В тайне от матери

      Луна вышла из-за туч. Холодный ветер, пронзающий насквозь, усилился. Тусклый свет падал на серые башни замка Димитреску, делая его еще более пугающим. Сидящие на крышах вальномии встрепенулись и взвились в воздух, издавая пронзительный крик. Они будто бы почувствовали опасность, а дикий вой, раздавшийся из окна одной из башен настораживал чудовищ, заставляя их, подобно воронам, покинуть свои насиженные места и, приготовившись к нападению врагов, влететь. Вой резко прервался, но не прошло и пяти минут, как в дали раздалась череда таких же протяжных волчьих завываний. Они приближались к замку. Протяжный скулеж из дальней башни был своеобразным сигналом о помощи, что их сородича могут убить в любой момент. Но прервавшийся звук, проникновенный во внутреннем напряжении, давал отчетливо понять, что за «своего» нужно мстить, даже если придется пролить кровь.       Большинство ликанов сторонилось замка Димитреску. Они испытывали животный страх, едва завидев множество башен с острыми шпилями и огромные опускающиеся средневековые ворота. Только отчаянные и безумные ликаны, не подчиняющиеся вожаку всех деревенских ликанов, осмеливались сунуться в это проклятое место. Но сегодня колокол в старой церкви на окраине трезвонил изо всех сил. Селяне в испуге закрылись по домам. Знамение. Сегодня Волчья ночь — время, когда ликаны выходят на улицы Деревни и начинают устраивать свои порядки. Во время ночи о прогулках под луной стоило забыть, ведь голодный оборотень не будет разбираться, заблудился ты или просто вышел покурить или в туалет. Еще хуже приходилось животным. Оборотни не брезговали залезать в загоны и пожирать скотину именно там. И жители были бессильны. Ликан мог сожрать любого. Животный запал пересиливал страх, и ничто уже не могло остановить монстров, ищущих свежего человеческого мяса.              Было в этой ночи что-то иное. Последнее нападение оборотней жители пережили в позапрошлом месяце, и в тот период времени жертв было достаточно. Священнику и гробовщикам тогда нашлась работа. Однако, на этот раз толпа ликанов с диким воем и рычанием двигалась к замку Димитреску, даже не замечая на своем пути ни заблудшего алкоголика, ни выбежавшего из загона животного. Они неслись со всех ног в место, откуда слышали вой сородича о помощи. Уроды приближались к входу в замок. Орава ринулась к огромной резной двери, стараясь дружно выбить ее. Прилагая усилия, падая от столкновения с дверью, им удалось добиться треска древесины. Это только подзадорило чудовищ, и они продолжили ломать дверь. Внезапно рычащая толпа расступилась. Несколько ликанов тащило на своих плечах таран в виде деревянной балки, которую успели наспех вырвать еще в монастыре в нежилой секции. Они со всей силы ударили по двери, но та не поддавалась. Толпа зарычала, кто-то даже завыл. Но попытка прорваться внутрь продолжилась. Удар, еще удар. Снова раздался треск дерева. Дверь потихоньку начала поддаваться. Ликаны с новой силой ударили тараном. Еще один толчок. Дверь разлетелась в щепки, а оборотни ликовали. им удалось прорваться. С диким воем и лаем они двинулись по коридорам замка. Бессмысленная отвага стаи подкреплялась инстинктами. И, как бешеному животному, монстрам и в голову не приходило, что они зашли на слишком опасную территорию.

