В тайне от матери

      «Только бы успеть…только бы сбежать…»       Мушиный рой, суматошно жужжа и хаотично балансируя между железными балками и навесами, летел вперед. Жуткое гудение эхом отдавалось в коридорах. Насекомые судорожно метались из стороны в стороны, будто искали, куда лучше лететь, а между тем позади раздавался рев бензопил. Казалось, что Штурм во-вот настигнет ее и порежет на мелкие кусочки. Хоть Бэла была устойчива к боли и ранениям, этой способности она не всегда радовалась. Не хотелось бы собирать себя по частям, а потом долго отлеживаясь в комнате, залечивая раны, хоть все ранения быстро затягивались.       Укрыьие сейчас бы не помешало. Наверняка на заводе можно спрятаться за каким-нибудь станком или трубами. Но ничего из этого Бэле на глаза не попадалось, только странные существа-шахтеры, работающие на каменоломне. Выглядели они странно — их конечности были заменены железными и больше напоминали какие-то оружия, чем нормальные железные руки-протезы, в груди каждого было вмонтирован механизм, который являлся блоком питания для этих чудовищ. Бэле это показалось страшным зрелищем. Вот, кто на самом деле живет на этой заброшенной фабрике. Бедные люди, которых, по всей видимости, так изуродовал хозяин фабрики. Но где же он сам скрывается?       Пролетев еще немного, девушка оказалась в огромном помещении. Повсюду клубился пар, который крупными каплями оседал на потолке и трубах, повсюду царила духота а от машин веяло непередаваемым жаром. И снова повсюду эти ублюдки, которые выполняют всю грязную работу в виде выгрузки угля для паровых машин. Оставалось только надеяться на то, что ее они не тронут, раз они настолько заняты.       Приняв в телесную форму, Бэла затаилась где-то между поросшими плесенью проемами в стенах. Бела, пригнув голову, едва протиснулась в один из проемов. Несколько маленьких камушков упали на холодный пол. Звук гулким эхом пронесся по котельной, от чего несколько морайек-шахтеров резко встрепенулись. Почувствовали опасность. В первый раз Бэла пожалела о том, что имеет неестественно высокий рост. Она от досады поджала губы и высунулась из проема. Два шахтера, вооруженных кирками, повернули головы в ее сторону и неуклюже. но при этом самоотверженно ринулись на нее. Издав глухой рык, шахтеры ринулись на нее. — Чтоб вас всех! — Взвизгнула Бэла, оборачиваясь в мух. — Ну, хоть с вами справлюсь!       Снова превратившись в мух, Бэла ринулась на шахтеров. Насекомые, громко жужжа и хаотично летая вокруг морайек, облепляли их с головы до ног, впиваясь хоботками в плоть. Шахтеры противно визжали, размахивали руками и пытались стряхнуть с себя мух. — Ну и мерзость! Вас даже кусать противно.       Поняв, что морайки отвлеклись, рой взвился в высь и вылетел из шахты. Пролетев по коридорам, миновав несколько шахт, рой остановился в одной из комнат и снова принял форму женской фигуры. — Так их тут много таких… Кому же пришло в голову создать таких уродливых созданий? Как бы то ни было, а за свои деяния этот горе-некромант поплатится. Главное найти тут господина Карла. Может, он мне как-нибудь мне поможет?       Место, в котором она оказалась, уже вызывало рвотные позывы. Просторный операционный кабинет, где перевернуты кушетки, тумбочки с хирургическими инструментами и железные шкафы с препаратами. В спертом воздухе витал запах гнили и крови, белые кафельные стены подернулись плесенью, а от тусклого света ее тень казалась намного больше и грознее. Повеяло холодом.       