В тайне от матери

      Июль. 1984 год.

      Матерь Миранда смиренно оглядывала полуразрушенную церковь. Абсолютно спокойная и умиротворенная, она прошлась по пьедесталу, на котором должен был стоять алтарь, ожидая прибытия лордов для очередного собрания. Перед важным собранием Миранда никогда не волновалась. Она всегда осознавала важность переговоров, особенно если среди созданных лордов есть те, которые не держат себя в руках в плане эмоций. Переговоры не терпят суеты, поэтому каждое ожидание сопровождалось холодным смирением и полной готовностью услышать каждого.       Самым несдержанным творением Матери Миранды были Альсина Димитреску — вампирша, которую она холила и лелеяла на протяжение ее реабилитации после вживления и приживания каду — и Карл Гейзенберг. Он всегда был неугомонным и дерзким мужчиной, с которым порой было бесполезно спорить. В нем чувствовались сила и воля, которые чрезмерно переполняли его, что выражалось в видимой грубости. Миранда никогда не любила эгоистов и бунтарей. Самые главные враги любого авторитета — это несогласные, а по Гейзенбергу было видно, что ему много чего не нравится, хотя и пытался играть в послушного. Часто такие мысли проскальзывали в его поведении. Можно было списать это на характер, но Миранда все равно вела себя с Гейзенбергом насторожено.               Он был огромной эксперементальной удачей, как Альсина, и Донна. Исключением из списка был Моро. О его ценности Матерь не задумывалась никогда, ибо эксперимент ей показался неудачным. Однако, для ученой именно Карл представлял огромнейшую ценность. Его связь с каду стала блистательным прорывом, но если бы вирус подчинил бы волю изобретателя, то он возрос бы в глазах Миранды.       Что больше всего бесило Миранду в Гейзенберге, так это его неумение вовремя замолчать. Он был готов упрямиться до последнего, лишь бы доказать свою правоту. Иногда, чтобы заткнуть Гейзенберга, Матерь Миранда многое спускала ему с рук, но при условии, если его идеи безобидны на ее взгляд. Именно из-за такой «щедрости» она ловила на себе осуждающий взгляд леди Димитреску, которая, как последней казалось, заслуживает большего внимания, нежели мужлан в помятой шляпе. При особом случае Миранда хотела бы избавиться от Карла, но пока что не решалась. Возможно, она надеялась на его перемену, но пока что он доказывал обратное.       Раздались шаги. Первой прошла Альсина Димитреску. Огромная дама в белом платье и неизменной шляпе с широкими полями курила сигарету в мундштуке, изящно поигрывая им в руке. Второй проследовала Дона Беневиенто в темном платье и венце, скрывающем лицо. Энджи в ее руках нервно подергивалась и ныла. Третьим пришлепал Моро, видимо, он только что с рыбалки. Под ней подразумевался перекус незадачливыми рыбаками. Трое вошедших расположились на лавках и взглянули на Матерь. Миранда окинула холодным взглядом залу. — Здесь кого-то не достает, — проговорила она. — Нам нужно дождаться младшего. — Он опять опаздывает. Начнем без него. Это будет лучшим наказанием, — Димитреску высокомерно выпустила табачный дым. Донна брезгливо замахала свободной рукой. Энджи тоже замахала своими кукольными ручонками, отгоняя дым. — Госпожа Димитреску, я не могу начать совещание, если здесь не будут присутствовать все лорды. Мы же не хотим неравенства в нашем окружении? — Но мы же сейчас не в равных условиях. Если сейчас же этот мальчишка не появится, то…       Только Альсина это произнесла, как под крышей церкви пронесся гулкий звук, похожий на рев. Раздался треск, что-то тяжелое упало в центр зала, проломив крышу. Лорды и Миранда отпрянули в сторону. Седеющий мужчина в темных круглых очках и в потрепанном плаще быстро вскочил на ноги и быстро скинул с себя металлическую конструкцию, состоящую из трех газовых баллонов. — Карл! Твою мать! — Гаркнула Димитреску. — Ты нас чуть не убил! — И тебе привет, кровососка, — улыбнулся Карл, показав пальцами жест в виде пистолета. Альсина хмыкнула. — И вам всем желаю ужасного дня, — Гейзенберг пнул реактивный ранец в сторону и расположился рядом с Моро.       Матерь Миранда проводила его спокойным взглядом и легонько похлопала в ладоши, заставляя обратить на нее внимание. — Господа и дамы. Раз уж все собрались, то давайте начнем заседание.       Лорды резко повернули голову в сторону Матери. — Так вот, сегодня мы обсудим защиту нашей деревни. Как вы понимаете, я беспокоюсь за безопасность нашей тихой гавани и считаю, что нужно подумать о том, что делать в случае нападения на Деревню. Как вы считаете, как мы можем защититься? Начнем с тебя, Альсина.       Димитреску манерно затянулась от мундштука. — Не сочтите меня за грубость, Матерь, но я считаю, что Деревня хорошо защищена. Не думаю, что нам может грозить какая-то опасность из вне. — Боишься, что лишишься очередного кандидата на мясо? — Усмехнулся Гейзенберг. — Заткнись там снизу, — хмыкнула та. — Чем ты еще подкрепишь свои возражения, Альсина? — Спросила Миранда. — Тем, что наша деревня настолько глубоко спрятана, что мало кто из недоброжелателей смог бы ее найти, не говоря уже о технике.       