Останься

                    Ком в горле вырос моментально, перекрывая доступ воздуха. Всё ещё не веря, что он согласился, Сакура медлила, продолжая водить кончиком пальца по краю маски. Какаши не шевелился, смотрел, настороженно выжидая. Ни одной мысли в голове, пустота и лёгкое головокружение от нехватки кислорода, и сердце, колотящееся где-то в горле. Прикусив губу, Сакура неслышно выдохнула и потянула за край, медленно стягивая маску. Пульс грохотал в висках, во рту пересохло, а пальцы слегка подрагивали. Ткань почти добралась до кончика прямого, тонкого носа, когда Какаши перехватил её запястье, отводя руку в сторону. Сакура открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут сама услышала отчётливый стук в дверь. Какаши тут же ссадил её на кровать — одно движение, ощущение его рук на бёдрах. Резко сел, пригладил волосы и бросил короткий взгляд на растерянную девушку. Пожал плечами, безмолвно извиняясь, и вышел.       Обхватив себя за плечи, Сакура шумно вздохнула — разочарование тугим жгутом скрутило внутренности, но она была слишком честна с собой, чтоб не признать: не только из-за этого сердце до сих пор пробивало дыру в грудной клетке. Сейчас Какаши почти слился с незнакомцем в темноте. Растерял привычную невозмутимость, и один кирпичный ряд в его стене осыпался ей под ноги. Она слышала голоса в гостиной, но даже не пыталась прислушиваться: в ушах до сих пор был сплошной белый шум. Прикрыв глаза, Сакура облизнула сухие губы и представила, что могло произойти, если бы их не прервали. При этой мысли низ живота свело, так резко, что стало почти больно. Какаши всё ещё оставался самим собой, сенсеем, в котором она всегда видела только друга. Но в то же время именно сейчас Сакура видела его другим, и его неизвестная сторона манила с устрашающей силой. Замечал ли он когда-нибудь её до? Или же сейчас, скованный обстоятельствами, в которые они себя загнали, вынужден подстраиваться под новые правила игры?       Но он позволил ей снять маску.       В этой игре не было никакого смысла, потому что проигравших двое. Она чувствовала его напряжение за миг до того, как он кивнул. Видела отражение собственного страха в потемневших глазах. Он почти обнажил перед ней одну из тайных частей себя, что-то бесконечно личное, как кусочек души, который, если бездумно сжать в ладонях, рассыплется прахом.       — Мне надо уйти.       Он стремительно вошёл в спальню, распахнул шкаф, доставая одежду.       — Срочное послание из Деревни, Скрытой в Тумане. — Он отвернулся, стягивая домашние штаны, чтобы переодеться. Взгляд тут же пробежал по длинным прямым ногам, скользнул выше — Сакура смущённо отвела глаза. Шорох одежды, тихое бормотание — Какаши вполголоса ругал всех подряд — и вдруг мягкое касание, чужие пальцы, зарывшиеся в волосы.       — Мне жаль, что приходится уходить. — Она подняла на него глаза и улыбнулась: ничего страшного, работа.       — Не жди, ложись спать. Уже поздно.       Он опустил руку, но не спешил уходить, будто раздумывая, надо ли добавить что-то. Потом беззвучно хмыкнул и ушёл. Сакура забралась под одеяло, услышав, как щёлкнул дверной замок. Обняла его подушку и глубоко вздохнула. Сегодняшнюю ночь она совершенно не хотела проводить в одиночестве. К утру Какаши не вернулся, и настроение стремительно поползло вниз. На работе легче не стало: Сакура срывалась на каждого, кто попадался под руку, в итоге к обеду по больнице пополз слух, что начальство не в духе и лучше подождать удобного случая, чтобы обратиться с просьбой.       