***

      В полупустые коридорах замка гулял сквозняк. Душный воздух был разбавлен порывом холодного ветра. Сквозняк заполнял пространство, от чего по коже мурашки. В первый раз Карл ощущал себя не в своей тарелке. Не привыкший бояться ничего и никого, теперь он ощущал, как внутри закралась странная дрожь. Она распространялась по всему тело, заставляло бежать со всех ног. Но он понимал, что только трус может сбежать от опасности, не пытаясь даже ей противостоять. Если бы он проиграл одному из ликанов и сбежал, то это считалось бы тактическим отступлением, но странная нагнетающая тишина только накаляло обстановку. Он уже сорок минут бродил по замку, пытаясь выследить, где его могут подстерегать враги. Если ликанка успела позвать других оборотней, то ему точно не сдобровать, не говоря уже о бешеных дочках Альсины и о ней самой. Видимо, она не решилась медлить и начать резню сейчас. Если вдруг она узнает о нашествии оборотней, то может начаться самая настоящая бойня почище той, что могла происходить сейчас. И Урьяжу — главе ликанов — придется несладко как от Альсины, так и от Матери Миранды. Как бы Гейзенберг не жалел о том, что вообще пошел на вечеринку, он понимал, что ничего не изменить. В этом происшествии он не виноват, что к счастью. Но даже это не радовало.        Повернув налево, Гейзенберг услышал впереди звуки. Это были людские крики, но они прервались рыком и воем. Карл пригнулся и тихонько подкрался к комнате. Там находилось три ликана, которые терзали трупы гостей. От них практически ничего не осталось, кроме кровавых ошметков и багровых пятен. Они с удовольствием пожирали плоть растерзанных тел, пачкая свои морды и довольно скуля. «Блять. Приперлись, — подумал Карл. — Но где же остальные?»       Внезапно оборотни подняли головы. Раздалось жужжание, комната заполнилась роем черных мух. Они кружились под потолком, описывая хаотичные фигуры. Видно, что насекомые были настроены агрессивно. — Вы ворвались в наш замок и устроили мародерство! Если бы здесь была наша мамочка, то вы бы поплатились намного жестче! — Раздался голос Бэлы. Стая черных мух спикировала вниз, принимая форму женской фигуры. Она была в красном платье, которое порядочно успели порвать другие ликаны, держала в руках серп, по ее лицу стекала кровь, а высокая прическа из волос распалась на золотые локоны. Она агрессивно оскалилась и издала рык. Карл смотрел на эту внешне хрупкую красавицу и не верил собственным глазам, что перед ним та самая милая девушка, которая неловко смеялась, кокетливо покачивала плечиками и в стеснении краснела. Теперь это была суровая воительница, готовая в любой момент раскромсать своих противников. Трое ликанов обернулись на ее голос и, рыча и брызжа слюной, встали на задние лапы, оскалив свои пасти.       Карл привстал на ноги. «Она не справится одна. Придется ей помочь. Лишь бы только Альсина не пришла сюда», — мелькнуло у него в голове. Разжав рукоятку меча, он сконцентрировался на своем теле. По рукам от груди прокатилась вибрация, которая будто бы вырывалась из тела, заставляя окружающую среду вибрировать. Меч завис в воздухе рядом с ним, а сам инженер приподнял руку. Оглянувшись назад, Гейзенберг огляделся, чтобы заприметить хоть что-то железное. Он снова увидел доспехи, стоящие вдоль стен. Карл вскинул руку. Из железных перчаток доспехов машинально вылетели копья и мечи. Они подвисли в воздухе рядом с Карлом, а тот в свою очередь выжидал удобное время, чтобы напасть.       Один из оборотней накинулся на Бэлу, но та вовремя успела обратиться в мух и уклониться от удара. Ликан был в замешательстве. Его жертва так быстро ускользнула, и он даже не понял как. Не успев сообразить, ликан жалобно заскулил, получив удар серпом по шее. Бэла яро махала своим оружием, вырывая лезвие из грубой плоти противника.       Она настолько увлеклась, что не заметила, как на нее напал еще один. Замахнувшись лапой, он содрал несколько лоскутов ее платья. Бэла резко обернулась и с диким ревом замахнулась серпом. Но ликан успел пригнуться и напрыгнул на Бэлу, повалив ее на пол. Серп выпал из рук. Внезапная атака сбила ее с толку.       