Моё упрямое счастье (18+)

— Где он?! Намджун оттаскивает встрёпанного и бешено вырывающегося Чана на лестницу, и альфа не может краем сознания не отметить, насколько силён и крепок этот на вид худощавый человек. — Где?! Где Минхо?! Прошу… — Голос Чана становится умоляющим, он хватает Джуна за рукав и смотрит в глаза просящим взглядом, страдальчески подняв брови. — Как получилось, что ты его отпустил? Разве он тебе не рассказал… — Он убежал, пока я спал!! Я не хотел, клянусь! Я не собирался его отпускать! Он сказал, что отец его чуть не… — Горячие злые слёзы мешают Чану говорить, он яростно всхлипывает и сжимает руки в кулаки: — Я убью его, мне плевать, что он богатый ублюдок! Это… — Он со внезапным ужасом смотрит на Джуна. — Это он с ним что-то сделал? Господин Ким сказал, что Минхо в больнице, но не сказал, что с ним… Прошу!.. Я умоляю вас! Я не знаю, что делать, пустите меня к нему! Что с ним? Чан начинает задыхаться от ужаса, потому что картины одна другой страшнее заполоняют его мозг и он физически чувствует боль. Слегка размахнувшись, Намджун даёт ему пощёчину. Потом ещё одну. Третий удар Чан не дает сделать, перехватив руку беты и сжав её до хруста в своей. Его взгляд прояснился, и в нём Джун читает не просто угрозу — намерение убить его, если он попробует повторить унизительную процедуру. — Хватит, — жёстко произносит Чан. И через паузу: — Спасибо. Я… в норме. Намджун морщится, потирая руку с красным пятном от хватки альфы и бурчит: — Не за что. Я тоже виноват. Этот щенок пробрался в дом через чёрный ход, там его и схватила охрана. Старый мудак приказал тащить сына к нему, сразу как он придёт. Они и рады стараться. Я не успел. Я понадеялся на то, что ты не отпустишь его. Знал, что молодой господин будет сопротивляться, но был уверен, что ты будешь настойчивым. Чан мучительно бледнеет и стонет с выражением величайшего страдания на лице. — Я недооценил его, господин Ким! Недооценил моего хитрого котёнка… Я так виноват… — Он переводит полный муки взгляд на бету и опускается на колени: — Умоляю вас, скажите, что с ним! Намджун хмурится и отрывисто командует: — Встань! Чан мотает головой и закрывает глаза: — Я знаю, что виноват, что не заслуживаю больше шанса, что вы на меня надеялись, что поручили мне его, а я не справился… Но я прошу вас, очень прошу!.. — Встань! — Голос Намджуна полон тяжёлого, звенящего гнева. — Немедленно! Но юноша продолжает качать головой, глядя в пол и не поднимаясь: — Я знаю, знаю, — торопливо проговаривает он, — вы сейчас презираете меня, я сам себя ненавижу и презираю, потому что допустил, чтоб моего… мм… Минхо пострадал. Но прошу вас, дайте мне шанс, я больше не подведу вас! Клянусь! Намджун злобно шипит и присаживается рядом с Чаном на корточки. — Ты снова допускаешь эту ошибку: ты снова недооцениваешь Минхо! Неужели ты думаешь, что если он захочет быть с тобой, его кто-то — например, я — остановит? Чан поднимает глаза и искательно ловит взгляд беты: — Он ведь… Что с ним, прошу? Что с Минхо? — Встань. Я не буду разговаривать с человеком, который стоит на коленях. Чан тяжело поднимается вслед за выпрямляющимся Намджуном. — У него серьёзное сотрясение мозга, вывихнуто запястье и несколько ран от… — Бета быстро отводит глаза и еле слышно договаривает: — Зубов… Гневное, полное боли рычание Чана гулко отдаётся от стен площадки, и даже бесстрашному Киму становится не по себе. — Я убью его, — сквозь зубы цедит Чан. — Где он сейчас? — Минхо в па… — Где сейчас этот ублюдок, его отец? Ледяная, рассудочная ненависть в голосе Чана заставляет Намджуна испугаться по-настоящему. Но он понимает, что не имеет права сейчас проиграть. — Убьёшь? Ким холодно смотрит в чёрные, как последняя ночь этого мира, глаза молодого альфы, самца, который собирается уничтожить того, кто посмел обидеть его омегу. Сердце беты начинает нервно ускорять стук, потому что это — страшно. Но Намджун — это Намджун. Поэтому он просто добавляет в голос мороза и штормового ветра: — Убьёшь? Ли Дону? Человека, за которым стоит небольшая личная армия? — Мне плевать. Он навредил моему… — Это ты навредишь твоему омеге, если начнёшь рвать и метать, не подумав. Ты оставишь его без главного защитника — без себя, потому что Ли Дону убьёт тебя первым. Старый не старый, развратник не развратник — это человек большого ума и проницательности. У него есть ручные киллеры и свой спецназ. И куча денег, чтобы оплатить не только твоё убийство, но и убийство всех членов твоей семьи! — У меня нет семьи, — сухо отвечает Чан. — Единственный — дядя Ёнсан, омега, он был психологом в моём детском доме. Мы с ним очень сблизились. Он многому меня научил. Он умер полтора года назад. Так что… — Значит, ты один? — Да. — Неверный ответ, Чан, — зло кидает Намджун. — У тебя есть Минхо. И у тебя есть друзья. Как там? Ли Феликс? — Чан вздрагивает и с изумлением смотрит на бету. Его рот открывается в немом вопросе, но Намджун продолжает: — И ещё альфа, кажется? Ким Сынмин? Или тебе рассказать, как умеет Ли Дону использовать друзей и близких людей тех, кого хочет поиметь? У Чана белеют губы и глаза застилает пелена такой дикой злобы, что Намджун невольно делает шаг назад и командует, молясь, чтобы его голос ни в коем случае не дрогнул: — Стоять, Чан! Держи себя в руках! Ты меня слышишь? Держись! Ты ввязался в эту игру, но… — Бета осторожно берёт Чана за плечи и заставляет сфокусировать взгляд на своём лице. — Я сейчас скажу один раз. Я предложу один раз. Это не потому, что ты мне не нравишься, не потому, что я тебе не доверяю, нет! Но я обязан это тебе предложить, прежде чем ты увязнешь в этом болоте полностью. — Нет! — звонко и чётко перебивает его Чан. — Я не откажусь от Минхо и не оставлю в покое эту семью. Даже не рассчитывайте на это. Я облажался. Но этого больше не повторится. Намджун опускает руки, и Чан видит в его глазах довольное одобрение и даже улыбку. Но сам он произносит суховато: — Твоё слово — твой выбор. Не говори, что тебя не предупреждали. Это будет трудный бой. Чуть позже познакомлю тебя с командой, в которой ты теперь воюешь. — Воюю? Против кого, Намджун-ши? — Против империи Ли Дону в целом и самого его в частности.

