Моё упрямое счастье (18+)

— Господин Мин Юнги? — Да. С кем имею честь?... — Меня зовут Чхве Минсок. Я — отец вашего бывшего ученика… — Вы — отец Чхве Сана? — Да, учитель Мин… — Я ушёл из школы, господин Чхве. — Я знаю. И знаю, что из-за моего сына… — Нет, уверяю вас, господин Чхве. Сан… мальчик совсем ни при чём. — Прошу Вас, учитель Мин… Я знаю, как было дело. Сан мне рассказал. Я знаю, из какого… откуда Вы его вытащили, учитель Мин. Я знаю, что Вы были единственным в той истории, кто поверил Сану, что Вы пошли против администрации и свидетельствовали в пользу моего сына… Я знаю, учитель Мин. — Но… Значит, вы… на свободе? Я рад, что вы общаетесь с сыном, господин Чхве. Он вас очень любит. — Он до сих пор считает Вас практически вторым своим отцом, учитель Мин. Именно Вы, когда меня не было рядом с ним, стали ему опорой. Благодаря той Вашей помощи, тому, что Вы вступились, приютили, когда его лишили дома, дали денег и помогли уехать… Видите, я всё знаю. Я никому в жизни не был так благодарен, как Вам, учитель Мин. «Тигры» его бы убили, если бы не Вы. И я знаю, что из-за того, что Вы ему помогли, Вас изна… Вы… пострадали очень сильно… Я всё знаю, учитель Мин. Вы спасли моего сына. И теперь пришло время мне отдать этот долг. — Я… я не понимаю, господин Чхве. — Просто выслушайте меня и, прошу, не задавайте лишних вопросов. Но ответьте на мой. — Хорошо… — Кем Вам приходится дворецкий в доме магната Ли Дону — Ким Намджун? — Эээ…. Это… Вам это зачем? — Я прошу, я очень прошу Вас, учитель Мин. Пожалуйста, ответьте на вопрос. От этого зависит Ваша и его жизнь. — Что? Боже!... Мы… мы близки. Он не мой муж, но мы… любим друг друга. — Это вы его пара? — Ну… можно и так сказать, только я не понимаю… — На него поступил заказ, учитель Мин. — Ка… какой… какой ещё заказ? — Его хотят убить. Его заказали наёмникам. — Нет… не может быть… это… это бред какой-то! Откуда вы… откуда вы знаете?! — Я просил, учитель Мин: никаких вопросов. Я знаю. Это точно. И честно говоря, если бы только это, то… заказ был бы выполнен. Репутация в этом мире — самое важное, так что… Ким Намджун был бы обречён. Но… Его заказчик потребовал убить и Вас тоже. Как его пару. У него на глазах — в качестве наказания. — … — Учитель Мин? … Учитель?... Бля.. хмм… Учитель, Вы слышите?? — Я… Я не могу понять… Это шутка? — Нет, прошу Вас мне поверить. Я могу Вам назвать имя заказчика… — Ли Дону? — … — Его заказал Ли Дону? — Ли Дону нужна флешка с видеозаписью. Это — главное условие. Моё условие. Вы отдаёте запись — и я помогу Вам спастись. — Да нет у него никакой видеозаписи! Понимаете? Нет! — Прошу Вас, учитель Мин. Это не шутки. Из-за этой записи... — Нет у этого старого дурака ничего, понимаете?! Он просто пытается защитить этих мальчиков! Сына Ли Дону и ещё двоих… О, Боже, что же делать?... — Так, прошу Вас, учитель Мин, возьмите себя в руки и постарайтесь объяснить подробнее. Где запись? Она не у господина Ким? — Нет её! Вообще нет! В природе! Джун… Он очень добрый. Он очень любит мальчишку этого, сына Ли Дону. Жалеет его, потому что отец его бьет и, кажется, приставать начал… лезть к нему своими грязными руками… мальчишка — омега, очень