Посередине операционной на окровавленной кушетке лежал труп мужчины. Выглядел он жутко и как-то неестественно. Правой руки не было, вместо нее странное устройство, похожее на шахтерский бур, плечи и грудь испещрены наспех сшитой плотью, в центре груди зияла дыра. Сердца внутри не было, просто полость с засохшей внутри плотью и осколки грудины. Рядом на столике стояла банка со странным существом в виде человеческого эмбриона, но почему-то этот серый гомункул дышал, будто бы живой. Рядом лежал генератор, по всей видимости, он займет со временем свое место в груди у этого монстра.       Бэла с омерзением и ужасу смотрела на мертвеца. К горлу подступали рвотные позывы. Кто бы тут ни обитал, его его деяния ужасны. Даже разбираться не хотелось в том, что поместится в устройство, и как оно будет работать.       Воздух давил, от гнилого запаха становилось труднее дышать. Да и от вида бедняги кружилась голова. Бэла прикрыла рот и нос белоснежной рукой и выбежала из операционной. Сдерживая крик ужаса, она остановилась и, приложившись спиной к жестяной стене, соскользнула по ней. Обняв колени, она в отчаянии закусила губы, из глаз хлынули слезы. Она попала в самый настоящий ад. Каким бы сверхсуществом не была, обстановка ломала ее морально. Ей не выбраться, это тупик. Теперь оставалось только реветь, чтобы сбросить с души гнетущее чувство безысходности. Убегать бессмысленно. Фабрика оказалась огромным подземельем, и вряд ли из нее получится быстро выбраться. Но и сидеть здесь тоже не хотелось. Что делать Бэла не знала.       Ей вспомнились слова матери. Когда Бэла спросила, почему они не выходят на улицу самостоятельно, та отвечала ей с теплой улыбкой: — Внешний мир погубит вас. Любой ветерок рано или поздно становится вестником суровых зим. Вас это убьет, мои крошки. Да и люди трусливы, от чего становятся агрессивнее. Они могут навредить вам не меньше, чем холод. Многое, что может причинить вам боль, но моя задача защитить вас. Поэтому советую держаться подальше от выхода из замок. Если уж и хотите выйти, то только с прислугой или вместе со мной.       Слова Альсины вертелись в голове Бэлы. Она легонько ударила кулаком по полу и запрокинула шею. По белоснежной коже струились черные от туши слезы. — Мама была права. Мама всегда права, — простонала Бэла, размазывая потекший макияж по щекам.       Где-то в глубине коридора раздались шаги и невнятная брань. Кто-то шел в сторону операционной. Чем ближе неизвестный, тем больше становилась тень и отчетливее слышалось шарканье кирзачей. Это подействовало на нее отрезвляюще. Снова пора бежать. Этот монстр мог сделать с ней то же самое, что и с тем бедным парнем, в груди которого зияла дыра для генератора. — Твою ж… — проговорила Бэла, дрожа губами. Она медленно приподнялась, дрожа и нервно сглатывая. Она моментально превратилась в рой мух, который начал метаться из стороны в сторону в поисках какой-нибудь щелки. Под потолком оказалась решетка вентиляции. Снова просачиваться в труднодоступные места. Но больше ничего не оставалось. Главное — сбежать. Снова.       Рой метнулся вверх. Его сила оказалась настолько велика, что выбила решетку и, триумфально жужжа, мухи полетели по направлению, откуда дул воздух. «Надеюсь, что это и есть выход на более открытую территорию», — подумала Бэла, продвигаясь по трубе.

