В тайне от матери

      «Блять. Что сейчас будет?» — Спешился Карл, повернувшись к Бэле. Она возвышалась над ним, с интересом разглядывая его с головы до ног. Румянец смущения не сходил с ее лица, а легкая улыбка прибавляла ей детской наивности. Она не выглядела грозно, но внушала отчего-то некую неуверенность, которую она неумело скрывала. Ее грудь периодически вздымалась от взволнованного дыхания; она чувствовала, как бьется в груди ее сердце, а жар от волнения распространялся по всему телу.       Карл нервно сглотнул. Ее поведение напоминало ему состояние, когда жертва была загнана в угол, а хищник, мысленно празднуя победу, свалится и с большим наслаждением своими силой и ловкостью смотрит на свой трофей. «Надеюсь, что обойдётся», — думал он, поправляя маску и стараясь сохранять хладнокровие. Бэла шагнула вперёд и игриво пожала плечами. — Я…я думала, что вы несколько выше…       Гейзенберг выдохнул, пытаясь заглушить внутреннее волнение. Она не станет нападать, как бы внутреннее беспокойство не пыталось внушить ему обратное. Однако, было видно, что Бэла подавляла желание впиться в шею и выдрать сочный кусок плоти, чтобы насладиться им сполна. — А что вас смущает? — Приглушенно, даже несколько мягко проговорил Гейзенберг, вглядываясь в желтые блестящие зрачки. — Я этого не заметила. Вы были эффектны, несмотря на вашу грубость, — Бэла говорила прерывисто, на одном дыхании. Волнение вперемешку с подавляемым инстинктом так и вырывалось наружу. — Я хотела бы сказать вам спасибо, в первую очередь, господин К.              Ошеломленный Гейзенберг кивнул головой, продолжая с недоумением смотреть на Бэлу. Как, оказывается, все просто. Ее даже не смутила вырвавшаяся брань, как бы инженер не пытался слиться с гостями даже в манере поведения. Но в этот момент он вспомнил про свой план, и его будто передернуло. Он выпрямился слегка наклонил корпус, приложив руку к груди. — Пустяки, миледи, — произнес он такой же интонацией, с которой он ответил. — Мне было в честь защитить вас.       Бэла стиснула запястье левой руки, впиваясь ногтями в кожу. На ее прелестном личике появилась смущенная улыбка. — Я всегда знала, что вы благородный человек. Как же приятно… — Вас никто никогда не защищал? Интересно. Такая…уточнённая и… мягкая натура… — Карл старался подбирать слова, чтобы не ляпнуть случайно слишком «откровенный» комплемент, который она бы не поняла и даже посчитала бы оскорбительным. Выходило неуклюже. Но ей как будто было все равно; она с волнением внимала неловким комплементам. — Ах, вы так и правда считаете? — Разумеется. Вы…как…       Карл оглянулся по сторонам. Нужно было срочно что-то сказать, пустить пыль в глаза. На комплементы жесткий по натуре Гейзенберг не был горазд. На нем сказывалось долгое времяпровождение на фабрике и неумение общаться с женщинами. Огромные паузы между словами выдавали его косноязычие в плане комплиментов. — Вы… как цветок. Да. Растение в теплице, то бишь в замке. Гулять не ходите, сидите в вашей комнате. — Это вы преувеличили. Мы с сестрами иногда гуляем по Зимнему саду. Но в город мы практически не выходим, это правда. — Вам, похоже, скучно?       Глаза Карла хищнически сверкнули. — Не слишком, но бывает. Иногда хочется чего-нибудь новенького в этой жизни, и наконец-то это случилось.       В ее голосе чувствовался восторг. Ее не особо смущала его некая грубость мужчины, которого она видела впервые и образ которого нарисовала в своей голове. Она была уверена, что отличная маска скрывает его истинную суть.       По залу прокатилась музыка. Бодрый вальс молниеносно закручивал парочек в танце; пышные юбки дам пестрили перед глазами собравшихся в круг, приятно шурша тканью нижних юбок. Кавалеры бодро вели своих партнерш по кругу, постукивая каблуками ботинок по гладкому полу. Там же кружились Кассандра и Даниэла, иногда бросая друг другу злобные взгляды, как подобает самым настоящим соперникам.       Бэла оглянулась на танцующих и легонько улыбнулась. Было понятно, что она что-то задумала. Карл понял сразу — она хочет танцевать. Ноги подкосились, а тело бросило в жар. Карл никогда не танцевал. Он считал, что его телосложение слишком неповоротливо для таких лихих плясок. плавные движения и мягкость не были присущи Гейзенбергу, он считал себя огромной машиной, которая одним своим движением сможет сломать находящиеся рядом объекты или навредить окружающим людям. Не было ощущения, что Карл человек вовсе. Лишь тело, базовые ощущения и разум, а существо — машина. Знала бы об этом Бэла. — Красиво танцуют, — сказал Орел, поправив шляпу. — Это верно. Они такие бодрые, — раздался легкий девичий смешок. — Хотите туда? — Конечно же. А вы приглашаете? — Бэла кокетливо приблизилась к тайному поклоннику.       Карл покраснел. Во что он ввязался? Если бы все было так просто, то ей бы хватило простого разговора. Но ей хотелось развлечения. Ничего не поделаешь. «Да, Карл. Ты идиот. Но дело нужно довести до конца», — подумал он. Он улыбнулся. — Если научите меня танцевать, красавица, — он подмигнул ей. — Прекрасно! — Она легонько хлопнула в ладоши. — Тогда не будем медлить!       