2.
18 мая 2021 г., 21:01
Конечно, Чан подозревал, что дом председателя « MI Vitality group» будет богатым, красивым и большим. Но чтобы вот прямо настолько… К самому дому его проводил охранник — здоровенный альфа с недобрым подозрительным взглядом. Они прошли через большую парковую зону с чётко очерченными дорожками, густыми, красиво и аккуратно подстриженными кустами, несколькими белоснежными статуями, укрытыми в тени высоких, осыпанных осенним золотом деревьев — такое Чан только в кино видел.
В большом светлом холле, обстановка которого была весьма богатой, но без вычурности и кичливости — всё было выдержано в строгом стиле, поэтому и выглядело очень дорого — так вот там его встретил чопорный пожилой бета с холодными глазами и молча проводил по мраморной, витой, с блестящими перилами лестнице на второй этаж. Они остановились около высокой белой двери, и бета, сделав приглашающий жест в её сторону, молча удалился. Чан несмело постучал. Он ждал, что услышит капризный и неприятный голос ненавистного омеги — голос, который всегда вызывал в нём раздражение — но дверь неожиданно открылась, и Минхо появился на пороге сам.
Они несколько секунд меряли друг друга взглядами, потом Минхо, приподняв бровь и не вымолвив ни слова, сделал шаг назад, приглашая Чана войти. Этот заговор молчания давил на мозги, поэтому Чан начал нарочито насмешливо и как-то нелепо громко:
— Шикарно живёшь, Ли Минхо. Не понимаю: при такой-то жизни зачем тебе я в качестве репетитора? Ты их толпой можешь нанять.
— Не обольщайся, Бан Чан, — спокойно ответил Минхо, присаживаясь за небольшой компьютерный стол, — репетиторам платят, а ты будешь трудиться во славу родного университета и собственных амбиций.
— Это тоже плата, не находишь? — Чана задел холодный тон однокурсника, его высокомерный взгляд, который скользил по лицу с таким равнодушием, что вызывал какое-то неправильное желание схватить его за щёки и заставить посмотреть внимательнее и прямо альфе в глаза. Только зачем?
— Мне наплевать. — Коронная фраза Минхо упала, как камень в омут, заставляя душу Чана расходиться кругами бессильной злости. — Тебе виднее.
«Я не буду на тебя злиться, долбоклюв, — подумал Чан, тяжёлым взглядом рассматривая сидящего перед ним Минхо, — я просто сделаю, что должен, и свалю из этого чужого мне места».
— С чего начнём, Чан-и, — противным высоким голосом протянул омега.
— С субординации, Минхо-я, — подыгрывая ему, сладко ответил Чан. — Пока я здесь и пока я твой учитель, ты называешь меня Чан или Бан Чан. Если хочешь, можешь называть учитель Бан. — И не смог удержаться от язвительного: — Но я предпочитаю «Господин Бан Чан» или просто – «господин».
И тут случилось что-то весьма неожиданное. Чан в ответ на свою выходку ожидал всего, чего угодно, — что его пошлют, обзовут, ударят, кинут в него столом — всего. Но Минхо вдруг поднял на него прозрачно-янтарные кошачьи глаза, облизнулся и прикусил губу. А через секунду сладко улыбнулся и сказал:
— Хорошо… господин… как скажете.
«Вот дрянь… Опять переиграл!» — отчаянно краснея, подумал Чан. Но в груди что-то заныло, потому что реально было… приятно? Приятно?? Бан Чан, ты сдурел? Альфа мысленно дал себе пощёчину и сухо улыбнулся:
— Я пошутил, Минхо. Просто зови меня Чаном. — Он чуть помедлил и добавил нехотя: — Пожалуйста.
И тут омега изумил его ещё раз.
— Жаль… — Минхо прищурился и улыбнулся. На этот раз — вполне себе мирно и мило. — Но как хочешь. Чан так Чан. Скучно, конечно, но… Ладно.