***

             Штурм еле передвигал своими полуметаллическими ногами, продвигался по коридорам. Лопасти его пропеллера-бензопил, которые прекратили вращаться, то и дело задевали железные стены, противно скрипя и высекая лезвиями искры. Он то и дело поворачивал корпус, будто бы пытаясь найти девчонку, которая разбудила его.       Почувствовать шаги, услышать ее дыхание и крик. Как ни странно, но его создатель позаботился о том, чтобы Штурм распознавал звуки. Особенная конструкция, встроенная в механизм пропеллера, помогала ему ориентироваться в пространстве по звуку. Он слышал все: от звука упавшего болтика в комнате наверху, до громкой ругани создателя, которого побаивался и ненавидел всей душой. Расправиться бы с ним, но это не возможно. Штурм — эксперимент, который подчиняется творцу. И для него Карл был подобием бога, который мог карать и поощрять новым апгрейдом. Мог ли он пойти против него? Нет, ведь он всего лишь бездушная машина, подчиняющаяся и защищающая его, практически отца.       Едва он услышал женский голос в своей каморке, как счел его за опасность, угрожающая его творцу. Уничтожить эту моль, убить во что бы то ни стало. Но она оказалась проворной, даже не сразу поймешь, как и куда она скрылась. Оставалось только блуждать по коридорам и прислушиваться.       Ничего. Только глухие удары пара о железо, проходящему по трубам, позвякивание от задевающего стены пропеллера. Как бы они ни старались сбить с толку Штурма, он старался не терять бдительности. — А ну-ка стоять, урод! — Раздался впереди знакомый хриплый голос. Штурм машинально остановился. Узнал, это кричал Создатель. Каким-то образом он умудрился найти его. Еще немного, и он вернет его в каморку под рабочей комнатой. А разгулявшемуся киборгу очень уж не хотелось возвращаться, он еще не поймал нарушителя. Пол дрогнул, Штурм почувствовал, как земля начала уходить из-под ног. Пропеллер заревел, Штурм медленно начал отходить.       Нервно курящий Карл, вооруженный огромным молотом и витающими вокруг железными железными деталями от механизмов двигался в сторону Штурма. Лицо Гейзенберга перекосила ярость, грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Шестерни, балки и арматуры нацелились на находящего в замешательстве киборга и готовы были атаковать. Пространство вокруг содрогалось от нарастающей магнитной силы Гейзенберга. Поле усиливалось с каждым шагом, некоторые трубы наверху издавали змеиное шипение и норовили присоединиться к атаке на Штурма.       Карл машинально смахнул с лица пот и обхватил руками рукоятку молота. В поисках Штурма пришлось нехило побегать по фабрике. Любой шум, скрежет и рев мог означать, что киборг где-то рядом. Но чаще всего звуки обманывали Гейзенберга. Он жил на фабрике достаточно давно, и помнил каждую ее комнату, что в ней находилось и, соответствуя логике, Карл мог определить, какой звук издает механизм в каждой секции. А то и вообще не издает. Только Штурм оказался хитрее, чего он предположить не мог. Судя по всему, железный ублюдок смекнул, что можно вырубить пропеллер, чтобы не попасться. Только ума не пробивать стены, едва тот встречал в конце коридора тупик, у него не хватило. — Не уйдешь, сученыш, — прошипел Карл, сжимая в зубах сигару. Он замахнулся и ударил молотом по полу. Мощная волна пронеслась по коридору, выкорчевывая закрепленные листы железа из стен. Штурма откинуло назад. Удар оказался слишком сильным. В замешательстве он начал дрыгать ногами, пытаясь встать. — Мало тебе?! — Раздался голос Создателя. Штурм почувствовал, как поднимается вверх. Карл стоял напротив, подняв руку вверх. он будо бы наслаждался мучениями своего творения. Неудачный эксперимент, который жил у него под полом, периодически раздражал Карла, но сегодня он выбесил его слишком сильно. Карл знал, что вряд ли смог бы уничтожить то, на что потратил почти четыре месяца работы, да и самого Штурма вряд ли можно убить с первого раза, но упустить возможность оторваться на железном ублюдке он не мог.       Гейзенберг опустил руку, и Штурм камнем полетел пропеллером вниз. Железные каркасы на ногах моментально примагнитили его к земле. Подняться он уже не мог. Оставалось только нелепо махать руками-обрубками. Несколько железных листов взмыло ввысь и, совместившись краями, образовали некое подобие железной коробки, внутри которой оказался Штурм. — Вот теперь-то ты точно никуда не убежишь, механический еблан, — Карл зашагал к металлической ловушке.       Ярость вскипела в Штурме. Такого унижения от Создателя он не ожидал. Самое время удирать. Но не обладающий интеллектом Штурм только и мог, что реветь и раскручивать пропеллер. Он уперся головой в пол и завел мотор. Кирпичный пол затрещал, пыль и мелкие камни отлетали от листов. Листы расступились, Карл возвышался над своим творением и триумфально усмехался. Он приподнял руку вверх, наращивая силу магнитного поля.       Штурм от некого отчаяния и ярости поднажал напор, пол под ним затрещал. Камень обвалился вниз, и Штурм рухнул вниз вместе с ним. — Ах ты ж блять… — Карл недоуменно, даже слегка испуганно посмотрел на дыру, проделанную Штурмом. Снизу раздавалось гудение мотора. Непонимание сменилось яростью. — Я ж тебя достану, ебанный твой пропеллер! Не вздумай скрываться от меня! — Карл со всей силы ударил молотом по оставшимся по краям остаткам кирпичам и спрыгнул вниз.