Только она произнесла это, как в ответ раздался саркастичный смешок Гейзенберга. Она сердито посмотрела в его сторону. Он закурил и сверкнул очками. — Возражение принято. Донна, что ты скажешь? — Миранда указала рукой на Беневиенто. — У меня нет идей, — тихо раздалось из-под черной вуали. Внезапно кукла-невеста зашевелилась и запищала. — У-у-у, я знаю, что делать! Мои куколки будут пугать путников. Представьте, как над тобой летает игрушка с ножом! Чужаки будут убегать и сходить с ума от страха! — Энджи противно засмеялась. — Принято. Следующий Сальваторе Моро.       Моро долго причмокивал и мычал, пытаясь что-то сказать. Все с нетерпением смотрели на него, ожидая ответа. Карл, котрого частенько раздражала нерешительность Моро, ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Да сколько можно, Моро! Говори уже! — Я…я…я подумывал о том, чтобы выкопать ров вокруг деревни, — наконец выдал водяной. — Нам хватает и твоего болота. Зачем нам вокруг деревни еще вода? — Возразил Гейзенберг. — Сырость и вонь. Да и в добавок он и зимой может замёрзнуть, — продолжила Димитреску. — Наконец-то ты со мной согласилась, — Гейзенберг слегка улыбнулся. — Даже не думай. Я мыслю рациональнее тебя, — фыркнула вампирша.       Моро грустно понурил голову. — Я бы поддержала идею, но, боюсь, нам будет нужно много времени на это, — сказала Миранда. — Как бы то ни было, я приняла твою идею, Моро.       Мутант улыбнулся во весь свой щербатый рот. — Правда, Матерь? — Гейзенберг, а ты что скажешь? — А я прост и наивен, — Гейзенберг пожал плечами. — Мои методы вам могут показаться не слишком гуманными, таков уж я. Я предлагаю запрячь оборотней работать. Выдадим им автоматы и бензопилы, и пускай бегают вокруг деревни. — А ты не думал, что эти дебилы поубивают друг друга быстрее, чем защитят нашу деревню? Это же тупые ублюдки, которые не знакомы с таким оружием. Да и потом, могут пострадать мирные люди, а нам этого не надо, — Альсина триумфально приподняла подбородок. — Может тогда поставишь своих кровососок на охрану Деревни? А? Точно. Они же ведь из дома не выходят. — А ну-ка тихо! Не тронь моих крошек! Ты и сам-то не видел ни разу и не знаешь, насколько они нежные. — Ты слишком их опекаешь. Они что у тебя, сахарные? — Представь себе, — процедила сквозь зубы Димитреску. — Так и знал. — Может, будем ближе к теме собрания? — Прервала их Миранда. — Прошу прощения, Матерь, — сказала Альсина. Она не прекращала метать молнии взглядом в Карла. Его шутки всегда ее раздражали, но на этот раз он был просто невыносим. — Я услышала тебя, Карл, но я должна отклонить предложение, — сказала Миранда. Гейзенберг удивленно вскинул брови. Пепел с сигары смиренно упал на пол. — Почему же? — Это слишком сильно раскрывает нашу суть. Оборотни с оружием и пилами! Мы не хотим, чтобы помимо врагов умерли еще и мирные жители. Начнется паника и тогда… — Что тогда? Эти недотепы верят всему, что мерцает и брякает. Эти долбоебы будут готовы встретить наших волколаков с распростёртыми объятиями, даже если волчарам всучить бензопилу. — Не держи их за дураков, Карл. Не всегда же тебе выделяться на их фоне. — Зато я не ем члены их мужиков на ужин, — огрызнулся Гейзенберг. — Матерь Миранда, вы только посмотрите на это! Он еще смеет меня оскорблять при вас. Какой нахал, — Димитреску жалобно посмотрела на Миранду. Та лишь глубоко вздохнула. — Я оскорбляю? А кто у нас тут снова пытается вонзить свои зубы в железную шею? — Гейзенберг со злостью подался вперед. Он сжал руки в кулак, и детали от сломанного ранца поднялись в воздух. — Я предлагаю удалить Гейзенберга с собрания и вообще отстранить его от сборов на некоторое время, — прошептала на ухо Миранде Альсина. — Дай мне подумать, — Миранда выслушала женщину и отошла в сторону. Все это время Карл и Альсина со злостью смотрели друг на друга. Они уже были готовы вцепиться друг в друга и не оставить и следа от соперника. — Я приняла решение, — Миранда снова заняла свое место. — Считаю просьбу Альсины Димитреску относительно Карла Гейзенберга целесообразной. Гейзенберг, ты удален с собрания и на некоторое время с заседаний лордов. — За что? Я же был честен со всеми вами. А то, что гигантская сука вам наговорила — это же бред. — Но я не одобряю оскорблений в сторону оппонента. Твое время истекло. Прошу покинуть зал.       Карл резко встал, бросил на пол сигару и раздражённо растоптал ее. Он щелкнул пальцем, металлолом от реактивного ранца взлетел и вернулся к хозяину.       Гейзенберг вышел из зала заседания. «Вампирская сука, — думал он. — Решила так, значит, меня унизить? Ничего. Я найду способ, как сделать твою жизнь невыносимой. Поверь, найду. И от унижения будешь злиться ты, а не я. Надеюсь, ты рано или позно поймешь, каково это, быть пустым местом, не иметь авторитет в чужих глазах».