Гейзенберг опомниться не успел, как почувствовал прикосновение ручки в ажурной перчаточке, которая резко потянула за собой. Он, слегка запинаясь и придерживая шляпу, проследовал за ней. Музыканты уже в этот момент прервали бодрую мелодию, едва Бэла появилась в круге. Собравшиеся пытливо оглядывали карла. Мало кто успел отойти от увиденного перформанса, виной которого стал незнакомец в маске орла. «Не уже ли она будет танцевать с ним?», «Боже, да он же повел себя, как самый настоящий мужлан», «Лучше бы взяла кого-нибудь достойного». Шепот прокатился по всему залу. Как бы ни старались яркие красотки прикрывать свои рты веерами, шептали они специально громко, дабы осудить и застыдить. Но Бэлу это не волновало. Вглядевшись в дальний угол зала, высматривая мать, Бэла, убедившись, что ее нигде нет, нежно прильнула к Карлу, вложив свою руку в его. Он приобнял ее за талию, сжимая от волнения пальцы и вцепляясь в ее талию. Волнение нарастало. — Да что вы? Расслабьтесь. Танцевать медленный вальс достаточно просто. Просто двигайтесь вперед-назад по танцплощадке, а я буду за вами.              Бэла улыбнулась. Орел нервно сглотнул и двинулся назад, увлекая ее за собой, после чего двинулся вперед, слегка сжав руку Бэлы. Медленно передвигая ногами, она следовала за ним, глядя на него сверху вниз.       Гейзенберга в этот момент охватило странное чувство. Он уже не ощущал себя меньше в росте. даже напротив. Ему казалось, что он вытягивается, что он уже не такой маленький по-сравнению с Бэлой. На каждом собрании лордов, когда Димитреску только проходила в часовню, Карл ощущал себя букашкой по-сравнению с ней. Мало того, что ее статус был одним из высших среди лордов, так она еще была и огромной. Любопытное следствие мутации после заражения каду не давало Гейзенбергу покоя. Его эго создавало для Гейзенберга иллюзию своего превосходства над этими глупцами как и в интеллекте, та ки в росте. По крайней мере, в тот момент их все еще можно было посчитать за обычных людей. Но рост Альсины сильно бил по самооценке Карла. Так им ненавидимая женщина превосходила его в физической силе и в росте, хотя тот считал наоборот. Ни одна деревенская женщина, которых он видел мельком, не выделялась своими мускулами и ростом как она. Были и крепкие в его смутной памяти, но они не были настолько гордыми, как эта великанша. Мутация не позволяла Карлу стать равным Альсине, но его успокаивало то, что у него достаточно мозгов для того, чтобы думать и размышлять над многими вещами.       Но именно в этот момент эго Гейзенберга было на высоте. Девушка, расположения которой, как ему казалось, было непросто добиться, теперь кружится с ним под плавные звуки флейты и плач скрипки. Похоже, получилось приспособиться под музыку и двигаться плавнее. Иногда он чувствовал, что Бэла норовит наступить ему на ноги. Несмотря на то, что ее ножка казалась миниатюрной на вид, она была невероятно большой. Видимо, паразит тоже сделал ее невероятно сильной. Если она и задевала слегка носок ботинка Карла, то ощущения от «легкого» в ее понимании нажатия ступни уже становилось некомфортно, будто на ногу положили что-то тяжелое. Карл маневрировал от ног партнерши по танцу, хаотично кружась по танцполу. Услышав ритм исполняемой композиции, Карл на минуту становился. Звук, проходящий путь от ушной раковины до барабанной перепонки, будто пробудил в нем нечто скрытное, но чувственное. По коже пробежали мурашки, а мышцы передернуло. Он ощутил ритмичность композиции на своем теле, будто бы сливаясь с музыкой. Обхватив ее за талию крепче, он снова повел ее по кругу, кружа ее и раскручивая в такт музыки. Гейзенберг ощущал запал, ему нравилось то, что с ним происходит. Он не мог описать это словами, это исходило изнутри, будто внутри зажглась яркая искра. Бэла уловила сразу увлеченность поклонника музыкой и подражанием ритму при помощи движений. Она не ожидала, что человек, танцующий в первый раз, сможет столь быстро избавиться от стеснения и слиться с музыкой.               Внезапно он остановился, слегка наклонив Бэлу вниз. Та поддалась, уловив его задумку. Гейзенберг придерживал Бэлу за талию и чувствовал, как руки дрожат под тяжестью ее тела. Хоть Бэла и облегчала ему задачу удержать его, руки Карла сводило от тяжести мутированного тела.       Раздались аплодисменты. Пораженные танцем гости аплодировали такому странному танцу, который был больше похож на догонялки не размыкая рук. Бэла прерывисто дышала и улыбалась, глядя на таинственного К. Тот, переведя дыхание, оглядывал ее вблизи. Он не мог поверить в то, что это существо может быть столь привлекательным ближе. Гладкость кожи, упругая грудь, аристократическая бледность и блеск золотых волос. От вида прекрасной барышни в его руках сердце стало биться чаще, а отпускать ее не хотелось. Бэла выпрямилась и, взяв Карла за руку, поклонилась гостям. Тот сделал то же самое, но с небольшим опозданием. Обменявшись взглядами, оба улыбнулись друг другу. В первый раз Карл почувствовал некое понимание. Синхронизация — так бы он это назвал. Но ему это нравилось. «Я на верном пути», — промелькнуло у него в голове.