***

      Плавильня на одном из нижних ярусов фабрики напоминала ад. Раскаленные трубы изредка выпускали струи пара, а воздух содрогался от неимоверной жары. В огромных котлах жаром дышал расплавленный чугун, который постоянно нагревался, а, когда выливался в формы и охлаждался, шипел и выпускал клубы пара. Самое что ни на есть чистилище.       Бэла сама не понимала, как нашла это место. Полеты по трубе и коридорам измотали ее, а от прохлады в помещениях становилось не просто некомфортно, а мучительно. Сначала зудели плечи и руки, после ноги, после неприятные ощущения начали переходить в легкую боль. Суматошные полеты тоже не доставляли удовольствия. Бэла начинала уставать. Но после очередного такого полета она и попала в плавильню, где первые несколько минут ей стало лучше, но после излишняя жара, нехватка воздуха и пар начали сбивать с толку и слегка душить. Даже находясь на мостике над котлами, протянувшийся над огромными котлами с расплавленным металлом на приличной высоте, ей все равно становилось дурно. Во рту пересохло, горло сжималось, на лице блестели капельки пота. Сколько не пытайся вдыхать полной грудью, казалось, что легкие обжигало при вдохе. Тросы зашатались, мостик качнулись, едва Бэла сделала маленький шажок в сторону.       Бэла оглянулась по сторонам. По обеим сторонам находилось две двери. Но в какую бежать? Вдруг в одной из них она столкнется с тем киборгом с пропеллером? Всякое сейчас могло случиться. И мысль оказалась верной, когда по воздуху прокатился резкий знакомый звук пропеллера из бензопил. Он доносился откуда-то справа, как смогла определить чутким вампирским слухом Бэла. Мостик снова дрогнул. Он приближался.       Бэла метнулась в противоположную сторону. Мост порядочно тряхнуло, а гул мотора становился слышен отчетливее. Бэла пошатнулась, но, успев вовремя схватиться за перила, смогла удержаться. Перед глазами все покачивалось, руки дрожали. Бэла посмотрела вниз. Под ногами бурлила разгоряченная огненная геенна. Снова толчок. И теперь перед ее глазами предстал Штурм во всей своей ужасающей красе. Он стоял в проходе в один из коридоров, раскручивая пропеллер. Настиг.       Ноги подкосились. Высота не внушала ей такой ужас, как стоящий перед ней железный монстр. Если она сорвется, то от сковывающего страха вряд ли успеет спастись, став мушиным роем. Но, с другой стороны, упади она в расплавленный чугун, почувствует ли она ту боль, которую ощущает в холод. Отнюдь нет, просто станет слишком неприятно, да и видок будет не лучше, чем у морайек.       Тем временем Штурм распалился настолько, что искры отлетали. Он шагнул на мостик и ринулся вперед. Мостик раскачивало из стороны в сторону, удерживаться на мостике становилось труднее.       Бензопилы издавали лязгающий звук, едва касались перилл. От тяжести шагов Штурма толчки становились сильнее. Но внезапно по котельной прокатился треск. Один из тросов оторвался, мостик просел. Бэла закричала и вцепилась в перилла, напрягая все тело. Штурм в замешательстве замотал головой. Снова треск, оторвался и второй канат. Так и не поняв, что происходит, он снова ринулся вперед. Чем ближе он становился, тем сильнее шатало мостик и трещали тросы.       