Бэла вскинула руки и попыталась оттолкнуть чудовище от себя. Слюна вперемешку с кровью капала ей на лицо, когти противным звуком царапала блестящий пол. Ликан вскинул голову и триумфально зарычал. Он впился в шею дочери хозяйки замка. Бэла вскрикнула, она почувствовала, как зубы прокусывают шею. В ушах зажужжало. Мухи, из которых состоит ее плоть, взвились вверх. Они беспорядочно разлетались по комнате а во рту почувствовался железный вкус. Изо рта тонкой струйкой потекла чёрная кровь. Она закашляла и снова попыталась отпихнуть ликана от себя. Тот только заревел и снова нагнулся к Бэле.       Только он хотел снова прокусить шею и насладиться юной плотью, как тут же был снесен с ног копьем. Оно пронесло его до решётчатого окна. Бэла присела на пол, катаясь за шею. По подбородку стекала чёрные капли. Хоть рана быстро затянулась, она все равно ощущала какую-то потерю сил, будто мутант не прокусил ей шею, а просто забрал лишнюю энергию боя. Подняв взгляд, Бэла ошарашенно смотрела на Карла, который вальяжной походкой прошел в комнату. За его спиной левитировали копья и мечи. — Некрасиво так обращаться с девчонками, — усмехнулся он, глядя на одного из ликанов, который в непонимании вертел своей уродливой головой. — Вы тут в гостях, мрази. Раз заявились на праздник, то будьте добры, съебитесь нахуй. Вас сюда не звали.       Ликан взревел и бросился к Гейзенбергу. Добежать бедняга не успел. Он был тут же снесен колющими и режущими предметами с ног. Чудовище чудом устояло на ногах, прикрывая морду лапами. Боль сковывала его лапы. Он медленно приподнялся и попытался встать. Чудом поднявшись, монстр зарычал. Карл вскинул руку и указал на ликана. Один из мечей взвился в воздух и полетел прямо на оборотня. Тот успел сообразить, что его может пробить насквозь, и поспешил пригнуться. Меч с ювелирной точностью пролетел прямо над головой ликана, слегка задев его по голове, и, пройдя сквозь вертикальные решетки, врезался в оконное стекло. Противный звук бьющегося стекла наполнил комнату. Осколки полетели на пол, а комнату начал заполнять холодный воздух. — Нет! — Заорала Бэла, отползая подальше от потока холодного воздуха. Прохлада обдало лицо, но она ощутила резкую боль, будто холод, пробираясь под кожу, резал ее изнутри. Как бы она не пыталась сбежать, холод уже успел распространиться по комнате. Она замерла от испуга и уставилась на ликана и идущего к нему Карла, за которым тянулся шлейф из клинков и копий. — Как ты меня заебал, — процедил сквозь зубы Гейзенберг, снова направив клинки на ликана. Тот хотел было подбежать к Гейзенбергу и впиться в него своими острыми зубами, как в него прилетел весь арсенал клинков, который был у Карла. Гейзенберг сжал кулак, мечи враз вошли в плоть оборотня по самую рукоятку. Мутант выглядел как подушечками для ниток и булавок. Тот заскулил и обмяк. Карл резко разжал руку, и клиники вырвались из ликана. Истекающее кровью тело упало на пол.       Поправив шляпу, Карл самодовольно усмехнулся и взглянул на Бэлу, которая лежала на полу и дергалась в конвульсиях. Ее руки начали покрываться белыми пятнами. Холод буквально парализовывал ее. Гейзенберг метнулся к ней, сняв пиджак. — Че это с тобой? — Спросил Карл, опустившись на одно колено. Он в первый раз видел такое. Бэла лишь с мольбой посмотрела на своего спасителя и пролепетала: — М…мне холодно… Помоги.       Карл, недолго думая, накинул на Бэлу пиджак и помог ей встать. Он вывел ее из комнаты и усадил вдоль стены. Бэла тяжело дышала, кутаясь в пиджак Карла. Белые пятна начали затягиваться, а боль по всему телу постепенно отступала. — Значит, холод не переносишь? — Спросил Карл, приложив руку ко лбу Бэлы. — Это страшная пытка для меня. Самый настоящий кошмар, — едва шевеля губами, произнесла Бэла. — Вот такова плата за вечную жизнь и отсутствие боли.       Бэла дрожала и куталась в пиджак. Она тяжело дышала — последствие пережитого ужаса. Внутри бушевал целый ураган эмоций: и страх, и восхищение, и влюбленность. Она много читала о том, как прекрасный мужчина спасает девушку в беде, хотя Бэла никогда себя такой не считала. Готовая ринуться в бой под воздействием жажды крови, она могла порубить любого за долю секунды. Но теперь, когда ее спасли, она не знала, как себя ощущать. Это было в новинку для нее.       Бэла приподнялась и стиснула своего спасителя в объятьях. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Пропищала она, не прекращая тяжело дышать. Несмотря на хрупкое телосложение, хватка Бэлы оказалась сильной. Калу аж перехватило дыхание. — Спокойно. А не то еще ребра сломаешь, — Гейзенберг высвободил руки и мягко положил на плечи Бэлы. — Это пустяк. Я просто помог тебе с ликанами. — Ваша сила…не подозревала, что вы обладаете подобным. Я в шоке. — Теперь знаешь. Только, — он приложил палец к губам. — Матери ни слова.       Он щелкнул пальцем, и в его руках моментально оказался серп Бэлы. Он протянул его подруге и харизматично улыбнулся. — Вы повели себя, как настоящий джентльмен. Я не думала, что… — она была вне себя от восторга. Ее мечты начинали сбываться. Герой ее романа, пусть и не настолько идеальный, все-таки пришел и спас ее. Несмотря на необычный способ помощи в беде, это было самым запоминающимся моментом вечера. — Проехали. Три ликана, делов-то. — Я не о том. Вы не бросили меня умирать под сквозняком, — она крепко сжала его руки в своих. Ее глаза блестели как у девочки, увидевшую на витрине красивую куклу. — Я у вас в долгу, господин Карл. Просите у меня что угодно! Я все сделаю!       Она чуть было не прыгала от радости, ведь осознала, что ее спас тот человек, которого она сочла за глубокий идеал. Она уже и забыла о том, что заручилась с ним на его лицо под маской, но радость от спасения и накатывающая пелена влюбленности перекрыли это желание напрочь.       Недоумевающий Карл смотрел на это странное зрелище. Перед ним достаточно сильная вампирша, дикая и кровожадная, но ведущая себя дергано и радостно. Впервые он сталкивался с такой реакцией. В глубине души ему было приятно осознавать, что кто-то оценил по достоинству его силу. Матерь Миранда редко когда кого-нибудь хвалила из владык. Если уж она и удостаивала кого-то вниманием, так это Альсину. Она больше всех подлизывалась к Миранде, заявляя о своих удачных экспериментах на людях, в частности, с их кровью. Гейзенберг же был чем-то вроде удавшегося эксперимента, который мог посоперничать в своей эффективности с другими более удачными, коим была Альсина. Карл показывал потрясающие результаты металлокинеза, как например, перемещение на фабрику огромного танка с фронта Второй Мировой войны или манипулирование разрушенными железными трубами на фабрике. В прочем, сила силой, но радовала ли она самого Карла? Отчасти нет, ведь он не просил делать его магнитом из плоти и крови и быть еще за это благодарным, но, ощущая преодоленную грань человеческих возможностей, Гейзенберг уже не чувствовал себя слабым. Ему подчинялись импульсы, магнитные волны, а это уже говорит о многом. Он выше всех этих мешков с костями и мясом, он способен на многое. Восхищение Бэлы только подогрело его эго, а в голове уже созрел блистательный план побега. — Если хочешь сделать что-то для меня, то помоги мне сбежать. И помни про то, что обо мне лучше не говорить. — Я все сделаю, как скажете, — Бэла крепко сжала руки Карла. Оглядевшись по сторонам и прислушиваясь, Бэла продолжила путь. Убедившись, что ликанов нет поблизости, она взяла за руку поклонника и повела вперед. — В замке есть потайной выход. Я покажу вам, где он находится.       «Надеюсь, что там не будет блядский сюрприз из окровавленных крюков и топоров», — подумал Гейзенберг, следуя за Бэлой. Пройдя по коридору, оба спустились по лестнице. Бэла внимательно осматривалась по сторонам, пытаясь учуять опасность. Ощущения во время неистовства обострялись. Противный запах шерсти, пота и нечистот улавливался очень хорошо. Особенно на дальних расстояниях. Такова была природа Бэлы. Но сейчас она не чувствовала его, и можно было спокойно идти.              Пройдя немного вперед, Бэла резко остановилась около статуи Богоматери с позолоченным лицом. Но почему-то от нее не веяло той безопасностью, которая ощущается от взгляда на икону. Она хоть и выглядела смиренной, но почему-то навевала тоску и потаенный страх. — И что теперь? — Спросил Карл. — Мы, разве, дальше не идем?       Бэла ничего не ответила. Она обхватила своими тонкими пальчиками выпирающую ручку младенца и опустила вниз. Статуя подалась вперед и отъехала в сторону. Старая каменная лестница уходила во тьму. Ошметки паутины лохмотьями повисли на стенах, а от самого прохода повеяло холодом. Бэла поспешила отпрянуть от прохода, чтобы снова не покрыться белыми пятнами. — Это самый первый черный ход из замка. Его не использовали очень долго, но заваливать не стали. Матушка считает, что из-за ремонтных работ может пострадать конструкция стены.       