Моё упрямое счастье (18+)

— Жених?... У тебя есть жених?.. — То есть это ты услышал? А то, что он трахал моего омегу, — нет? На это реакции не будет? У Чана глаза на лоб лезут от возмущения, он встряхивает Минхо и говорит медленно, как с альтернативно одарённым: — Мы с тобой спим, Минхо! Спим!! И я ничего не знаю о том, что у тебя… есть… жених! Минхо смотрит дерзко и усмехается, нагло облизывая губы: — Чисто технически мы с тобой не спим, та… Чан взрыкивает и валит его на постель, прижимая жёстко за горло и бедро, наклоняется почти к самому лицу и смотрит в нахальные смеющиеся глаза: — Технически, сука? Технически не спим? — Не-а, — хрипит Минхо, даже не пытаясь сопротивляться. Наоборот, его взгляд становится масленым, он нагло и откровенно скользит им по губам Чана, его напряжённой шее и крепким плечам и фокусируется на ореолах сосков. И он снова облизывается. — Ты маленький развратник! — целомудренно ахает Чан, нежно сжимая его горло. Он прикусывая губу и договаривает низким и томным голосом: — Это ведь так легко исправить Минхо-я… Хочешь?.. Минхо выразительно дёргает бёдрами, он поднимает на альфу глаза, в которых плещет поистине шлюшье выражение типа «Трахни меня, красавчик, я весь твой», и снова медленно облизывается. Чан смотрит на всё это несколько секунд, а потом внезапно отпускает Минхо и садится на прежнее место, как ни в чём не бывало. Он с наслаждением слышит, как разочарованно стонет и матерится Минхо. — Ты ничего не получишь, пока я все не узнаю, юный развратный омега, — холодно говорит он. — Яйца у тебя не взорвутся под натиском твоей принципиальности? — ехидно спрашивает Минхо, тоже принимая сидячее положение и потирая горло, на котором остался красный след Чановой ладони. — Ты за свои беспокойся. Я тебе их оторву, если узнаю, что ты от меня скрываешь что-то ещё, понял? — Мм... Какие мы страшные в гневе. А где же вот это вот все: «мой маленький», «мой самый прекрасный», «мой омежка» — что там ещё говорят перевозбуждённые самцы в стремлении пристроиться к симпатичной заднице? — Когда я решу пристроиться к твоей заднице, ты всё это от меня обязательно услышишь, поэтому, как услышишь, — не теряйся. А пока мне надо, чтобы ты закончил свой рассказ. Начни со своего жениха: очень интересная тема. — Вообще-то да, — оживляется Минхо. — Это и впрямь интересная история. Я уже сказал, что провел лето в Испании? Да, сказал. Там мне удалось ускользнуть из дома этого монстра, моего отца, один раз. И то неудачно: меня скрутили и затолкали в машину какие-то люди. И отвезли в дом мистера Чхве. Ну, это я сейчас знаю, что то был его дом. А тогда меня просто привезли в какое-то шикарное место и бросили в комнате на кровать. Я уже попрощался со своей драгоценной девственностью, а также с надеждами отомстить отцу. Попрощался с Джисоном. Правда, подумал, что он не сильно будет по мне тосковать: его омега не даст, он у него такой яркий, такой нахальный, что... — Что? Что?! У Джисона… У него есть… — А ты думал, почему я так выбесился и решил перетрахать всю округу? — Из-за отца! Ты же сказал, что из-за отца! — Нет, ну это в первую очередь. Но… Это было последней каплей. Первый раз он привёл этого парнишку в комнату в мае. Они вроде как просто занимались. Парень, кстати, милашка. Глазищи хитрые, губы блестят, волосы, скулы, улыбка — красоты неописуемой. Но мой Джисон, видимо, и впрямь просто помочь ему с учёбой, что-то типа того, привел. А это солнышко встало совсем с другой целью. Ты бы видел, как он пялился на моего бельчонка! — Не смей его так называть! — насупился Чан. — Как? Бельчонок? Ну, там просто такие щёчки... — Мой! Не