Бэла снова посмотрела вниз. Казалось, ситуация безвыходная: либо она упадет, когда последний канат оторвется, либо ее перемолят бензопилы. Он был совсем близко, а целых тросов осталось всего три, а штурм почти что приблизился к ней.       Бэла сделала глубокий вдох и произнесла: — Была не была. Только бы успеть.       Зажмурив глаза она спрыгнула вниз. Тоненькое женское тело камнем полетело вниз прямо к огромным котлам. Высота внушала, горячий воздух плотной волной обдал лицо, шею и руки. Бэла поджала губы и сосредоточилась. Дышащая жаром бездна становилась все ближе и ближе. Но внезапно ее тело снова распалось на рой мух, который машинально взмыл вверх и, триумфально жужжа, полетел в сторону моста.       Штурм поднял свою уродливую голову вверх, наблюдая за странным черным облаком, которое хаотично двигалось, будто бы пыталось найти выход. Он с досадой выпустил из двигателя серый дымок и слегка крутанут пропеллер. Тут же его резко тряхнуло, и откинуло в сторону. — Я же тебе говорил, что ты от меня не убежишь, — проорал Карл, который стоял позади него, сжимая руки в кулаки. Его молот витал позади вместе с прихваченными сверху арматуринами, трубами и прочим железным хламом. Штурм попытался подняться, но мощная магнитная волна снова отбросила его назад. Удар оказался настолько сильным, что Штурма отбросило к противоположной стене. Несколько болтов и деталей вылетело из головной конструкции. Штурм издал глухой рык, сползая по стене к железной платформе, и отключился.       Карл глубоко вздохнул и ослабил поле. Железяки и молот резко опустились на мост. Канаты затрещали еще сильнее. От такой нагрузки двое тросов лопнуло, мост машинально просел и начал распадаться. Карл рванул вперед, стараясь не оглядываться. «Позже разберусь с этим уебком. Сейчас надо спасаться самому», — подумал он, перебирая ногами изо всех сил. Оставалось совсем немного, но конструкция резко ушла из-под ног, не успев Гейзенберг добежать до платформы с дверным проемом, откуда он вышел в котельную.       Еще немного, и он разобьется. Использовать поле сейчас он не мог, силы были на пределе. Внезапно в голову пришла странная мысль, которая могла бы его спасти. «Если не можешь добежать — допрыгни». Карл напряг лодыжки и прыгнул, выставив руки вперед. Он схватился за платформу и повис. Пот стекал по его лицу, руки в перчатках потели и соскальзывали. Да и руки начали уставать. — Блять, — взревел он, отдернув затекающую руку. Он ощутил, как дрожат мышцы рук, как останавливается кровоток. Еще немного и он упадет. Рука дрогнула. Шляпа начала сползать на глаза. Карл тряхнул головой, пытаясь открыть обзор. Шляпа медленно полетела вниз. Пальцы напряженно цеплялись за платформу, слегка подрагивая. Еще немного, и он сорвется.       «Это конец», — подумал Карл, но внезапно что-то схватило его за руку и потянуло вверх. — Держись! — Раздался женский голосок. Карл подтянулся и выбрался на платформу. В глазах слегка потемнело, тело потряхивало. Он поднял лицо, и встретился взглядом с Бэлой, которая с искренним беспокойством сверлила его жалобным взглядом. — Здрасте, — прошипел Карл, проведя рукой по лицу. — Вы в порядке? — Спросила она, приложив руку к его лбу. — Жить буду, — отрезал Карл.       Он посмотрел вниз, почесал затылок и глубоко вздохнул: — Шляпу жалко