Моё упрямое счастье (18+)

Тук - тук - Тук - тук - Тук - тук - Тук - тук - Тук - тук - Тук - тук - Тук - тук - Тук - тук - Тук Сердце просто выпрыгивает из груди.. В руке — остывающая рука дорогого человека… На пальцах — его кровь… В ушах — шум И голоса… в голове… — Вставай! — Нет… не могу… я не могу… — Вставай, ты должен. — Нет… не могу… я проиграл… «Минхо, котёнок, даже если бы ты остался последним омегой в этом мире, а мне бы грозило сдохнуть от спермотоксикоза, я бы в твою сторону всё равно никогда в жизни не посмотрел. Просто поверь мне...» — Ты сдохнешь здесь, если сейчас же не встанешь. Вставай! — Я хочу этого.. давно… ты знаешь… «Ты похож на злого и обиженного котёнка, когда… когда бесишь меня. Красивого, но дикого и который постоянно царапается…» — Хорошо, ты хочешь, но есть Джисон, он дышит, чувствуешь? Ты должен его спасти. — Я пытался его спасти так долго… Я не смог… Мне остаётся только сдаться... «…могу сделать вид, что ничего не слышал. А могу и выслушать?» — Ты сдаёшься так часто. Постоянно выбираешь подчинение, а не борьбу! Хватит! Ты не можешь себе позволить ещё раз! — У меня никогда ничего не получается… Я сдаюсь… Мне ничто не поможет… «Могу ли я тебе чем-то помочь прямо сейчас, Ли Минхо? Просто скажи, если я могу что-то сделать…» — У тебя в руках сила, ею только надо овладеть. Вспомни, как. Ты обязан. Открой глаза. — Зачем… В темноте так хорошо и спокойно. И не больно… «…если ты хочешь, я могу показать, как можно сделать больно физически или как защититься, если больно пытаются сделать тебе…» — Уступить тьме — отказаться от себя. Ты не можешь. — Могу. Я слабый и никчёмный омежка. Всего лишь… «…у тебя омежьи инстинкты выражены значительно слабее, чем у остальных, я так и думал…» — Разве тебе не за что бороться? У тебя есть он. Он любит тебя. Не смей в этом сомневаться! — Я не знаю… я не знаю… «Если тебе это нужно, котёнок… Если ты этого хочешь… Убей… Пусть только тебе будет чуть легче, любимый…» — Очнись! Ты должен встать! Ты должен защитить того, кто не виноват в том, что встретился тебе на пути! Ты должен вернуться к тому, кто готов за тебя на всё! Ты не один! — Но это… так трудно… Мне так страшно… Я не знаю, как… «Ты — слабый омега, не зависимым от природы, от инстинктов, от внутренней потребности подчиняться альфе, выполнять все его прихоти...» — Смотри. Вперёд смотри. Ты же видел, правда? Ты увидел его. — Откуда он здесь?! Даже если… Я не умею… Я боюсь… Я не смогу! «Я никогда не уйду, не брошу... Ты меня никогда не сможешь потерять... Потому что ты — мой... А я — только твой, слышишь? Я — твой!» — Соберись. Один бросок — и ты его достанешь. А дальше вспоминай, тебя учили. Глок. Как тот, который тебе показывал Хосок. Выхватил — стреляй. — А если он нерабочий? А если он меня схватит раньше? Остановит? Если… «Ты победил… Ты победил по всем, Минхо…» — Ты не тряпка, чтобы тобой вытирали пол, Минхо! Вставай! Помнишь? Я так счастлив рядом с тобой, Минхо… Ты мне нужен, ты мне необходим, чтобы жить и дышать! — Чан… Я сделаю. Я смогу. Я никуда не уйду. Не позволю. Не брошу. Минхо собрал все силы в кулак и рванул вперёд. Да, он увидел пистолет, когда упал после удара. Как оказался здесь этот глок, он не знал, но это был шанс. Единственный шанс. Изо всех своих сил он перемахнул через распростёртого Джисона и врезался в стол. Не обращая внимания на боль, он сунул руку в подставку под столом и почувствовал в руке оружие. Дону не ожидал такой прыти от только что почти умиравшего от горя и слёз на полу омеги, поэтому когда увидел направленный на него ствол, только открыл рот от изумления и попятился. — Ого… Что это… Откуда вообще… — Заткнись, урод! Зови свою охрану. Или я выстрелю. — А ты умеешь стрелять? Ты умеешь им пользо… Выстрел не дал ему договорить, он схватился за щёку, пораненную отлетевшей от деревянного шкафа, в который попала пуля, щепкой. — Ой, промазал, — сквозь зубы процедил Минхо. — Попробовать ещё раз? — Дону молчал, стирая кровь с лица. — Зови охрану, сука. Но альфа не успел ничего сказать. Дверь распахнулась, и на пороге появился Чон Хосок. Он окинул комнату непроницаемо холодным взглядом и приподнял бровь. Потом увидел тело Джисона на полу и побледнел. — Ты должен отвезти Джисона в больницу, Хосок! — приказал Минхо. Его голос сорвался, когда он произносил имя юноши, но омега снова сжал зубы, и слёзы