***

— А говорили, что не умеете танцевать, — Бэла взяла у официанта фужер. Отпив немного, она кокетливо присмотрелась к Орлу. — Не умею, — отнекивался он. — Никогда не занимался подобным. — Но для первого раза это было волшебно! Я в восторге! — Бэла радостно всплеснула руками. — Не переоценивайте меня. Я не настолько крутой, — Гейзенберг пожал плечами. — Ну что вы. Я даже ваше…назовем это красноречием готова простить, — Бэла приблизилась к нему, приобняв за плечи. «Да-да, сучка. Ты уже начала таять», — Карл улыбнулся. Как же близко он приблизился к цели. Нужно было только лишь заставить совершить ее глупость. — Знаете, — Гейзенберг обхватил кончиками пальцев полы шляпы. — Я предлагаю вам на время покинуть бальный зал и поговорить в другом месте, если вы не против. — Конечно же нет. Мне… — она осеклась и, оглянувшись по сторонам, прошептала: — По правде говоря, есть что сказать насчет сладкой жизни в этом замке. — Буду рад услышать.       Оба стали пробираться к выходу, расталкивая гостей. Карл чертыхался, пробираясь вслед за Бэлой и стараясь не покалечить кого-нибудь. — Бэла! — К ней приближались Кассандра и Даниэла. Обе выглядели удивленно и слегка раздраженно. особенно негодовала Кассандра. Похоже, что спор она проиграла, причем даже не Даниэле. — Я отойду, — шепнула блондинка, сделав легкий реверанс. — Конечно, — Карл поклонился. — И что это было? — Резко накинулась Кассандра, только Бэла приблизилась к сестрам. — О чем вы? Хотя, я понимаю, о чем вы, — спокойно ответила Бэла, но ее легкий румянец выдавал ее. — Правда он душка? — Скорее с душком. Запах машинного масла ни один одеколон не заглушит, — хмуро заметила брюнетка. — Да и похож на какого-то автослесаря. У нас таких в Деревне пруд пруди. — Да! А чего стоит его манера речи, — залебезила Даниэла. — Воспитанный человек стал бы так грязно ругаться и прибегать к силе.       Бэла лишь хмыкнула. Желание Кассандры самоутвердиться явно сквозило в ее словах. Она знала, что проиграет, ведь про спор сестер Бэла знала, но не участвовала. Она ждала «того самого», и кто-то посторонний был ей ни к чему. Но что до Кассандры и Даниэлы, то тут все было просто — банальный голод и возможность поймать для матери добычу пожирнее. Но охота не удалась на славу. Бэла поняла это сразу, но виду не подала. Нужно было осадить озлобленную сестру.       Старшая Димитреску резко выпрямилась и изменилась в лице. В ее нежных чертах появилась некая суровость: нахмуренные брови, поджатые губы и горящие от негодования желтые глаза. Скрестив руки на груди, она проникновенно взглянула на сестер. В ней чувствовалось что-то от матери. Это были пугающая статность и гордая холодность, которой даже самый стойкий обитатель замка или Деревни не смог противостоять. Даниэла поспешила в этот момент спрятаться за Кассандру, только бы не смотреть на ледяную Бэлу. Средняя Димитреску лишь сдавленно сглотнула. — Насколько я знаю, спор насчет мужчин касался тебя и Дани, — безэмоционально произнесла Бэла, будто бы это была не она. — И что? — Произнесла Кассандра. — А то, что я не планировала даже лезть в ваши разборки. Это был тот, кого я ждала. Не просто первый встречный, а уже знакомый. И подозревать меня в том, что я перетянула триумф, это низко. Я бы посмотрела на ваши лица, если бы так оно и было. Матушке бы такое поведение не понравилось бы. Она, конечно, не против интриг, но даже с ее точки зрения это низко.       Бэла протягивала каждое слово, гипнотизируя и заставляя сестру трепетать от ее голоса. В этот момент ее поведение ничем не отличалось от их матери. Такая же холодная, но злобная. — Да, но… — Так и не лезьте к тому, кому я знаю. Займитесь поиском добычи. Меня это пока что не касается.       С этими словами Бэла развернулась и гордой походкой направилась в сторону своего спутника в причудливой маске. — Не забудь прокусить ему артерию, — услышала она от Даниэлы.       Карл, который наблюдал за разговором, прочувствовал, как нечто дикое переполняет его. Хотелось спрятаться от такой пугающей холодности. Страшно было подумать о том, какая эта милашка в гневе. Взяв себя в руки, он осмотрелся по сторонам, пытаясь найти глазами саму Альсину, но, убедившись, что она до сих пор не пришла, достал сигару и закурил. — Можем идти, — блондинка кокетливо улыбнулась. Орел подставил Бэле локоть, широко улыбнувшись. Медленно обвив руку, Бэла проследовала на выход из бального зала.       Оба оказались в просторном коридоре, освещенным яркими лучами закатного солнца. Они слепили глаза, заставляя зажмурить глаза. — Как же светло! Прям как днем! — Бэла воодушевленно подбежала к окну, прижавшись ладонями к стеклу. Лёгкий сквознячок обдал лицо. Та поделилась и быстро отошла. — Что-то случилось, госпожа Бэла? — Удивлённо спросил Карл, увидев, как быстро та шарахнулась от сквозняка. — Все в порядке, господин К, — ответила та, потерев нос. — Зовите меня просто Карл. А то все К да К. — Как скажете. Просто я немного…поспешила и забыла спросить ваше имя. Прошу уж меня простить. — Все в порядке. По крайней мере вы не ведёте себя, как тот мажорик, — Гейзенберг издал грубый смешок. — А здорово вы его. Он хоть понял, что с вами связываться себе дороже. Мне так не хватало такого кавалера.       Они шли по коридору и разговаривали о многих других вещах помимо бала и жизни в замке. Карл внимательно слушал все, что говорит Бэла. Он узнал достаточно много подробностей о ее сестрах и матери и даже удивился тому, как Альсина обращалась с дочерьми. Несмотря на то, что Бэлла, Кассандра и Даниэла были не более чем экспериментальными куклами Альсины, она их безумно любила. Не уже ли каду мог устанавливать родственную связь? Да и сама Альсина не выглядела как сердобольная мамаша. — Вы впервые на балу? — Спросила Бэла, сжимая полы платья. — Эм…ну…да… — протянул Карл, поправляя воротник рубашки. — Понимаете, я занятой человек, и появляюсь редко на подобных мероприятия, — Гейзенберг надменно выпятился и, ощущая будто бы собственную важность, задрал подбородок. — Как же так? По мне так, бал — это прекрасное мероприятие. Если только на них нет грубых гостей, — Бэла отвела взгляд, вспомнив про случившееся. — Что верно, то верно. — Интересно…каково это, не побрезговать и грубо выступить против человека, наделенного какой-никакой властью? — Задумчиво спросила Бэла, слегка промолчав. — Легко и просто. Видишь несправедливость — преврати ее в обратное. Я это и сделал, но, похоже, что мало кто оценил. Эти рохли даже на драку не способны. Ссыкло…прошу прощения. — Для нас это непривычно. Хотя, к слову а насилии…       Карл напрягся. К чему она клонит? Не уже ли все-таки хочет сожрать? Да и почему она обнажила свои беленькие зубки? — Да расслабьтесь вы. Я просто хотела сказать, что и люди высшего свет ана это способны. Мама рассказывала, что несколько лет назад, когда тоже был бал, один из гостей застрелил своего слугу за то, что тот уединялся с его женой.       