Бэла указала наверх. Обои слегка пузырились именно в том месте, где находилась статуя. Видимо, время все-таки не пощадило замок, и он уже постепенно начал покрываться уродливыми морщинами трещин. — Знаете, после того, что учинили эти животные, ремонт вам точно пригодится, — Гейзенберг натянуто улыбнулся. Обстановка не располагала к шуткам, поэтому вместо чего-то колкого и едкого он предпочел искусственную эмоцию. Улыбка резко стерлась с лица, когда Бэла со словами «У нас мало времени» вручила поклоннику канделябр. Он уловил, что она мешкает. По всей видимости, она учуяла ликанов. — Бегите что есть сил отсюда, — сказала она, приблизившись к Карлу. Положив руки ему на плечи, она глубоко вздохнула. Глаза наполнились слезами, которые тоненькими ниточками рассекали прелестное личико. На минуту Карлу стало жалко ее. Все мечты растоптаны, вечеринка превратилась в кровавую баню из ликанов, вампиров и людей, а мужчина, с которым она провела большую часть праздника, должен покинуть замок. Все пошло наперекосяк. Теперь Гейзенберг жалел, что вообще решился на отвлекающий розыгрыш. Юная Димитреску готова была разреветься у него на груди. — Оу…мне очень жаль, что вечер испорчен, — сказал инженер, слегка потупив взгляд. — Не стоило мне вас подговаривать…       Бэла смахнула рукой слезы и улыбнулась. — Нет, что вы, господин Карл. Вечер с розыгрышем был бы намного лучше, если бы не такая досада. Просто грустно от того, что вы можете забыть меня или сгинуть в катакомбах. Я страшусь не дождаться от вас весточки после случившегося. Мне было приятно находиться с вами, хоть вы и не блещете манерами.       Эти слова до глубины души тронули Карла. Еще никто не говорил ему подобных слов. Он почувствовал, как внутри разгорается что-то теплое. Он понимал, ч то ему приятно слышать эти слова, хотя раннее он принять их за сюсюканье и телячьи нежности. Внезапно Бэла нагнулась и легонько поцеловала его в губы. Оторопевший Гейзенберг чуть не выронил из рук канделябр, но вовремя спохватился. — Я…я пошлю вам весточку, госпожа Димитреску, — произнес он, слегка заикаясь от смущения. — А теперь бегите! — Крикнула Бэла, обернувшись. Несколько ликанов бежало по коридору, размахивая дубинами. Несмотря на то, что они находились достаточно далеко, двигались они очень быстро.       Не прошло и нескольких минут, как Карл скрылся во тьме подземного хода. Бэла метнулась к статуи и дернула за ручку младенца. Статуя медленно и со скрипом вернулась на прежнее место. Резко развернувшись, Бэла вооружилась серпом и, покрывшись роем мух, ринулась на оборотней. — Теперь вы мне не ровня! — Заверещала она, замахиваясь серпом.

***

      В замке царил сущий ад. Повсюду окровавленные тела и порченная мебель. Натертый до блеска пол украшали уродливые полосы от когтей и острых бит. Оборотни, скучившись в одной из комнаток, пожирали добычу, а кто-то зализывал раны. На полу валялись ошметки человеческой плоти — остатки от гостей и некоторых прислуг. Это была маленькая стайка ликанов, которой удалось выжить в стычке с огромной женщиной с когтистыми пальцами. После нападения оборотней леди Димитреску готова была рвать и метать от ярости.       Эти твари ворвались в замок разгромили его и сожрали их добычу. Мало того, они умудрялись безжалостно нападать на любимых дочурок. Порча имущества и провальный кровавый пир меркнет по сравнению с посягательством на безопасность дочерей. Мимолётное она видела, как Кассандра защищается от одного из ублюдков. Мать и гордилась ею, и одновременно волновалась. Однако, другие ликаны спешили отвлечь ее от материнских прений. Но она с решительностью и злостью насаживала мутантов на когти. Женщина неистововала. Она обязалась найти каждого, кто посмеет еще с ней тягаться.       