***

— Согласен? — Ну, выбор у меня небольшой. На глаза старого мудака мне попадаться больше нельзя, а его глаза в Корее повсюду. — Думаешь, он будет тебя искать? — Не знаю. Я бы искал на его месте. Всё-таки я разбил вазу из чосонского фарфора. Между прочим, она около миллиона долларов стоит. Чуть больше. — Думаешь, поэтому? — Что — поэтому? — Он будет искать тебя поэтому? — А почему же? Ах, ну, да, я разбил её об его голову. Но его голову не жалко, так что… — Заткнись уже, Сокджин–хён, ты невыносим. — Не можешь вынести — вывези меня! Желательно в Европу. Желательно на море. Желательно в карете. — … — Не матерись, Намджун. — Я молчал. — Ты громко думаешь. Ладно, давай мне координаты этого Сон Юндже. И давай фото Минхо. Может, это чудовище, бросившее сына в пасть нашему уроду–магнату, и не помнит, как выглядит его мальчик. Фото должно помочь наладить контакт. — Твой самолёт сегодня в семь. Вот документы. Вот досье на Сон Юндже. Там есть и фото Минхо. — А ты с каждым своим промахом становишься всё умнее. Ещё пара ляпов — и тебя будет уже не переплюнуть. — Если я выживу. — Если ты выживешь. Но Чхве Минсок обещал тебя не трогать. Остаётся Юнги… Он может. — Он может. Так… Вот телефон. Номер одноразовый. Для связи со мной. Потом поедешь к Сану в Испанию. — Так он же сегодня прилетает. — Ты там присмотришь за Хёнджином. Мальчик в шоке от того, что произошло с Минхо. Его надо привести в норму. — А кто ему разболтал?! — У них с Саном нет секретов друг от друга. — Два идиота. — Ты старый циник, Сокджин-хён. — Зато я живу счастливо и долго. А вот они могут и не. — Хмм… А я думал, что ты скажешь, что молод и прекрасен телом и душой. — Зачем? Видишь, даже ты уже это выучил. Не прошло и тридцати лет. — Трепло. — Я тоже буду скучать, Джун-и. Привет Юнги. Извинись, что я не попрощаюсь. — Ладно. — И… прошу, помирись с Хорсом. Вам надо быть вместе в этой войне. — Ты же знаешь. Он в лучшем случае нейтрален. А то и... — Нет, Намджун. Думаю, ты не прав. — Ну, Джисона-то он притащил. И запер в подвале, как ему и велел его хозяин. — Зато теперь старый мудак будет ему доверять. В отличие от тебя, Джун-и. Подумай над этим. — Хорошо. Я подумаю.