На последних двух словах Бэла понизила голос, будто кто-то подслушивает их. — М-да, — покачал головой Гейзенберг. — Кто бы мог подумать.       Он затянулся от сигары и выпустил кольцо дыма. Бэла закашляла и замахала рукой, разгоняя терпкий запах. Заметив, как она сконфузилась, взял сигарету в руки. — Позвольте? — Блондинка протянула руку, будто просила что-то. Она медленно сняла перчатку и машинально отбросила ее в сторону. — Что имеете в виду, госпожа Бэла? — Сигарету. — Может быть…       Бэла смерила его уверенным взглядом, будто знала, что говорит. Инженер недоуменно пожал плечами и вложил тлеющую сигару в бледную ладошку. — Сейчас будет фокус, — растянув рот в полубезумной улыбке, Бэла сжала в руке папиросу. — Зачем ты это делаешь? — Карл ошеломленно посмотрел на свою спутницу. Та только подмигнула и разжала руку. Потухшая папироса упала на пол, оставляя пепельный след, а Бэла вскинула ладонь, на которой зиял небольшой ожог. Красное пятно с остатками пепла начало мимолетно затягиваться, не оставляя после себя ничего, кроме гладкой белой кожи. — Ты… — Карл осекся, чтобы случайно не выругаться при даме. — Ты, типа, регенерируешь? — Я и не такое могу, — кокетливо подмигнула Бэла. Но, взглянув на своего спутника, пребывавшего в явном смятении, она испуганно выпучила глаза. — Простите. Я не должна была вам показывать это…просто я думала… — Да лано. Все в порядке, леди, — Гейзенберг приобнял высокую даму за талию. — Это меня удивило, но не испугало. — Нас недаром многие боятся, господин Карл, — произнесла Бэла, опустив взгляд. — Увы, моя природа бессмертия такова, что мне не вредит ни меч, ни огонь, ни вода. Это странно, не так ли?       В ответ молчание. Карл не знал, что и ответить. — Понимаю, вы удивлены. Ну конечно, с чего вдруг вам откровенничать с первым встречным? Я честно не хотела вас пугать, — Бэла покраснела еще сильнее. — Я слышал, что в нашей местности водятся вампиры, только представлял их иначе. — Как же? В виде летучих мышей или страшных ублюдков в виде упырей? — Хм…не думаю, — Карл издал легкий смешок. — Просто клыкастые люди, которые пьют кровь и портят людям жизнь. — Не скажите. Люди во многом сами ставят себе палки в колеса. Они хотят острых ощущений, хотят почувствовать свою важность, и из-за этого бросаются в пекло. Про наш бал я то же самое могу сказать. — Так вот значит как… — Орел сделал вид, что удивлен, хотя догадывался о намерениях Альсины относительно богачей. — Значит, и я должен был стать частью кровавого пира? — Что вы! Нет конечно. Вы не сделали ни мне, ни моей семье ничего плохого, — спохватилась Бэла, в смущении и неком удивлении положив руку на грудь.       «Ну-ну. Продолжай считать также», — подумал Карл, слегка усмехнувшись. — Это была идея матушки. Она очень долго готовилась к празднику, — продолжила Бэла. — Знаю, что она делает вино. Захотела поэкспериментировать? — Скорее всего. Сестры будут охотиться, а я ждала вас. — Вы не хотите пить кровь? — Просто нет настроения на охоту. Это уже так наскучило.       «Вот тебе и шанс. Я уже и так дохуя затянул с диалогом», — Карл почесал подбородок и решил переходить к активным действиям. — Слушайте. А давай развеим обстановку и пошутим над всеми? — Он заговорщически потер ладони. — Шутки? Это же удел маленьких детей, — смутилась блондинка. — Да ну? Я так не считаю. Это…это будет маленьким сюрпризом для гребаных гостей.       Бэла глупым взглядом смотрела на Гейзенберга, не понимая, зачем ему это. — Короче, если вас достали гости, то можно их немного раскачать на эмоции. А еще это шанс отмстить настырному ухажеру. — Интересно. А вдруг мама узнает? — Она-то может, да. Но ее пока что нет. Да и потом, вас могут и не наказать, по сути. — Что имеете в виду?       Карл поманил Бэлу пальцем. В его глазах читались блеск азарта и ощущение скорого успеха. Пересказав весь план, он подмигнул ей и улыбнулся. — А если бы вас о чем-то попросил человек, в которого вы влюблены?       Его голос стал мягче, чувствовались бархатные нотки, которые будто бы гипнотизировали ее. Карл медленно провел рукой по щеке и коснулся подбородка. Он приблизился к ней. От такого жеста Бэла почувствовала, как сердце в груди забилось чаще. Близко, совершенно близко. Его глаза…такие глубокие, чистые, словно родниковая вода. Почему он не снимет свою маску и не покажет свое настоящее лицо?       Едва коснувшись ее, Карл ощутил резкий укол. Это было не что-то негативное, не то, что заставляло отвернуться от отвращения, это было нечто другое. Это было какое-то странное притяжение. Не хотелось отпускать ее, а напротив, прижать сильнее и прильнуть к ее губам, ощущая привкус крови и аромат французских духов. Когда она опустилась к нему, то показалась ему намного красивее, чем была на фото. — Ох…какой рисковый вопрос… — произнесла Бэла, приблизившись к его губам еще ближе. — Но мне нужен ваш ответ… — также продолжил Гейзенберг, очнувшись от странного морока. — Занятно… — Бэла резко отстранилась. «Да твою мать!» — С огромной досадой промелькнуло в голове Карла. Блондинка выпрямилась во весь рост и задумчиво приложила палец к губам, будто что-то обдумывала. — Насколько я поняла, авантюру вы обдумали заранее. Но я ничего о ней не знаю. — Я расскажу, что делать, — Карл поправил маску. — Хорошо. Но у меня есть условие, — юбки Бэлы зашуршали. Карл напрягся. Что она может предложить? От этих вампирш можно ожидать все что угодно. В коридоре повисло молчание. — Вы снимите маску и покажете свое лицо, — прервала молчание Бэла. «Слишком легко, вампирша, — усмехнулся Карл. — Спроси ла бы что посложнее».       Снять маску для него было слишком простым поступком. Если только успеть вовремя убежать. — Непременно, барышня. Так что же, вы готовы к убийственной шутке?       Гейзенберг лукаво улыбнулся. Бэла глубоко вздохнула. С одной стороны, мать будет откровенно зла, но и отношения с поклонником портить не хотелось. Бэла сжала крепче подол своего платья и подумала: «Мне этого не простят».