Многие из оборотней позорно сбежали, видя, как их соплеменников рубит хозяйка дома. Сейчас оставшаяся группка сбежавших собралась в одной из комнат. Бежать больше было некуда, они сами попались в свою ловушку. Высокая леди могла появиться где угодно, чтобы нанести удар. Несмотря на свой высокий рост, леди Димитреску могла ходить очень тихо. Мягкая походка очень сильно помогала при поимке добычи. Она могла появиться из потаенной двери, коих в замке было много, или на нее можно было ненароком наткнуться в коридоре или она могла появиться в комнате в самый неожиданный момент. Несколько чудовищ находились у входа, караулили хозяйку замка. В коридоре царила пустота. Казалось, что опасность миновала, и леди находится в совершенно другом месте. Но все равно ощущалось какое-то напряжение. — Думаете, можно скрыться от меня, глупые шавки? — Раздался грозный громовой голос Альсины Димитреску. Она вышла из маленькой дверки в другом конце комнаты. Великанша выпрямилась в полный рост и, с гримасой злости, выпустила когти. Ликаны вжались в стену, жалобно скуля и выпучивали на нее свои пустые глаза. Рядом с Альсиной появились три роя черных мух, которые превратились в трех девушек с серпами и в порванных платьях. Четверо женщин медленно приближались к оставшимся оборотням. Монстры в панике метнулись в сторону, запинаясь и тяжело дыша, выбежали из комнаты. Не слишком хотелось умирать в этом замке. Похоже, неистовство отпустило уродов, дав место животному страху. — Нам догнать их, мама? — Спросила Кассандра, поглаживая лезвие своего серпа. — Не стоит, дорогая, — сурово ответила Димитреску, выдержав паузу. — Эти трусы сами рано или поздно найдут свой конец. Это трата времени.       Оглядевшись вокруг, Альсина раздраженно вышла в коридор. Дочери проследовали за ней. Бэла ощущала некий страх перед матерью. Она боялась, что если раскроется правда про тайного поклонника и неудачный розыгрыш, то ей точно не сдобровать. Внутри глухо колотилось сердце, а в теле ощущалось напряжение. Мышцы будто налились свинцом, шагать стало почему-то тяжело. Это волнение, то самое, которое испытывала любая главная героиня любовного романа. И Бэла ощущала себя также, но не перед возлюбленным, когда окутывает приятная тяжесть, а перед матерью. — Это была самая лучшая вечеринка! — Радостно крикнула Даниэла, вскинув руку с сжатым кулаком вверх. — Ну да, конечно. Не считая ремонта в замке, — закатила глаза Кассандра. — Ну а что? Хоть как-то повеселились, — рыжая пожала плечами и глупо улыбнулась.       Внезапно Альсина остановилась и развернулась к дочерям. Теперь ее лицо выглядело серьезно. Похоже, предстоял неприятный разговор. По спинам троих пробежал холодок. Улыбка быстро сошла с лица Даниэлы. — Девочки, я все прекрасно понимаю, вечеринка и правда была слишком скучной, чем ожидалось. Но такие розыгрыши с едой — это неприемлемо. Признайтесь, кто это сделал?       В ответ молчание. Сестры в упор смотрели на Альсину. Кассандра и Даниэла не понимали, что происходит, и переглянулись между собой. Бэла старалась сделать вид, что ничего не понимает. — Если вы мне скажете, зачем, я смогу вас понять. Наказания жесткого не будет. Всего лишь получите кусок мяса меньше. Ничего личного. — Мы тут не причем, мама, — заговорила первой Даниэла. — Хотя, очень хотелось сделать подобное. — Так значит? — Но нет, я этого не делала... — Я уж точно этого не касалась, — Кассандра сложила руки на груди и холодно посмотрела вверх.       Бэла не могла больше терпеть. Паника накатывала с новой силой. Вот-вот она проговорится. Если мама узнает про Карла, то она потеряет связь с ним окончательно. Хотя, они только один раз виделись в живую. Нет. Она не может так больше. — Это моя идея, — протараторила Бэла. Кассандра и Даниэла с удивлением посмотрели на нее. От кого уж точно они не ожидали такого, так это от их старшей разумной сестры. Альсина с удивлением взглянула на дочь. — М…мне так жаль, — Бэла потупила взгляд в пол. — Деточка моя, — мать подошла к ней и нежно приложила руку к ее личику. — Почему ты решилась на это?       Ее голос стал звучать мягче. Она практически не злилась, ведь виновница созналась. Было видно, что она искренне раскаивается. И как же можно испытывать подобное к своим дочерям?       Странные чувства сейчас накрыли старшую Димитреску с головой. Как ей объяснить свою мотивацию? На размышление давалось несколько секунд, пока мать раздобрела, — Я подумала, что кровь будет вкуснее, если они испытают омерзение или страх, — быстро нашлась Бэла. — Вот как. Логично, но очень странный способ вызвать эмоции. Прости, Бэла, но тебе не достанется сегодня большого куска мяса Уж прости, твой розыгрыш был неуместен и глуп, — сказала Альсина. — К сожалению, такое вот наказание. Да и добычи у нас достойной очень мало. Не против ли ты?       Бэла глубоко вздохнула и произнесла: — Нет, мама, я не против.