красивый омега. Слабый. А эта тварь, Ли Дону, старый извращенец, очень любит молоденьких омежек.. И он… — Подождите, учитель Мин... Вы хотите сказать, что он… домогается своего родного сына? Это… это невозможно! Во-первых, у Ли Минхо есть жених! И его отец одобрил эту связь! — Жених?... Это невозможно… — Это Сан! Его жених — мой сын! Поэтому я точно знаю! — Но как же… Подождите… Но тогда зачем… Зачем Ли Дону заставляет сына… Он заставляет его переспать с сильным альфой! Он хочет, чтобы Минхо забеременел от … от одного моего студента… - Да… Я знаю. Это сложная история. Там всё завязано на наследстве. Мой Сан… Он слабый альфа. Он не сможет дать наследника. А он нам нужен. Обоим семьям. — И что… Сан… Он согласился? А как же… А как же Хёнджин? — Вы … Вы знаете о нём, учитель Мин?... — Я видел, как Сан несколько раз забирал Хёнджина из моего университета. Я не стал подходить, но обрадовался… Думал, что у мальчиков всё хорошо… Что же… Как же вы можете… Как он может так поступать с Хёнджином?... — Ни Сан, ни Минхо… Они ничего не знают. Сан — вообще ничего, а Минхо — только то, что он должен забеременеть и родить. Это будет фиктивный брак, он нужен только для того, чтобы закрепить объединение компаний родством семей. Вы же понимаете, как это важно, учитель Мин. — Я… я уже ничего не понимаю, господин Чхве… Если всё так, как вы говорите, то почему Ли Дону лезет к собственному сыну? — Это невозможно, учитель Мин! Это никак невозможно, Вам ли не знать? У отца никогда не вста… никогда не… он не сможет … с сыном… — Я тоже Джуну так сказал. Но он уверяет, что сам слышал, что Ли Дону говорил вчера, что … что хочет своего сына… Он видел, как Минхо выбегал от отца в разорванной рубашке и в крови... — Что?! Он его взял? Этот старый идиот лишил сына девственности?? Мерзавец! — Ээ… нет, кровь была на лице, господин Чхве… Именно поэтому Джун и выдумал эту историю с видеозаписью. Чтобы оградить Минхо и… и, кстати, Хёнджина в том числе, от Ли Дону. — Хёнджина? Я ничего не могу понять… Подождите… А как Хёнджин связан с этой семьёй? — Это не моя история, господин Чхве. Если вы хотите узнать — спросите сына. Или самого Хёнджина. Если они захотят, то расскажут. Простите меня. — Хорошо, учитель Мин… Вы правы, и я уважаю Ваш выбор. Но… Давайте вернёмся к Вам и Вашему мужу... — Не…. Ладно. Я не знаю, что делать, господин Чхве. Я не буду спрашивать, откуда Вам всё известно, но могу точно сказать: никакой записи не существует. Мой старый болван решил, что он в дораме, и сыграл благородного шантажиста. Мой Джун… Он склонен… к такого рода рыцарству. Ему это вечно боком выходит, но уж таков он. И что теперь делать? — Я пока не знаю, учитель Мин. Заказ не ограничен по времени. Я… Я постараюсь что-нибудь придумать в этих обстоятельствах… Но прошу вас: уговорите мужа пока ничего не предпринимать! Пусть затаится и не выё… И не высовывается… Если хочет жить. И если хочет, чтобы жили Вы. Потому что заказ могут продублировать, если долго тянуть. — Я всё понял, господин Чхве. Не знаю, что сказать… Я так благодарен Вам… — Я ничего ещё не сделал и не уверен, что смогу сделать что-то толковое. Но я приложу все усилия, учитель Мин. Клянусь Вам!