***

      На кухне было душно. От кастрюль клубами валил пар, пахло специями, жареным мясом и овощным рагу. Поварихи в белых передниках и колпаках носились по кухне, представляли с грохотом кастрюли с одной плиты на другую, таскали из чуланов продукты, а стоящие у столов кухарки младшего звена ловко шинковали овощи и смачно разрезали мясо острыми тесками. — Пошевеливайтесь! — Торопила огромная одноглазая кухарка, скручивания в своих сильных руках полотенце. — Время ужина не за горами, а у вас еще конь не валялся, тупицы! — Доамна* Юмилия! — К огромной женщине подбежала кухарочка. Раскрасневшаяся от пара веснушчатая девушка глубоко дышала. Она только что стояла над кипящей огромной кастрюлей, опускала огромную тушу оленя кипяток. — Ионка не может закончить блюдо. У нее рука порезана еще с самого утра. — И что? — Взъелась Юмилия. — Как будто это ей мешает готовить? — Она молчала, но готовила, но сейчас ей стало резко плохо и не может продолжить готовку, — отчеканила повариха. — Так что ты ко мне приперлась? Самой не слабо заменить эту недотепу? — Главная кухарка обнажила в недовольном оскале зубы, два из которых оказались золотыми. — Но как же олень, доамна? — Залепетала та. — Сама им займусь. А ты доделай за ней. Ясно?! — Слушаюсь, — повариха метнулась в сторону шкафов с приправами, а доамна Юмилия, сделав усталый вид, вытерла пунцовое лицо полотенцем. Пройдясь немного взад-вперед, наблюдая за тем, как бегают ее подопечные, она остановилась около ящика с приправами. В углу женщина заприметила черный чемодан. «Странно, его же там раньше не было», — Юлия нахмурилась. Подойдя ближе, она с подозрением осмотрела свою странную находку. Кто бы мог принести его на кухню? Поток мыслей прервало внезапное жужжание мух. Кто-то, наверняка, открыл окно и запустил мух или где-то протухло мясо. Так бы могла подумать повариха, если бы не раздался за спиной приятый женский голос. — Приветствую, доамна. Как с готовкой?       Повариха резко развернулась и чуть не опрокинула стеллажи со специями. Позади стояла госпожа Бела. Она с интересом разглядывала кухню, пытаясь делать вид, что зашла по делу. — Ох, госпожа, — выдохнула Юмилия, приложив руку к груди. — Вы меня напугали… о господи, — она перекрестилась. — Как продвигается готовка? — Спросила Бэла, по-детски поджав губы. — Ох…простите, госпожа. Мы немного не успеваем… — с легкой отдышкой отчиталась повариха. — У нас проблемы со специями и небольшая задержка с мясом. Я, надеюсь, что вы не скажете вашей матушке об этом?       В маленьких глазках главной кухарки заблестели жалостные огоньки. Бэла будто бы не обратила на это внимания. — Не волнуйтесь. Не скажу. — Ох…как же здорово. И еще, — она немного замялась, — вы не заказывали какие-нибудь продукты или специи? Или ваша матушка что-то просила? — Что имеете в виду? — Я нашла это, — Юмилия указала на чемодан. Бэла подошла к странной находке и наклонилась, чтобы рассмотреть ее получше. Она будто бы сканировала его взглядом. От такой сосредоточенности кухарке стало не по себе, и она снова вытерла лоб своим многострадальным полотенцем. — Это же мой чемодан, — Бэла резко выпрямилась. — Я приказала принести его. — Но зачем он вам? — Недоумевала главная кухарка. — Я решила пошутить над гостями, — слегка усмехнулась Бэла. — Вы? Но… — Ни слова больше. Вечеринка слишком скучная, мне захотелось развеять обстановку.       Повариха оторопела. Последняя шалость одной из дочерей Димитреску закончилось тем, что несколько горничных и лакей были отравлены. Юмилия считала, что такие фокусы точно ни к чему хорошему не приведут. Но она не имела права перечить дочери своей госпожи, ведь кара за немилость была бы слишком жестока. — Но… — Домна Юмилия, ну пожалуйста… — Эм…ну…как хотите. Если только это безвредно, — Юмилия в волнении заламывала руки. — Не думаю, что это будет слишком критично, — сказала Бэла, вытаскивая чемодан из угла. Повариха поспешила помочь своей госпоже.       Замочек на чемодане интригующе щелкнул. Бэла легонько улыбалась, пребывая в предвкушении чего-то необычного, как ей казалось. Но интуиция подвела ее. Внутри оказались банки с мясом и одна большая емкость с копошащимися мокрицами. Мясистое лицо Юмилии искривилось в презрительной гримасе, и только Бэла оставалась непоколебимой. Взяв банку с мокрицами, она с интересом осмотрела содержимое. — Как наивно, господин Карл, — усмехнулась она. — Я так развлекалась, когда была маленькая. — И что вы хотите сделать? — Повариха притаилась. — Доамна Юмилия!       К Юмилии снова подбежала веснушчатая повариха. Увидев госпожу Бэлу на кухне, она неловко поклонилась. — Гости ждут ужина! Скоро подавать.              Внезапно она почувствовала на себе пристальный взгляд Димитреску-старшей и своей начальницы. Ее резко бросило в жар, а ноги начали подкашиваться. Бедняжка будто ощущала, что ей сейчас сделают выговор или еще хуже — госпожа Бэла раскромсает ей лицо. Однако, это оказалось ошибкой страха. Вид двух женщин, наделенных властью над ее работой и жизнью прямо так и кричал: «Ты должна сделать это».