смей говорить, что он твой! Мне наплевать, какое животное он тебе напоминает, хоть скунсовидную собаку, но он не твой! Ты — мой! И твой — я! Понял? — Чего ты орёшь-то? — миролюбиво проворковал Минхо, очевидно абсолютно довольный происходящим. — Я же тебе говорю о том, что происходило летом. Тогда я о тебе вспоминал только с ненавистью и перманентным желанием утопить тебя в коле. Так что если бы мне кто-то тогда сказал, что я буду тебе с таким удовольствием отса… — Заткнись, ради бога, Минхо! — У Чана мученически закатываются глаза. — Ты невозможен. Я сдохну, видимо, пока ты всё же дорасскажешь мне. — От чего? — ехидно спрашивает Минхо. — От спермотоксикоза, сука, — рычит Чан. — Это была бы прекрасная месть! — восхищённо шепчет Минхо, но вслух говорит: — Ладно, ладно, прости. Итак… что? У Джисона появился омега. Очень активный, яркий, весёлый. Сонни начал улыбаться рядом с ним. А я умирал каждый раз, когда видел эту его улыбку. И ненавидел этого шикарного красавчика всей душой. Я даже их первый поцелуй видел, Чан. Тогда и понял, что умру, но отомщу отцу. И трахать буду всё, что движется. Правда, потом случился Хёнджин. Ну, ты знаешь. — Хорошо, с этим разобрались. Теперь — твой жених. Он тебя похитил? — Ну… Меня привезли к нему не самым деликатным способом, но потом мы выяснили, что этот способ был единственно возможным. Понимаешь, мой отец и отец Сана заключили договор. Мы с ним должны были обручиться после того как я… — Минхо внезапно мучительно краснеет и умолкает, мнётся. — после того как я… — Только не говорили, что ты должен забеременеть, чтобы выйти за него замуж... — Чан смотрит неверяще. — Это же извращение какое-то! Разве нет? — А ты думаешь, почему я своего папашу извращенцем называю? Там куча причин, и эта — одна из. — Ладно… Но почему?.. — Чхве Сан — красавец. Умный, сильный, добрый. Очень ироничный… Чан сжимает руки в кулаки и рычит со вполне читаемым желанием убить своего чёртова мучителя на лице, но Минхо это демонстративно игнорирует: — …очень тонко чувствующий других людей. Он — идеал, пожалуй, но… — Но он — слабый альфа? — внезапно поняв, заканчивает Чан. — Какой ты у меня всё-таки умный, — с неподдельным восхищением говорит Минхо. Чан смотрит на него подозрительно и не может сдержать довольную ухмылку: в глазах омеги искренние чувства. — Да, он слабый альфа, — вздыхая, продолжает Минхо. — Поэтому его папаша решил, что беременный от сильного альфы муж — это то, что его сынуле не хватает для счастья. — Он презрительно усмехается. — Ну, а мой любящий родитель услужливо предложил ему мою драгоценную задницу и утробу. Всё для счастья и процветания семей Ли и Чхве. Ничего личного, Минни, это бизнес. — И… и как Сан это смог принять? — Никак! Сан привёз меня к себе, чтобы посмотреть в глаза омеге, который на этот испанский стыд согласился. Я ему чуть его собственные не выцарапал, когда он мне такое сказал. И мы подружились. Он узнал об этих наполеоновских планах наших сволочных родителей случайно. И мы решили держать оборону. Он будет искать себе нормального омежку, чтобы тайно взять его замуж и поставить метку, против которой, как ты понимаешь, не попрёшь. Не очень, может, и мудрое решение, но там тоже не всё в порядке в их отношениях, как я понял. Не стал влезать: оно мне надо? У меня у самого тараканов полные загашники. Так что я решил, что, когда отец со мной заговорит о необходимости забеременеть, выберу самого недоступного, самого злого, самого ненавидящего меня альфу и докажу отцу, что это — самый лучший кандидат. И буду тянуть время… Чан хмыкает и, развернувшись и прижав Минхо к себе, шепчет