***
Оказывается, Минхо может внимательно слушать и смотреть заинтересованно. Оказывается, брови Минхо складываются в забавную злую птичку, когда он чего-то не понимает. Оказывается, он иногда задаёт очень даже умные вопросы. Оказывается, Минхо умеет заливисто смеяться с разных «странных» слов типа «маржиналисты» или «неокейнсианцы», а когда он пытается их выговорить, то ржать начинает уже Чан, а Минхо дуется и говорит, что это непедагогично — смеяться над учеником. В общем, Чан в шоке. Осознает он это через три часа вполне себе интересного занятия с вредным для его здоровья омегой. Ни разу за это время Минхо не попытался его задеть или выбесить. Может, и вправду ему нужно сдать этот экзамен — кто его знает. Чан ни разу за эти три часа не вспоминает слова Минхо по поводу «сломать или трахнуть» — а ведь когда он шёл сюда, они не выходили у него из головы. Если омега будет «ломать» его так — ради бога. Будильник, демонстративно заведённый омегой в начале занятия, разражается противным звоном, и они оба вздрагивают. И оба, кажется, неприятно удивлены тому, что время вышло. — Ну, — нарочито бодро говорит Чан, — занятие закончено. — Слава небесам, — мрачно отвечает Минхо. — Ненавижу экономику. — Это у вас взаимно, — «успокаивает» его альфа. — Для убогого репетитора ты слишком смелый, не находишь? — мгновенно парирует Минхо. Эх, а ведь всё шло так замечательно. И на что Чан рассчитывал? Глупо, конечно, но обидно. Хотя вполне ожидаемо. Чан спокойно поднимает на омегу взгляд и вдруг замечает в его ярких глазах… панику? — Репетиторам платят, Минхо, ты сам сказал. А ты мне не платишь, поэтому я буду смелым настолько, насколько захочу. — А, ну, тогда мне нечего бояться, учитель Чан. Смелостью вы никогда не отличались. Может, паника и была, но быстро исчезла. И перед Чаном прежний Минхо. Очень красивый, очень приятно пахнущий… Странно, раньше Чан не замечал, что Минхо пахнет сиренью — этот тонкий запах был невероятно приятным, но абсолютно этой суке не подходил… Очень богатой и высокомерной суке, которую Чан терпеть не может. — Скажи спасибо, котёнок, что это так. — Чан накидывает на плечо свой рюкзак с вещами и разворачивается, чтобы уйти. — Почему котёнок, Чан? Альфа удивлённо оборачивается на Минхо. — Ч-что? — Почему, когда ты злишься на меня, ты называешь меня котёнком? — Чан в ступоре молчит, а Минхо мягко, каким-то неуловимым движением приближается к нему и останавливается очень близко, смотрит пристально прямо в глаза и склоняет голову набок. — Ведь котёнок — это звучит… так ласково? Сирень немного туманит голову, но не навязывается и не делает неприятно. Скорее…успокаивает? — Ты похож на злого и обиженного котёнка, когда… когда бесишь меня, — чуть медленнее, чем планируется, отвечает Чан. — Ты… ты похож на котёнка… Красивого, но… дикого и … который постоянно царапается… Чан понимает, что надо уходить. Он и так сказал что-то лишнее. Пока не понял, что именно, но точно — сказал. Он коротко кивает и уходит, почти бежит по лестнице к выходу, рывком открывает дверь и глубоко с наслаждением дышит осенней свежестью прекрасного парка. «Никакой больше сирени, — твёрдо решает он. — Никакой долбаной сирени».***
— Ты точно уложишься в сроки? — Отец, я же обещал. — Но он… кажется уж очень несговорчивым. Как бы потом не было проблем. — А ты хотел сильного альфу – и чтобы был мягким и уступчивым? — Но… если он потребует.. — Он не узнает. Не переживай. — Я не переживаю. Это ты должен переживать. Если ты не справишься… — Я же сказал, что справлюсь! Может, хватит на меня давить? — Как ты со мной разговариваешь, щенок?! Как ты смеешь так разговаривать? Омега, ты должен знать своё место! — Я и так ненавижу то, что я омега! Не стоит постоянно мне об этом… Звук пощёчины раздаётся, как выстрел. А вслед за этим по комнате разносится зловещий шёпот: — Убогий омега, закрой свой поганый рот! Ты меня подвёл уже при своём рождении! Если ты посмеешь нарушить мои планы, я тебя уничтожу и не посмотрю, что ты мой сын! Сделай то единственное, на что ты годен, или я отдам тебя Чхве Минсоку просто как игрушку, а ты знаешь, что он с тобой сделает без моей защиты. Вон отсюда!