***

      23:58

      В огромной столовой уже собрались гости. Рассевшись вокруг полукруглого стола, гости продолжили оживленную беседу. Никто даже и не заметил, что не хватает нескольких мужчин. Возможно, некоторые и заметили, заподозрив неладное, но предпочли думать, что они просто вышли на свежий воздух и должны скоро появиться. Дамы кокетливо обмахивались веерами, иногда пуская табачный дым в лицо собеседника. Джентльмены переговаривались то с дамами, то друг с другом.       Карл сидел рядом с Бэлой и что-то горячо с ней обсуждал. Они смеялись над смешными историями из жизни в замке. Бэла рассказывала об издевательствах над горничными, которые она искренне считала забавными, иногда хихикая и изменяла слова в предложении. Чаще всего это были «насилие», «кровь», «мясо». В ней играла скрываемая агрессия. О многих вещах Карл догадывался, но после разговора с дочерью своего врага убедился в своей несознательной правоте. Бэла все также продолжала смущенно пожимать плечиками и краснеть. Было понятно, что общение без откровенного соблазнения и нападения дается ей тяжело. Инстинкты жестко подавлялись. Причем, Бэла делала это осознанно, будто не хотела спугнуть его. Ей показалось, что откровение во время прогулки по замку напрочь отобьет желание общаться с ней дальше, но Карл держался молодцом. Как бы Бэла не пыталась завуалировать моменты насилия, Карл все равно улавливал, как тяжело ей дается игра в типичную графиню. Мало того, что Бэла вела себя несколько странно, так еще он ощущал на себе пристальный и зловещий взгляд хозяйки замка. Едва Карл поворачивался в ее сторону, как его бил легкий озноб. А вдруг она догадается? Но он пытался отвлечь себя разговорами с Бэлой.       Леди Димитреску сидела за столом и с величественным видом разглядывала присутствующих. Столько горделивых и избалованных выскочек из внешнего мира сейчас собрались в одном большом замке, даже не подозревая, что угодили в настоящую ловушку. Затянувшись от сигареты в блестящем мундштуке, Альсина зловеще улыбнулась. Она получит сегодня прекрасную партию крови и мяса, отличающихся по вкусу, запаху. Редчайшая возможность насладиться необычным лакомством прямо сейчас была возможна для нее. Больший интерес у нее вызывал странный человек в маске орла, который вел слишком оживленную беседу с ее дочерью. По движениям и громкому голову он кого-то ей напоминал. Альсина снова пригляделась к незнакомцу. Разглядеть лицо было невозможно, так как маску он не снял даже будучи за столом. По запаху было нечего сказать — дешевый одеколон и сигары, правда со знакомым запахом табака. Однако, великанша ощущала еще запахи вокруг себя, и такое бурное омбре сбивало ее чутье. Его вид уже вызывал подозрение; он не выглядел как самый настоящий джентльмен. В голове мелькнуло: «Не уже ли здесь чужой?». Но после леди предпочла думать, что это просто нувориш, который недавно только недавно начал вести свой бизнес. — Ужин подан! — Огласил лакей и взглянул на госпожу в ожидании сигнала. Все резко развернулись и, выпрямившись, будто по стойке «смирно», смиренно подняли свои острые подбородки в ожидании еды. Карл сделал то же самое, но вышло карикатурно. Бэла взглянула на него боковым зрением и слегка захихикала.        Леди Димитреску смиренно вздохнула, вздымая свою величественную грудь. Женщина кивнула лакею, давая понять, что все готовы. В столовую начали одна за другой заходить служанки с тяжелыми подносами, накрытыми крышками. Они медленно проплывали рядом со столом, ставя кушанье на белую скатерть. Они были похожи на солдат, которые готовы были к любой команде. Димитреску снова кивнула, и служанки враз подняли крышки. По залу распространился приятный запах жаркого и пряностей. После одних служанок подоспели и девушки, развивающие вино. Их в замке называли вакханками**. Горничные, разодетые в древнегреческие платья проходили между гостями, разливая известнейшее вино госпожи Димитреску по бокалам. Рядом с Карлом и Бэлой остановилась вакханка с перебинтованной рукой по самый локоть. Бледная, измученная, но стойко держащаяся, она налила вино. Руки вакханки дрожали, а по лбу текут холодный пот. Ей нездоровилось, но она продолжала медленно идти к другим гостям. Бэле это показалось подозрительным. Видимо, это и была Ионка. Но что с ней случилось?        Разнообразие блюд, их сервировка и аромат волей-неволей заставляли аппетит разыграться. Карл был поражён. Блюд было настолько много, что не сразу поймёшь, где именно копошатся мокрицы и запрятано мясо. Они едва не не забыл о своем плане, пока Бэла не напомнила ему об этом. — Мокрицы и куски почти в каждом блюде.       Она шептала ему на ухо так, чтобы никто не услышал. Карл приглянулся. Внешне было не видно ничего подозрительного. — А как ты это провернула? — Они глубоко в еде, заметить очень сложно, — Бэла снова захихикала. — Молодец, — Карл улыбнулся, стараясь скрывать злорадство. — И когда нам готовиться к панике? — Подождите. Сейчас мама скажет речь, и трапеза начнется.       Альсина, оглядев гостей взглядом хищника, медленно встала и взяла бокал с вином. Все присутствующие встали на ноги тоже взяли бокалы. — Дамы и господа, — начала она. — Я хочу поднять бокалы…       Речь прервал всхлип одной из горничных. Вакханка с перебинтованной рукой, которая стояла в стороне рядом с другими, поджала губы, сжимая перебинтованную руку. Димитреску будто бы не обратила внимания. Она продолжила. — Хочется поднять бокалы за нашу встречу. Этот бал важен для нашей семьи, да и для нашей Деревни тоже. Ваше прекрасное настроение, сверкающие наряды, да и в целом ваше присутствие вызывает восторг. Я очень рада, что вы посетили нашу скромную деревню. За вас! — Она подняла красный бокал с вином. Гости сделали то же самое. Альсина слегка отпила из бокала и, сев за стол, приступила к трапезе. Гости сделали то же самое.       