В тайне от матери

— Эй, Водяной дебил! Выходи!       Гейзенберг метнул камень в сторону огромной полуразваленной мельницы. Он с глухим стуком ударился об деревянные балки, и показалось, что мельница слегка пошатнулась и вот-вот развалится. Гейзенбергу особо жалко не было. На развал этой затхлой лачуги ему было бы конкретно плевать, если только ему не пришлось бы помогать ее заново отстраивать. Такое уже было, когда мельница Моро пострадала от страшных порывов ветра, и именно Карлу Миранда поручила восстановить башню и помочь с плотиной. «Эта сопля даже палец о палец ударить не может, чтобы нормальный дом себе построить, не говоря уже о целой мельнице», — сказал тогда Гейзенберг, однако, после этого он получил очень обидный нагоняй от Матери.       Пофигизм Гейзенберга был налицо, но, в отличие от старой мельницы, он крепко держал полусгнившую конструкцию, где теперь ютился Моро. «Построено крепко, но без особого удовольствия» — вот как можно было это назвать.       Карл снова метнул камень, но безуспешно. Внезапно под ногами он ощутил, как бревна мостков зашевелились. Сквозь щели просачивалась вода. Колыхающиеся волны приближались к Гейзенбергу. Тот ошарашенно попятился назад. — Э-э-э, ты чего?! Я же пошутил, Моро, — По лбу потекли капельки пота, а руки слегка задрожали. Он помнил Моро как вечно что-то бубнящего, противного и склизкого монстра, которого можно было унижать. Карл догадывался, что когда-нибудь Моро не выдержит и разозлится, только он не учел, что бедолага может отыграться на нем. Моро мог устать терпеть все унижения, но какова будет его месть, Карл не задумывался.       Водная гладь успокоилась. По мосткам шлепнула перепончатая рука, из воды показалась знакомая сморщенная морда. — А, это ты? — Прохрипел Сальваторе, полностью выбравшись на мостки. — Чего ты хочешь? — Нехуево ты меня напугал, — Гейзенберг снял шляпу и вытер пот рукой. — Как водичка? Хороша для купания? — А ты все шутишь? За этим сюда пришел? — Я хотел спросить, старина, — Карл развязно приобнял Моро. Он слегка скривился от ощущения слизи на пальто, но поспешил натянуто улыбнуться, дабы скрыть свое презрение. — Я слушаю… — пробубнил тот. — У тебя, говорят, сохранился старый выходной костюм. Скажи, его, случаем, пиявки не обсосали?       Моро замялся. Просьба Гейзенберга слегка смутила мутанта. Он шмыгнул носом и взглянул на Карла. — А зачем тебе? — Захотел резко стать красивым.       Сальваторе впился в Гейзенберга своим тупым взглядом. Видимо, старик Моро снова не оценил сарказм Карла, в прочем, как обычно. Карл раздраженно вздохнул. — Для дела одного надо. Короче… Дашь поносить? — Но скажи зачем? — Прохрипел старик Моро. — К Альсине на кровавый пир иду, да чтобы покруче нее выглядеть. Тебе это о чем-то говорит? — А она разве тебя пригласила? Она не то, что меня не позвала, но ты там каким боком оказался, Гейзенберг?       Хоть Карл и считал Моро идиотом, но почему-то именно в этот момент рыбеха включила мозги начала задавать вопросы. Это не было на руку Карлу. — А я получил стороннее приглашение. Что мне мешает завести в замке друзей? — Рад за тебя, — с грустью вздохнул Моро. Видимо, изобретателю удалось усыпить бдительность мутанта. — А уж я-то как рад… — саркастично выдал Гейзенберг. — Ну так что? Где пылится твой костюм?       Карл толкнул Моро в плечо.

