вспышка боли затмевает пелену животной ярости в альфе, Пак рычит. Чонгук выходит из оцепенения и еле дотягивается до кинжала дрожащей рукой. Омега вонзает лезвие в глазницу волка, хватка челюстей ослабевает, и туша животного без чувств оседает наземь.       Чонгук понимает, что должен был испугаться малознакомого альфу в гневе, но чётко понимает, что боится не Чимина, а за него. Чон осматривает принца, который в данный момент пытается зажать кровоточащую рану ладонью. Волк явно хотел разорвать глотку, но укусить удалось лишь плечо и ключицу. Боль заставляет Пака зажмуриться, его высочество пытается отдышаться и медленно открывает глаза.        Заметив кровь на лице и руках омеги, Чимин отнимает ладонь от собственного ранения, чтобы осмотреть раны омеги.       — Ты пострадал, — шёпотом заключает альфа.       — Кровь не моя, а вот ты довольно серьёзно ранен, — Чонгук смотрит, как кровь просачивается сквозь пальцы принца, пропитывая его одеяние. Он понимает, что нужно чем-то перевязать укус. Омега начинает распоясываться, но всё ещё сидящий на нём Чимин накрывает его руку собственной окровавленной ладонью.       — Что ты делаешь? — голос принца звучит хрипло.       — Нужно перевязать рану, — отвечает Чонгук, снимая пояс. Он кое-как обматывает рану поясом, каждый раз зажимая потуже, но место укуса крайне неудобное. Закончив, Чон откидывается на землю и смотрит в небо. Луна ясная, на небе ни облачка, звёзды ярко светят. Чонгук думает о том, в какой хаос превратилась его жизнь, а затем начинает громко смеяться.       — Почему ты смеёшься? — альфа в недоумении.       — Просто понял, что я теперь глупый бесполезный омега из сказок, которого спасает принц на белом коне, — Чонгук устало прикрывает глаза.       Чимин ухмыляется.       — Но это не так. Я был на рыжей кобыле, и мы спасли друг друга. Оба они заливисто смеются, а затем Чимин шипит от боли, сжимая рану.       — Почему ты здесь? — спрашивает Чонгук, пристально смотря в глаза альфы. Чимин смотрит в ответ и не знает, что ответить. А ведь действительно, почему он здесь?       — А почему ты здесь? — вопросом на вопрос ответил Пак, всё ещё сидя на бёдрах омеги верхом.       — Потому что я сбежал, — Чонгук пожимает плечами, он замечает, что альфа выглядит бледным. — Нам нужно найти укрытие и обработать твои раны. Кровотечение слишком сильное.       — Я видел недалеко отсюда есть заводь, там есть небольшой домик. Даже хижина, — говорит принц.       — Вполне сойдёт, — кивает омега. Когда они встают на ноги, Чимина пошатывает и наступать на ногу жутко больно.       Однако, Чонгук сам предлагает своё плечо в качестве опоры — этот жест очень много значит для Пака.

***

      От веса альфы у Чонгука ломило спину. Чимин опёрся на младшего и с трудом шёл, прихрамывая. Чон придерживал кровоточащую рану, наспех перевязанную красным поясом. Они медленно бредут в темноте сквозь лес. Остатками затуманенного сознания, по звёздам, Чимин ориентирует младшего, в каком направлении двигаться. С каждым шагом принц становился слабее.       Хижина показывается в поле зрения спустя полчаса пути. К тому времени Чимин потерял достаточно много крови и едва-едва держался в сознании. Чон со скрипом отворяет обветшавшую дверь, и они вваливаются в хижину. Внутри сыро и темно, лунный свет едва пробивается через единственное окно. Чонгук заваливает альфу на кучу сена в углу. Тот болезненно стонет. Чон прикладывает ладонь ко лбу Чимина, жар начинает нарастать.       Омега осматривает хижину в поисках чего-то, что могло бы пригодиться. Рядом с соломенным настилом находится старый очаг с котелком, под противоположной стеной стол и небольшой шкафчик. Чон снимает котелок и отправляется зачерпнуть воды с ручья неподалёку, однако разжечь костёр нечем. Огниво осталось в седельной сумке, а дрова слишком сырые. Вариантов развития событий никаких, в любом случае нужно выждать рассвет. Чимин в бессознательном состоянии, юноша осматривает его рану. И без того красный пояс пропитан кровью. Чонгук снимает повязку, из раны всё ещё сочиться кровь.       Чимин выглядит бледным, черты лица словно заострились. Сколько же крови он потерял?       Чонгук понимает, что если ничего не сделать, то наследник трона к утру умрёт прямо на его руках. Чон хорошо знает травы и их лечебные свойства, но искать их сейчас в лесу, оставив альфу одного, он не может. Возможно, выход всё же есть... Омеге приходит одна не совсем приличная мысль. Когда-то давно, в книге о целительстве, подаренной Хосоком, Чонгук читал о том, что в древние времена омеги использовали свою слюну для заживления ран, но только на своих супругах и детях. Чимин явно не ребёнок, но мысль о нём, как о паре, заставляет всё тело покрываться мурашками.       Мысль эта настолько дикая, что Чонгука бросает в жар. Его настолько будоражит, что в собственном запахе он улавливает перчинку, что проявляется так редко. Обычно перед течкой. Чёрт. А ведь он не выпил свой травяной отвар для подавления запаха после ужина и утренний приём тоже пропустит. От мыслей отвлекает очередной стон Чимина. Принц выглядит слишком бледным, видимо потеря крови была больше, чем Чонгук предполагал. Выбора нет.       Чонгук храбрится некоторое время, даже выходит из хижины, чтобы привести мысли в порядок. Несколько раз обойдя полуразрушенную лачугу, он глубоко вдыхает холодный ночной воздух, умывается у ручья, ломает несколько веток. Делает всё чтобы решиться на столь странный шаг, и ему действительно становится немного легче. Чонгук в последний раз бросает взгляд на небо и полную луну. К черту всё, речь идёт о человеческой жизни.       О жизни Чимина. Жизни будущего короля.       Чонгук решительно входит в хижину, садится, опираясь спиной о стену и перетаскивает альфу на себя. Чон обнимает его со спины и оголяет его плечо. Прижимается носом к запаховой железе на шее и ощущает, как собственная кожа покрывается мурашками, а волоски на загривке встают дыбом. Запах Чимина возбуждает омегу, Чонгук может наконец-то прочувствовать все его нотки.       Не вонючий агрессивный мускус, которым пропах весь лагерь и который Чонгук ненавидит.       Нет, Чимин пахнет уверенно и надёжно, у него древесный аромат — настоящий аромат альфы. И от ноток терпкого жженого миндаля и едва уловимого сладковатого персикового цветения у Чонгука полон рот слюны и эрекция. Не хватало ещё потечь, этот убийственный микс Чонгук уже однажды ощущал. Давно, ещё в детстве, прямо перед первой течкой. Голова омеги идёт кругом. Когда их найдут и они вернутся в лагерь, Чон искупается в травяном отваре с головы до ног, а затем всё выпьет, просто чтобы больше не чувствовать запахов.       Чон наклоняется к ране и лижет краешек на пробу. Кровь на вкус такая же, как и его собственная, но руки начинают подрагивать. Омега впивается клыками в рану и начинает пить кровь. Клыками?! Чонгук слабо понимает, что происходит. Это будто наваждение... Безумие или экстаз — остановиться он не может. Последнее, что омега помнит, — это как с чавкающим звуком оторвался от раны, чтобы любовно зализать её, и свет из окна, что померк вместе с остатками его сознания.