Положив себе мясное рагу, Карл переглянулся с Бэлой и посмотрел в тарелку. Среди овощей и кусочков мясо что-то трепыхалось. Из-под листа салата показалась мокрица. «Хорошая работа, сучка», — подумал он, с улыбкой взглянув в сторону Бэлы, которая уплетала за обе щеки поджаренное ребрышко оленя. — Я же вам не говорил есть, — прошептал Карл, пододвинувшись вплотную к Бэле. Та, медленно прожевав кусок, вытерла губы салфеткой и обратилась к Карлу. — Это чтобы перебить чувство голода. Я уже перехватила сырого мяса в своей тарелке. Не будет сегодня моей охоты. — Так значит…       Раздался визг. — Фу! Какого черта?!       Одна из богатых дам вскочила на ноги и начала плеваться. Она извивалась, будто змея, прикрывая рот рукой. Похоже, ее тошнило. От такой неожиданности Альсина резко привстала. — Что с вами? — Спросила великанша, стараясь скрыть раздражение и добавить сострадательности в лице. Вокруг женщины собрались служанки. — Мне…мне нужно в уборную… — пробубнила женщина. — Я, видимо, съела что-то… — Сопроводите леди, — сурово сказала Альсина. Две служанки взяли под руку даму и вывели из зала. Один из джентльменов, что сидел рядом с дамой, с неким интересом посмотрел на тарелку соседки по столу. Среди нарезанных овощей и кусков мяса он увидел что-то мерзкое, перебирающая мелкими ножками по еде. Он сконфузился и посмотрел в свою тарелку. Среди листьев салата и помидоров лежали ошметки сырого мяса, по которому тоже ползали мокрицы. Франт брезгливо сглотнул и обратился к своему соседу. — Вы…ничего не замечали подозрительного…в тарелке? — О чем вы? — Аристократ с седыми бакенбардами чуть не выронил вилку. Взглянув на мерзкое содержимое ужина, он в ужасе простонал: «О боже!» и схватился за грудь. По залу прокатился гул возмущения. Кассандра и Даниэла недоуменно переглянулись. Они больше всех не понимали, что происходило. Альсина скривила губы и сжала руку в кулак. — Что, черт подери, тут происходит? — Процедила она сквозь зубы. — Кто портит мою охоту?       Маленькая мокрица, которая выбралась из-под листа капусты, расположилась на белой тарелке Альсины, стараясь быстро уползти куда подальше. Едва бедняжка перебралась на стол, как была раздавлена тяжелым кулаком Димитреску. Скрывая недовольство, женщина взяла ложку и слегка постучала по бокалу с вином. — Попрошу успокоиться. Леди и джентльмены, я понимаю, почему вы так обеспокоены. Я думаю, что это была чья-то плохая шутка, — пытаясь выдать смущение, произнесла Альсина. — Кто же это у вас такой шутник? — Возмутился франт с пышными усами. Его голосами поддержали и другие гости. — Возможно, это был кто-то из поваров или слуг. Как бы то ни было, я решу этот вопрос. Виновники будут найдены и наказаны.       Голоса стихли, но в воздухе повисло некое напряжение. Пронзающая тишина заставляла сжаться, чувствовать себя неловко, будто ты совершил непоправимую ошибку. Карл иногда поглядывал то на Бэлу, то на Альсину и ожидал, что будет дальше. Великанша встала из-за стола и прошла мимо вакханок. Ионка — вакханка с перебинтованной рукой — стала еще бледнее, едва хозяйка замка прошла мимо. Остановившись рядом с ней, она пронзительно взглянула в глаза бедняжки. Ее снова бросило в жар, а ноги подкосились. — Какая жалость, — проговорила Димитреску, приукрашивая голос нотками пафоса. — Как же мне не хотелось устраивать показательную порку перед гостями, но…       Димитреску усмехнулась. — Постойте, — вмешался один из гостей — бизнесмен с пышными усами — подошел к хозяйке замка. — Вы же не собираетесь прямо сейчас отчитывать этих юных леди? Вы же понимаете, что они могут быть и не виноваты, — он замахал руками, от чего напоминал маленького ребенка, пытающегося оправдаться перед матерью. Альсина сконфузилась. — Если кто-то совершил подобную «шуточку», то наказание могут понести практически все. — Но это же слишком.        Димитреску гневно оскалилась и, выпустив длинные когти, замахнулась на франта, пронзив его насквозь. Насадив беднягу на когти, она отбросила его вс торону. На бледном лице исказилась гримаса непередаваемого ужаса. Женщины вскрикнули, увидев кровавое зрелище, а мужчины вздрогнули. Карл привстал со стула. Он не скрывал своего искреннего удивления. Несмотря на то, что реакция разозленной Альсины была предсказуема, но не думал, что она не выдержит так скоро. — Похоже, это было слишком плохой идеей, — шепнула Бэла. — Она в ярости. — Ничего. Надеюсь, что все можно замять, — попытался оправдать ситуацию Гейзенберг. Но мысли и чувства его были иными. Он ликовал, наконец-то эта гигантская мразь показала свое истинное лицо. «Шутка» была в действии. — На чем я там остановилась? — Гневно проговорила Димитреску, не прекращая прожигать взглядом вакханок. — И кто же из вас?       Она не договорила. Напуганная Ионка пошатнулась и, жалобно простонав, потеряла сознание. Вокруг собралась ошарашенная толпа. Столько из ряда вон выходящих событий случилось за один вечер. Вокруг подруги собрались другие вакханки. Их растерянный вид пугал не меньше. они лепетали что-то, перешептывались, некоторые крестились. Две служанки, что поймали и опустили Ионку на пол, щупали ее лоб и лебезили: — Зачем она вообще сегодня решилась работать? От готовки отстранили, так еще и в официантки напросилась? Куда она лезла? Знала же, что станет плохо.       