***

— Что есть, то есть…        Моро медленно распахнул шкаф с висящим на внутренней стенке зеркалом, полностью затянутым пылью. Вековая пыль клоками скаталась внутри огромного полупустого шкафа, а более мелкие частицы полетели прямо в лицо. Карл замахал рукой, пытаясь не чихнуть. Пылинки носились с бешеной скоростью по маленькой душной комнатке, в которой жил старик Сальваторе — единственном сухом месте на его плотине. Несмотря на то, что его жилище находилось под землей, в ней было, в отличие от суши, невероятно душно. Видимо, такая температура нужна была для быстрого обсыхания. И, по всей видимости, Моро любил, чтобы было тепло, даже слишком.       Моро вгляделся внутрь шкафа и протянул к нему свои кривоватые руки. Он извлёк оттуда что-то темное. Висевшая на вешалке тень не предвещала ничего позитивного. Оказалось, что это был черный чехол для выходного костюма. Моро медленно извлек его из шкафа, положил на стол и медленно стянул чехол. Черный костюм-тройка показался невзрачным на первый взгляд, но выглядел он сравнительно ново. Ни одного рваного клочка, ни одной отпавшей пуговицы, ни одного пятнышка даже не было. — Ты смотри-ка… — произнес Карл, оглядывая костюм. — Да он в идеальном состоянии. Как тебе удалось его в сохранности столько продержать?       Гейзенберг приподнял рукав, чтобы осмотреть костюм. — С пациента снял. Жалко было, хороший был парень. — Ну да. Особенно, если эксперимент был удачным, — закатил глаза Карл, схватив вешалку. — Скажем так, тот мужик точно был крупногабаритным. — Не сказал бы. Он, скорее, был просто высоким, а лишний вес уже как следствие нездорового образа жизни.       Гейзенберг критически осмотрел костюм. Он показался ему не по размеру, однако это можно было списать на полумрак в каморке. До мероприятия оставалось три дня, а лишние проблемы с приготовлениями Карлу не были нужны. Он опустил руку в карман и извлек оттуда маленький плотный листок, на котором было написано каллиграфическим почерком: «Приглашение на бал достопочтенной семьи Димитреску». Снизу красовался герб дома Димитреску — роза с двумя мечами и с крестом по центру. Он получил полноценное приглашение день назад, и его взяла некая дрожь, которую он никогда не ощущал раннее. Он суетился, чтобы все прошло гладко, чтобы план не провалился, а сам Карл смог вдоволь насладиться страданиями Альсины. Как ни странно, он не планировал одну большую месть. Было бы слишком предсказуемо, если бы на гигантскую леди можно было выплеснуть все накопившиеся обиды в виде одной конкретной мести. Но Гейзенбергу этого было слишком мало. Много раз Альсина его успела обидеть. Ему хотелось растянуть удовольствие от гнева великанши. Но месть не сможет быть настолько сладкой, если ее не приправить союзниками «на стороне». Бэла, как влюбленная дурочка, будет бегать за ним, делая все, что он прикажет, а Карл останется в тени. Какой будет любопытный парадокс, когда Альчина будет безуспешно искать своего мучителя, не догадываясь, что он был всегда рядом. — Карл, все же, мне не дает покоя твоя идея. Вы же с Альсиной обоюдно друг друга ненавидите. Кто же тогда тебя пригласил? — А это уже не твое дело, понял, рыбеха? — Огрызнулся Карл. — Но ведь… — Слушай, если будешь задавать слишком много вопросов, хрен я тебе буду в следующий раз чинить твой ебанный сарай! — Рявкнул Карл. — Понял… — Моро глубоко вздохнул. — Примерить бы сейчас эту красоту, — процедил сквозь зубы Гейзенберг. — Почему бы и нет. Я могу выйти, — сказал Моро, продвигаясь к выходу из каморки. — Да уж, будь так любезен, свали отсюда нахер, — закатил глаза Гейзенберг. Моро поспешил покинуть комнатушку, не желая разозлить карла еще сильнее. Он знал, что вспыльчивый лорд мог сделать все, что угодно. Либо в бедолагу Моро мог прилететь гарпун или что-нибудь потяжелее. Не прошло и нескольких минут, как Карл уже стоял во всей красе поправляя рукава костюма. На нем он сидел идеально, пиджак облегал его широкие плечи, полурасстегнутая рубашка слегка оголяла грудь. Единственным, что осталось неизменным в его новом облике, так это потертая шляпа, зеркальные черные очки и висящие на шее безмен и армейский жетон. Поправив пиджак, Гейзенберг повел плечами. Моро украдкой выглянул из-за угла. — Выглядишь здорово. Он на тебе идеально сидит, — пробубнил мутант, пройдя в комнату. — По-твоему, я растолстел что ли? — Огрызнулся Гейзенберг. — Напротив.       Моро подошел к зеркалу и смахнул рукавом пыль, которая полетела в Гейзенберга. Он замахал рукой и громко чихнул. — Будь здоров, — отозвался Моро. — Идиот, — вздохнул Гейзенберг, вглядываясь мутную гладь зеркала. — Хм… И правда выглядит неплохо. Осталось взять у Донны маску, и можно идти на вечеринку. — Ты еще и Донну в это впутал? Как она пошла на это?       Карл ничего не ответил, лишь гневно сверкнул очками, от чего Сальваторе сжался. — Хорош костюмчик, ничего не скажешь. Альсина меня в нем точно не узнает. И последнее, — обратился он к собрату, — Есть у тебя черви? Ну или водоросли какие-нибудь? — Не могу предложить червей, но могу мокриц, — Моро поднял с пола маленького рачка, который сжался в калачик в надежде на спасение. — Подойдет. Как наловишь, отправь мне с Милошем. Я ему скажу, чтобы тот пришел сюда. — А как я пойму, что это нужный человек? — Ну что тут, блять, непонятного? Если на мостках будет человек в кепке и с сумкой, это почтальон. Усек? — Карл был готов взорваться от тупизны Моро. — Хорошо, понял тебя. Видимо, я начинаю смекать… — Да не уже ли? — Карл всплеснул руками. Он снова нагнулся к Моро и взглянул в его уродливую склизкую морду. — Только учти, если Миранде или Альсине что-нибудь про меня расскажешь — одну из мельниц ты больше не увидишь, — прошептал он так, что рыбоподобный задрожал. — Х-хорошо, учту… — Тогда упаковывай костюм. Не гарантирую, что верну в целости и сохранности, но верну, это уж точно.