***

— Разве это не чисто омежий приём, Чан? — голос Минхо прерывается, он дышит сдавленно и рвано, пытается выровнять дыхание, но Чан мешает, потому что облизывает и покусывает его соски. Альфа приподнимает голову. — В смысле? — удивлённо спрашивает он. — Не отвлекайся, — тут же прижимает его голову к своей груди Минхо. Чан хмыкает и продолжает процесс. Минхо стонет, но пытается всё же говорить: — Ты ведёшь себя… как омега… Сексом пытаешься… ахммм…. Да-а-а… ммм, Чан-и… так... ещё, мой хороший... ещё... хорошо… Ты пытаешься получить.. ммм…информацию … как же… хорошо… Это… почти подло… амх-х-х… да-а-а… — Я могу прекратить, Минни, только скажи… — Говорит Чан одно, но его руки, присоединяясь к его языку, говорят совсем другое. Минхо почти кричит от восторга, он снова полон силы продолжать, но понимает, что, наверно, это не совсем честно по отношению к Чану. Поэтому он отталкивает его руки и, с силой нажав на плечи альфы, меняется с ним местами. Он прижимает руки Чана к матрацу около его головы и переплетает их пальцы: — Разве не моя очередь, Чан-и? — Учитель Чан, Минхо, — улыбается альфа. — А мы на уроке? — Минхо целует шею Чана и кусает его плечо. — И чему же ты меня учишь, учитель Чан? Он отпускает руки Чана и начинает тянуть вверх его футболку. Альфа помогает ему и снова ложится на подушки, блестя глазами. Пристально глядя в эти глубокие глаза, на дне которых сияет, обещая рай, адское пламя, Минхо опускает руку на ширинку Чана и с удовольствием видит, как закатываются эти глаза от явного удовольствия. Минхо начинает медленно, но с нажимом поглаживать его. — Насколько я помню, учитель Чан... Ты мне как-то сказал, что даже если я… — Минхо расстёгивает молнию на брюках Чана. — Останусь… — Он начинает гладить пальцами и скользить ноготками по естеству альфы, пока прикрытому уже влажными боксерами, с мстительным удовольствием видя, как тот выгибается, и слыша его глухое рычание. — Последним омегой на земле… — Чан открывает глаза и смотрит на Минхо пристально, с выжидательной улыбкой. — То даже под угрозой спермотоксикоза… — Минхо освобождает пленника и начинает плавные движения, внимательно глядя, как мучительно Чан борется с собой: желание закрыть глаза и отдаться процессу борется с нежеланием проиграть в эти гляделки с омегой. — Ты никогда и ни за что… — Минхо отодвигается вниз и спускается ленивыми поцелуями, нарочито мокрыми и звучными, к своей руке. — Не посмотришь в мою сторону, — договаривает он и накрывает член Чана своими губами. Чан откидывает голову на подушку и громко взрыкивает, потому что движения Минхо сразу становятся достаточно агрессивными, глубокими, умелыми. Чан бы и рад держать марку, но не может, потому что наслаждение, которое дарит ему Минхо — такое долгожданное, такое желанное, такое невозможно большое — захлёстывает его с головой. Он стонет и рычит, кладёт дрожащую руку на макушку Минхо и борется с желанием ухватить омегу и заставить брать ещё глубже, ещё резче, ещё… ещё… пожалуйста, Минхо, ещё!... Но Минхо внезапно с громким чмоканьем останавливается. — Я не услышал ответа, учитель Чан. Ни на один свой вопрос. Минхо облизывает блестящие от слюны и смазки губы и дразняще лижет низ чанова живота. — Ты победил, — хрипло говорит Чан. — Ты победил по всем, Минхо. Я был идиотом, я не знал… Ты сломал меня… Мои предрассудки, мою гордыню… Ты трахаешь меня, потому что… я так зависим от тебя сейчас… Ты всё получил… Поэтому, пожалуйста… Прошу… Не заставляй меня… заставлять тебя… Я всё же альфа, и я… не железный… А ты… Ты уже слишком далеко зашёл… тебе придётся закончить начатое. Я не отпущу тебя, прости… — Руки Чана сжимают плечи омеги, его голос глухой, рокочущий, но такой отчаянно–просящий, да и в глазах мольба. Минхо довольно улыбается и говорит: — Ну, то-то, Чан-и. Альфы такие альфы. — И снова опускается, чтобы дарить наслаждение своему Чану, ублажать его и слышать его нескромные крики и счастливое рычание. Потому что так хочет сам Минхо. Потому что для него это — счастье.