Ионка резко дернулась и застонала. Ее била дрожь, тело тряслось будто в эпилептическом припадке. Она закатила глаза и, хрипя, пыталась что-то сказать. Внезапно она резко оттолкнула от себя подруг и, двинувшись вперед, упала на четвереньки. Впившись ногтями в пол, Ионка захрипела. Из горла вырывался уже не женский стон, а животный рык. В один момент ее кожа начала грубеть и постепенно покрываться шерстью, руки и ноги начали принимать форму когтистых лап, платье на спине разошлось по швам, превратившись в лохмотья. Русые волосы, забранные в греческую косу, распались по плечам. Чудовище подняло обезображенную морду и бешено зарычало. Милое личико Ионки покрылось шерстью, зубы превратились в клыки, а глаза агрессивно горели. Собравшиеся люди с ужасом отпрянули от нее. — Твою мать… — произнесла Альсина, выпустив когти. Ликанка зарычала и, истекая слюной, бросилась на стоящую неподалеку женщину. Раздался женский крик. Оборотень замахнулась своей когтистой лапой и рассекла лицо богатой дамы. Прокусив ей шею, она жадно начала поедать плоть. — Карл, это тоже часть плана? — С неким испугом спросила Бэла. — Вот этого я реально не планировал. Нужно уходить. Она сейчас может позвать других ликанов.       В зале началась паника. Мужчины спешили вывести женщин из зала, а бывшие красавицы бизнес-леди заливались слезами, размазывая косметику по лицу. — Девочки, чего вы ждете? Догоните гостей! — Скомандовала Альсина. Кассандра и Даниэла кивнули и, вооружившись серпами, которые они держали под юбками, превратились в рой мух. Сама же Альсина бросилась на ликанку, но та ловко уворачивалась от атак бывшей хозяйки и уже ринулась в сторону Бэлы и ее поклонника. — Спасайтесь, — пролепетала она, чмокнув поклонника в щеку. — Но… — Гейзенберг смутился. — Сделайте вид, что тоже бежите. Я вас не трону, душа моя, — будто бы с мольбой произнесла Бэла. — У нас нет времени на притирки.       Позади Бэлы раздался рык. Чудовище ринулось на Бэлу. Увидев боковым зрением, как на нее бежит разъяренная Ионка, она со всей силой толкнула Карла к двери, а сама превратилась в рой мух и вылетела из комнаты.       Отлетевший к стене Карл потер ушибленное плечо. Не уже ли она и правда не решилась трогать его, а заняться только мажорами? Он быстро выбежал из столовой и помчался по коридору. Пробежав немного, Гейзенберг забежал за угол. Переведя дыхание, он поправил маску. Несколько перьев упало на пол. Он не ожидал такого поворота. Ликан в его планы точно не входил. — Блять, блять блять! Нужно выбираться отсюда, пока эта одичалая не позвала друзей, — произнес он.       Раздался рык. Выглянув из-за угла, Карл увидел, как по коридору несется раненая ликанка. Обезображенная морда была вся в крови, а бок был рассечен когтями Альсины. Видимо, она успела нарваться. Теперь ищет, где хватануть свежего мяса и учуяла Карла. Нужно от нее избавляться как можно скорее. Пошарив по карманам в надежде обнаружить что-то колющее или режущее, Карл издал разочарованное «сука». Оглядевшись, он увидел рыцарские доспехи с мечом. «Подойдет» — блеснула надежда. Гейзенберг машинально вырвал из железных перчаток доспеха меч и предстал перед ликанкой. — Я тебе, блять, устрою вечеринку, — произнес он. Оборотень в бешенстве кинулся на Карла, брызжа слюной и устрашающе рыча. Карл увернулся, выставив клинок вперед. Опомнившись от такого чудовище повернуло голову в сторону противника и, привстав на задние конечности, ринулось вперед, замахиваясь лапами. Карл парировал удар лезвием, оставив раны на лапах оборотня. Изловчившись, он пнул ее ногой так, что она отлетела в сторону в сторону. Ионка увернулась от удара и схватила Гейзенберга за ворот рубашки. Подняв над собой, она со всего размаха, ударила Гейзенберга об оконное стекло. Карл застонал от боли. Он почувствовал, как по лбу тонкой теплой струйкой потекла кровь. По телосложению инженер был крепкого, но тут он понял, что начинает терять сознание. Ударив еще разок об стекло, оборотень отбросил Карла в сторону. Меч выпал из его рук, а сам Гейзенберг медленно привстал и начал подниматься по стене. Голова кружилась, а кровь застилала вид. — Как дам просраться, уеба, — тряхнув головой, произнес он, сконцентрировав в себе всю силу, данную каду. Металлические доспехи вмиг поднялись в воздух и ринулись на Ионку. Она успела прикрыться лапами, но некоторые доспехи смогли задеть ее. Некоторые доспехи улетели в сторону окна. Раздался тонкий звук бьющегося стекла. Доспехи напрочь вылетели из замка на улицу. За окном лил ужасный ливень — второй за весь месяц. Пахнуло холодом. Ощутив ночную прохладу и увидев свет полной луны, чудовище приблизилось к окну и страшно завыло. Карл понял: она зовет своих. — Да еб твою мать! Катись ты в ад! — Взревел Карл. Пошевелив рукой, он ощутил магнитные волны в своей руке. Меч, который лежал неподалеку, сразу же оказался в его руке. Карл поспешил встать. Голова еще немного кружилась, но, взяв себя в руки, он ринулся на ликанку. Раздался звон метала и звук разрезанной плоти. Ликанка заскулила и опустила морду. Она была пронзена насквозь. Истекая кровью и пеной, она упала замертво. — Ну все. Пора валить, пока эти ублюдки не пришли, — Карл тяжело дышал. Вытерев кровь с рассеченного лба, он бросился по коридору в надежде отыскать выход. События приняли совершенно иной оборот, который был Гейзенбергу не на руку. Это был провал.