Моё упрямое счастье (18+)

— Ты нарываешься. — Я больше не могу, Юнги-я. Я устал от того, что вижу каждый день, и от собственного бессилия. — Ты хочешь, чтобы он тебя уволил? — Не сможет. — Зато может убить. Ты ведь знаешь, что это за человек. Вспомни о бедных мальчиках! Да что там говорить, он своего сына не жалеет: посмотри, что он делает с несчастным ребёнком. А престарелый слуга… — Эй, вообще-то это было обидно! — Джун-и, любимый, я не шучу, пожалуйста! — Я больше не могу просто смотреть, как он убивает мальчонку. — Его сын… Ты же знаешь, ты сам говорил: он сам это выбрал… — Когда он соглашался, не знал, что так всё обернётся! Что цена будет такой… неподъёмной! — Мы и так ему помогли, Джун! Мы послали ему помощника, они должны справиться сами! А ты… Ты подставляешься уж очень сильно! Я не могу тебя потерять из-за этого человека! Я не могу! — Юнги-я, милый, прошу… Я буду осторожнее! Не плачь, любимый, пожалуйста… Звуки нежного шёпота и осторожных поцелуев ласкают темноту. Она сгущается и становится жаркой и сладкой на вкус, оседая в горле тяжело дышащих людей медовой пудрой. — Джун… Ещё… Прошу…

***

— Хорошо, значит, сегодня право? — Ты выглядишь значительно лучше, Минхо-я. — Чан улыбается, раскладывая конспекты, и вслед за ним начинает улыбаться и Минхо. Но говорит всё же насмешливо: — Боже, вы что, заигрываете, учитель Чан? — Это так очевидно? — притворно огорчённо отзывается Чан. — Держи себя в руках, учитель Чан. Ты всего лишь поцеловал меня, альфа, это вообще ничего не значит… не так ли? Чан цокает: — Эх, начинал неплохо: тон холодный, взгляд в сторону — и так спалиться в конце с этой вопросительной интонацией… — Он насмешливо качает головой, разглядывая злое лицо и резко покрасневшие ушки Минхо. — Надо было хоть не вкладывать туда столько надежды что ли. Что-то ты теряешь квалификацию. — Ты у меня сейчас салфеток нажуёшься, Чан. Поверь, я смогу. Или кину в тебя планшетом, — мрачно говорит, отворачиваясь, омега. — И попаду, поверь. — Это становится традицией, котёнок: то подушки, то теперь планшет… А вот насчёт салфеток — это шоу я бы, пожалуй, посмотрел… Ну, всё, всё, — смеётся альфа, замечая, что Минхо просто трясётся от бессильного гнева и яростно сжимает карандаш. — Карандаш положи, а то сломаешь. Глядя прямо в глаза Чану, Минхо пальцами одной руки переламывает карандаш и швыряет обломки в альфу: — Я представил, что это твои рёбра. Было приятно. — Моя злая киса сегодня склонна к физическому насилию? — мурчит Чан. Подложив руку под щёку, он сидит за столом и с улыбкой смотрит на Минхо. От обломков он даже не попытался уклониться. — Психологически у тебя лучше получалось, Минхо-я. Но если ты хочешь, я могу показать, как можно сделать больно физически. Или... — он смотрит Минхо внимательно прямо в глаза. — Или как защититься, если больно пытаются сделать тебе. Омега тоскливо усмехается и качает головой: — Нет, мне не поможет. Лучше уж я, если что, по старинке — словами. И вообще, время идёт, счётчик работает — открывай свои книжки, учитель Чан. Расскажи мне что-нибудь полезное, раз не можешь сказать ничего интересного. Чан спускает омеге эту шпильку. Они говорят о законодательстве. Минхо слушает с интересом, удивляется неадекватности, как он считает, некоторых измышлений законотворцев, уточняя детали, старательно делает конспект. — О, а вот этот закон я хорошо знаю… — Сирень начинает кислить У Чана в горле. — Откуда столько горечи в голосе, Минхо-я? — Чан мажет взглядом по странице, на которую с усмешкой смотрит омега. — Закон о наследии? — Да, можешь не рассказывать, я его знаю. — И что же ты знаешь? Тогда ты расскажи. — Отличный закон, Чан, не находишь? Омеги не имеют права наследовать крупное состояние, если оно составляет… не помню, какой-то там процент от дохода государства в целом… — Не составляет, а даёт процент — пять десятых процента. Речь идет об очень крупных компаниях. И, да, право наследования их имеют только сильные альфы. — Мило, правда? — На самом деле нет, — задумчиво и очень серьёзно отвечает Чан. — Этот пункт узаконивает абсолютно дикарский шовинизм в отношении большей части населения нашей страны и закрепляет право на огромную часть дохода в руках очень узкого круга лиц. Вообще-то сильных альф не так уж и много. И если в семье их нет естественным путём, то, знаешь, на что только не идут владельцы крупного бизнеса, чтобы заполучить себе сильного альфу — сына или внука. Ты себе даже не представляешь, Минхо, поверь, тебе лучше не знать… Минхо разражается истерическим смехом. Чан хмурится, не понимая причины такой странной реакции. На глазах у Минхо слёзы — то ли от смеха, то ли от истерики. Резко усилившийся запах сирени начинает отчаянно горчить. Омега, задыхаясь, еле произносит: — Я-то? Откуда мне знать… И впряя... Ох… И впрямь… Ох… Минхо начинает задыхаться, он хватается за грудь и горло, сползает со стула на пол. Чан кидается к нему, хватает за плечи и кричит: — Дыши, слышишь?! Дыши, дыши со мной, Минхо! Слышишь? Вдох... Выдох… Вдох… Выдох… Тише… Тише, котёнок… Вдох… Выдох… Глядя в глаза друг другу они сидят какое-то время, деля одно дыхание на двоих. Сирень постепенно теряет горечь и становится печально прекрасной… Тогда Минхо шепчет: — Воды… Принеси воды, пожалуйста… Там, на столе у кровати… графин... Чан срывается с места и приносит омеге стакан с водой. Они сидят на полу ещё какое-то время, молча, в обнимку. Минхо очень уютно умещается в объятиях Чана, от омеги веет теплом и сладостью сиреневого куста после весенней грозы — резковато и пронзительно, но так приятно и возбуждающе… — Ты пахнешь штормом, — шепчет Минхо прямо в шею Чану. Тот прикрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-то кроме нежного дыхания у горла и трепета ресниц омеги по коже над плечом. Получается с трудом. К счастью, Минхо отодвигается сам и смущённо говорит, поднимаясь: — Прости за это, Чан. Я просто немного перенервничал. Прости, этого не повторится, обещаю. На чём мы там остановились? — На законе о праве наследования? Это ты… у тебя из-за него такая реакция? — несмело спрашивает Чан, усаживаясь на своё место напротив омеги. Минхо молчит и смотрит в сторону. — Я понимаю, это отвратительно, все это знают, но общество молчит. У вас в семье… какие-то проблемы с этим? — У нас в семье всё просто отлично с этим. Если и были какие-то проблемы, они уже решаются. — Минхо горько усмехается. — Почти решены, учитель Чан. Так что всё будет отлично. Давайте продолжим. Какая там голубая муть на очереди?