ему на ухо: — Как же ты был разочарован, наверно, что я оказался таким слабым перед тобой? — Ммм… ты себе даже не представляешь, — хитро улыбаясь, отвечает ему Минхо. — Плакал от горя, видя, как ты готов уже на второй раз лизать мне шею… — …и не только, — сладко продолжает шептать Чан, прикусывая нежную кожу над ключицей. — Если ты не прекратишь, я нападу, — прикрыв глаза шепчет Минхо. Чан смеётся и отпускает. — Дальше! — повелительно говорит он. Минхо послушно вздыхает и продолжает: — Я не мог выступить против отца прямо, потому что Джисон, наслаждавшийся жизнью рядом со своим прекрасным омежкой, всё же был на моей совести. Поэтому на предложение Сана просто сбежать и исчезнуть — он хотел это спонсировать — вежливо отказался, не объясняя причин. Он сказал, что я могу к нему обратиться в любой момент, как только на что-то решусь. И отвёз меня на то место, откуда меня забрали. Когда отец спросил, что это было, я пожал плечами и сказал, что какие-то нелепые местные перепутали меня с другим корейцем — мы для них всё равно все на одно лицо — и, помурыжив в каком-то клоповнике и, видимо, разобравшись, выпустили. Что с них взять — испанцы. Чан хмыкнул и одобрительно погладил его плечо: — Умно. Хотя я бы не купился. — А он вполне. Его интересовало только одно: цела ли по-прежнему моя задница. Я его успокоил, он мне на всякий случай отвесил пиздюлей и успокоился. — Сука, — сквозь зубы прошипел Чан. — Согласен. Ну… вот. Это — о женихе. — Но тогда, если у вас такие тёплый и дружественные отношения, как же получилось, что он трахнул твое… ммм… этого твое… ммм… Хёнджина? — Чан внезапно разозлился, чувствуя собственную слабость и неспособность отстраниться от ситуации с этим омегой, о котором Минхо говорил с таким восхищением. — А… Это… Он обещал мне услугу — я просто воспользовался его предложением…

***

— У меня к тебе два поручения, Хосок. — Слушаю Вас, господин Ли. — Ты должен мне привезти из Пусана одного человека. Вот фото. Ты его знаешь. Это Хан Джисон. Но обороте фото адрес. Как ты его сюда доставишь, мне все равно. Только сильно не калечить. И без наркоты, он мне нужен чистым и в полном сознании. Доставишь и запрёшь в первом подвале. Ну, ты знаешь. Обеспечь всем необходимым. И заставь слушаться, не орать. Намекни на то, что его непослушание скажется на моём сыне Ли Минхо. — Могу я кое-что напомнить? — М? — У Хан Джисона есть омега. Зовут Чон Уён. Весьма известная в Пусане семья. Родители их связь не одобряют. Но если этот Уён вступится за мистера Хана, у нас могут быть проблемы с пусанскими филиалами. — Никто не просит тебя въезжать в город на коне и афишировать деятельность. Сделай по-тихому. Мне что, учить тебя? — Нет, мистер Ли. Я всё понял. — Теперь второе. Мне нужно ещё раз полное досье на студента Бан Чана. Теперь мне нужны все сведения о его семье и главное — о его увлечениях, личной жизни и, пожалуй, друзьях. Вот о них — поподробнее. — Будет сделано, мистер Ли. — Ты за Минхо слежку установил? — Как Вы и приказали. — Где он сейчас? — В данный момент он вместе с мистером Баном находится в старой квартире младшего господина Ли. Приехали туда вчера днём, до сих пор не выходили. — Щщщ.. Твари. Итак, мистер Чон, я сказал — ты услышал, не так ли? — Да, господин Ли. — Как только Минхо соизволит явиться домой, сразу прикажи ребятам тащить его ко мне. — Хорошо, господин Ли. — А, ещё. Где сейчас этот старый мерзавец Намджун? — Он руководит уборкой покоев в старом флигеле. — Он не должен ничего знать о том, что я поручаю тебе, слышишь? Или ты покойник, понял? — Конечно, господин Ли. — Хорошо… Хорошо, Хосок. Можешь идти.