***

      Гейзенберг разглядывал маску орла, сделанную Донной. Он проводил пальцем по перьям, размышляя о предстоящем мероприятии. Мало скрыться от посторонних глаз, так еще и главное было очаровать вампиршу-аристократку, которая могла порезать на кусочки за одно только неверно сказанное слово в ее адрес. Он поднял глаза на планировочную доску, на которой висела фотография Бэлы. Ее задумчивое лицо, слегка перепачканное кровью, не внушало Гейзенбергу внутреннего успеха. Она не казалась такой глупой, какой хотела бы себя видеть. В ней оставалось что-то человеческое, но, возможно, это казалось самому Карлу. Он вглядывался в ее черты каждый день, пытаясь разглядеть в них проблески разума. И, как ни странно, он находил их и думал, что не могла такая умная девочка клюнуть на это. Но что будет с живой Бэлой Димитреску? Вдруг он придумал ее образ хорошенькой глупышки, которая скрывает свой истинный ум? Он всё-таки надеялся, что не ошибается в ней.       Мысли Карла прервал Милош, который стоял у входа в гараж с банкой мокриц. — Господин Гейзенберг, вам тут просили передать эту банку, хотя не понимаю, зачем, — почтальон почесал затылок. — А, припер их всё-таки?       Карл встал из-за стола и принял банку. Вглядевшись в копошащихся рачков, он злорадно улыбнулся. — Отлично! Все как на подбор. Молодец, Моро. — Распишитесь за доставку, — сказал Милош, вооружившись планшетом с чеком и ручкой. Гейзенберг машинально чиркнул ручкой в графе «Роспись». — Так зачем вам эти мокрицы? — Спросил Милош, усмехнувшись. — Решил испортить леди Димитреску праздник. Кровавый пир отменяется, — Карл поставил банку на стол и закурил. — То есть, на бал в тот замок придут люди? Разве не вампиры, которые будут терзать девственницу, ну… как в ужастике? — Пожал плечами парень. — Не совсем. Хозяйки замка хотят полакомиться кровушкой и мясцом богатеньких мудил. Я хочу испортить им праздник и позабавиться заодно. — Оу… А можно ли считать вашу забаву актом милосердия по отношению к этим людям?              Только парень это сказал, как в его сторону полетели ножи, лежащие на столе Карла. — Акт милосердия? Не, нихуя, — засмеялся Гейзенберг. — Если кто-то проглотит мокрицу или застанет у себя во рту гнилое мясо, то у них могут начаться такие проблемы, что мама не горюй. Я же и над ними поиздеваюсь, мне нетрудно.       Карл выпустил изо рта столб дыма. — Вот значит как? Вы все сами подкинете? — Я по-твоему похож на дебила? Нет, конечно. У меня там есть связи, и мне ничего делать не нужно. А теперь изыди нахуй. Я хочу побыть один. — Тогда до встречи, господин Гейзенберг.       Милош украдкой вышел из гаража, прикрыв дверь.        Гейзенберг заулыбался. Он отошел к темному углу, в котором стоял отремонтированный магнитофон. Он нашел его в туристическом лагере около Деревни несколько дней назад. Тогда группу американцев растерзали ликаны, а вещи не тронули. Он подобрал тогда магнитофон и несколько касет с вывернутой пленкой. Ему не потребовалось много времени, чтобы отремонтировать магнитофон, так как устройство было несильно повреждено.       На крышке устройства лежало несколько касет, которые Гейзенберг тоже умудрился починить: какие-то заклеить, в какие-то просто ввинтить вылезшую плёнку. Взяв одну, Карл усмехнулся. — Что ж, рискнем. Если идти на праздник, так с музыкой.       Он вставил касету и включил проигрыватель. Легкая джазовая мелодия пронеслась по всему гаражу. Карл сделал звук громче и вышел из гаража в другую комнату.

Pretty woman, walkin' down the street, Pretty woman, the kind I like to meet, Pretty woman, I don't believe you, you're not the truth No one could look as good as you. Mercy!

      Магнитофон чуть ли не прыгал по полу с дребезжанием. Карл вкатил в гараж медицинский столик, на котором стояли банки с мясом. — Pretty woman, walkin' down the street, pretty woman, the kind I like to meet, — прогорланил Карл, потушив сигарету об столик. Он осмотрел каждую банку. План был хоть и дурацким на его взгляд, но самым действенным. Ведь кто станет подозревать его, если на такую глупость может быть способна только глупая ведомая девчонка? Он-то бы точно до такого не додумался, а вот Бэла — да. Первая часть плана казалась ему воистину гениальной, несмотря на свою простоту и некое ребячество.       Теперь он полностью чувствовал, что готов к завтрашнему дню, даже в момент, когда внутреннее волнение начинало одолевать его. Но его перебивал незамысловатый мотив песни «Pretty woman».