послушно отступили. Хосок перевёл вопросительный взгляд на Дону. — На твоём месте, Хосок, я бы смотрел на того, у кого оружие, — торопливо выкрикнул Минхо. Хосок слегка усмехнулся и, дёрнув бровью, чуть склонил голову. Но с места не тронулся. Ещё один выстрел прогремел, взрывая плитку около ног Ли Дону. Хосок даже бровью не повёл, а вот старший альфа испуганно закричал: — Всё, всё! Хватит! Бери щенка, Хосок, тащи в больницу. Его всё равно вряд ли спасут. И снова грянул выстрел, на этот раз разбивший стул, на котором ещё недавно сидел связанный Джисон. — Всё! — заверещал, прикрывая уши, Ли Дону. — Давай, Хосок, забирай! Бери его! В больницу! Хосок не спеша подошёл к телу Джисона и поднял его на руки, мгновенно выпачкавшись в крови юноши. Он чуть повернул лицо к Минхо и тихо, но чётко произнёс: — Поберёг бы ты патроны, малыш. Теперь их всего семь. — И быстро пошёл к выходу. Когда его фигура скрылась за приоткрытой дверью, Минхо навёл пистолет на Дону. Тот смотрел на юношу заворожённым взглядом, очевидно, не очень его боясь. — Как? — спросил он. И в голосе его Минхо услышал неприкрытое восхищение. — Как ты смог? Что ты вообще такое? — Разбуженный слабый омега, — холодно ответил ему Минхо. Он напряжённо пытался понять, каковы его шансы выбраться теперь отсюда. Увы, они стремились к нулю, потому что он, конечно, мог пострелять по стульям и шкафам, но абсолютно точно знал: в человека он выстрелить не сможет. Даже в такого недочеловека, как Ли Дону. — Предлагаю разойтись мирно. — Попытаться стоило, и Минхо решил попробовать. — Крикни своей охране, что я могу пройти. Я уйду. Никто не пострадает. Больше никто. На лице Ли Дону появилась насмешливая ухмылка: — Я так не думаю, мой сладкий. Я не намерен тебя отпускать. — Я выберусь отсюда в любом случае. Просто так мне придётся тебя убить. Думаешь, не смогу? — голос Минхо предательски дрогнул, как и губы. Как и сердце, и душа. — Честно? Думаю, нет. — Дону присел в кресло у стены и вальяжно положил одну ногу на другую. — Но дело даже не в этом. Один вопрос, Минхо-я, можно? — Да. — Меньше слов — меньше отчаяния. — Тот, кто «разбудил» тебя, сказал тебе, почему мало кто хочет «будить» слабых омежек? — Это очевидно. — Минхо и впрямь старался говорить спокойно. Получалось из рук вон плохо. Голос срывался и дрожал. Но он продолжал смотреть прямо на Дону и сжимать пистолет изо всех сил. — Никому не нужны проблемные омеги, не желающие по первой команде падать на колени перед альфой. — Мм? Он так сказал? Это ведь был этот ублюдок и блядский нищеброд? Чан? — Внезапно в голосе Ли Дону прозвучала дикая и немного неуместная здесь и сейчас ненависть. — Это он с тобой сделал? Сладкий, он ведь тебя не предупредил о последствиях? Да? — Каких? — одними губами прошептал Минхо, чувствуя, как его начинает захватывать паника. Но он держался. Пока держался. — Теперь тебя действительно нельзя нагнуть. Жаль… Я столько об этом мечтал. Нельзя прогнуть под себя, заставить захотеть подчиниться. Но… разве это благо? Силу-то никто не отменял. Если тебя теперь заставить подчиняться — помимо твоего желания — это тебя сломает. Навсегда. Как куколку, знаешь? Потому что выживает тот, кто гнётся и не ломается. Этот механизм защищает слабых омежек. От реалий этого мира, Минхо, защищает. Потому что в этом мире всегда — слышишь, сладкий? — всегда побеждают альфы. — Это мы ещё посмотрим, — сквозь зубы произнёс Минхо, чувствуя, как панику сменяет волна дикой ненависти. — Да, именно это мы сегодня и увидим, — согласно кивнул Дону. — Я никогда не прогнусь под тебя, Дону. Можешь попробовать меня сломать. Мне надоела твоя болтовня. Я ухожу. Не смей… — Ты считаешь себя лучше меня? — внезапно перебил его Дону. — Думаешь, ты хороший, а я плохой? — Что? — изумился Минхо. — Что? Ты о чём? — А хочешь проверить? Только мне надо… чтобы ты пошёл со мной. — Пошёл нахуй, Ли Дону. Я ухожу. — Феликс Ли. — Что? — Минхо на миг показалось, что он сошёл с ума и у него слуховые галлюцинации. — Что? — Кажется, его зовут Феликс Ли. Такой, помнишь? Волосы пушистенькие, веснушки… Глазки заячьи. Сладенький такой. Пахнет молочной карамелью. Ммм… Я чуть попробовал... Вкусно. Помнишь? Дружок твоего… дружок этого мудака Чана. — Ты... — Минхо на несколько секунд потерял дар речи. — Ты… — Он здесь, Минхо. — Дону жадно ловит эмоции на лице Минхо. — Пойдем, поздороваемся?