Мог хотя бы предупредить. Послать весточку, хоть что-то — почему задерживается, что происходит? Но Какаши молчал, и Сакура, ещё несколько дней назад не обратившая бы внимание на его привычную загруженность, сейчас буквально сходила с ума от раздражения и злости. А ещё — тревоги за него. Эта тревога пробралась внутрь незаметно и теперь точила беспокойным червячком, постепенно разрастаясь до размеров змеи, сжавшей сердце тугими кольцами. Умом понимая, что переживать глупо, Сакура ничего не могла с собой поделать, чувствуя, что начинает задыхаться. Просто узнать, что всё в порядке. Увидеть его, услышать его голос и спокойно вернуться к работе — эта мысль стала навязчивой. Сосредоточиться на работе не получалось — Сакура поймала себя на том, что десятый раз пытается вникнуть в содержание служебной записки с перечислением краски, которую нужно закупить на ремонт второго этажа. Столбики перед глазами прыгали, сливаясь в одно пятно, отказываясь собираться в слова. Наконец Сакура смирилась. Посмотрела на часы, стоящие на столе — почти час, время обеда. Если она придёт в Башню Хокаге и просто предложит перекусить, никто ведь не увидит в этом ничего странного?       С силой потерев виски, Сакура раздражённо выдохнула — она его жена, нет ничего странного, если она заглянет в любое время. И всё-таки при мысли, что придётся идти туда, ловить на себе понимающие взгляды, слышать шепоток за спиной становилось не по себе. Всё это время она неосознанно отгораживалась от всего, что связывает с Какаши вне стен их дома. Они существовали в разных плоскостях и даже не пытались пересечь их вместе. Видимо, пришла пора это менять.       Решительно бросив одному из помощников, что уходит на обед, Сакура вышла из больницы, прищурившись на слишком яркое солнце. Деревня уже утонула в зелени, по улицам с визгом носились дети, из открытых площадок кафе доносился громкий смех. Но Сакуре казалось, что она завёрнута в плотный кокон тревоги и страха, сквозь который не пробивался окружающий мир. Она почти бежала к Башне Хокаге, не глядя по сторонам, не отвечая на оклики знакомых. Даже не замечала, кто встречался по пути, просто шла вперёд, и с каждым шагом руки холодели, а под ногами разливалась слабость. Что-то наверняка случилось. Что-то нехорошее, иначе он дал бы знать. Как именно и почему, если ни разу не делал так до этого — Сакура не задумывалась. Полностью отдавшись на волю своим страхам, шла вперёд и остановилась только у входа, пытаясь отдышаться.       В коридорах Башни было прохладно и тихо. Никто никуда не спешил, не бегал в панике, не кричал, что на них напали. Обычная расслабленная текучка. Её даже не провожали удивлёнными взглядами, хотя Сакуре казалось, что это не так. От нервов начала болеть голова, и у двери кабинета Хокаге Сакура остановилась практически без сил. Толкнула её, врываясь внутрь: несколько пар глаз удивлённо уставились прямо на неё. Какаши, сидевший за столом, поднял глаза и нахмурился.       — Простите, — пролепетала Сакура, моментально вспыхнув. Помешала какому-то важному совещанию, что теперь подумают о своём Хокаге подчинённые? Но Какаши отложил свиток, который держал до этого, поднялся и коротко бросил:       — Продолжим позже.       К двери потянулись шиноби, Шикамару, перед тем как уйти, кивнул Сакуре, остальных она не знала. Наконец они остались одни, и уже в следующую секунду Какаши оказался рядом. Её холодные ладошки утонули в его ладонях, в серых глазах — вопрос и беспокойство.       — Что случилось?       Сакура покачала головой. Хотела сказать о собственной глупости, но слова застряли в горле, губы задрожали. Не думая, она обхватила его, обняла так крепко, как только может, и тихо всхлипнула. Проклятые гормоны. Какаши молчал. Осторожно обнял в ответ, поглаживая по спине, и просто ждал, когда она выплачется. И когда Сакура затихла и смущённо посмотрела на него, мягко улыбнулся глазами, стёр слёзы и легонько щёлкнул по носу.       — Теперь расскажешь, что случилось?       — Ничего, — сипло выдавила Сакура. — Правда, ничего. Я такая дура.       — Неправда. — Какаши не спешил выпускать её из рук, продолжая неспешно пробегать пальцами по позвоночнику сверху-вниз и обратно.       — Правда. Ты не вернулся, и я беспокоилась… А потом начала придумывать разное… Даже вспоминать стыдно. Ещё и прервала твоё совещание…       — За что я тебе безмерно благодарен. — Он снова улыбнулся, Сакура могла поклясться, что не только глазами. — Может, пойдём перекусим?       — Я точно тебя не отвлекаю?       — Ты? Нет.       Она беспокоилась за него. Не на поле боя, не во время войны — сейчас, когда самое страшное, что с ним может произойти — завалит тоннами бумаги, из-под которой он не сможет выбраться. Глядя на то, как Сакура ест, болтая ногами на голове Пятой Хокаге, Какаши чувствовал всепоглощающую нежность, такую сильную, что казалось, его вот-вот разорвёт изнутри. Оба молчали, но в этом молчании не было неловкости. Поняв, что Какаши не злится за внезапный приход и даже рад ему, Сакура наслаждалась тем, что он рядом. Сидит, вытянув ноги и скрестив лодыжки, щурится на солнце, как мартовский кот, и всем своим видом излучает довольство.       — Ты сбежала с работы? — лениво спросил он, не открывая глаза.       — У меня обед, — откликнулась Сакура, и знакомое смущение прошло по телу горячей волной. Осознание того, что бросила все дела, только чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, вызывало стыд.       — Может, будешь почаще заглядывать, чтобы выдернуть со скучного совещания? — Какаши приоткрыл один глаз и подмигнул. Лёг, откидываясь на локти и глядя на неё снизу-вверх.       — Я точно не помешаю?       — Сакура, — в его голосе зазвенело едва заметное раздражение, — ты не мешаешь мне. Никогда.       Повисло молчание. Не мешаешь никогда. Значит ли это, что и их брак он не считает помехой? Сакура снова с грустью подумала, что почти ничего о нём не знает: о его мыслях, чувствах, желаниях. Хотя было одно, которое так отчётливо сверкало в глазах вчера. Сакура покосилась на безмятежно лежавшего Какаши, едва удержавшись от того, чтобы не фыркнуть: сейчас он больше всего напоминал прежнего сенсея, только книги на лице не хватало. Прикусив губу, чтобы набраться смелости, она тихо сказала:       — Ты разрешил мне снять маску. Можно?       От былой сонливости не осталось следа. Какаши распахнул глаза и уставился на неё внимательным взглядом, будто взвешивал все за и против. Потом сел и коротко ответил:       — Нет.       Сакура кивнула и отвернулась, стремясь скрыть, как на самом деле разочарована. Вчера он почти открылся ей, а сегодня возводит разрушенный ряд по-новому? От обиды слёзы набежали на глаза, задрожали, размывая очертания деревни. Она вздрогнула, почувствовав его ладонь на своей. Обернулась. Какаши слабо пожал её руку, пробежал большим пальцем по костяшкам и тихо произнёс:       — Давай сделаешь это дома.       От его голоса кожа моментально покрылась колкими мурашками: в нём сквозило обещание чего-то большего. Гораздо большего, чем было до этого, даже большего, чем было там. Сакура заторможено кивнула, опустила глаза на его палец, продолжавший её гладить. Опомнившись, Какаши убрал руку, и, несмотря на солнце, ей стало холодно.       — Тебя проводить?       — А как же важное совещание? — поддела Сакура.       — Не слишком важное. — Он тяжело вздохнул — возвращаться не хотелось.       — Я доберусь сама. — Ей нужно было подумать. Над собственными эмоциями, сводившими с ума весь день, над тем, что чувствует сейчас, когда он рядом. Над тем, что будет дальше и как сильно она хочет туда заглядывать. В это пугающее дальше.       Дела, отложенные перед побегом из больницы, с укором смотрели на Сакуру, и пришлось задвинуть все переживания в дальний угол и погрузиться в работу. Но стоило замкнуть за собой кабинет, и они вернулись, столпились за спиной, заглядывая через плечо. Едва передвигая ногами, Сакура шла домой, мечтая придумать какое-нибудь срочное дело, чтобы отсрочить возвращение. Предвкушение, страх, предчувствие, слабость — она тонула в водовороте сомнений, вспоминая Какаши, его низкий голос и завуалированное обещание чего-то большего. Незнакомец из темноты волновал, Какаши вызывал смущение. Невозможно так сразу взять и привыкнуть к тому, что… Сакура прикусила губу, останавливаясь в густой тени резного клёна. Потому что Какаши волновал вне зависимости от того, что их связывало во тьме — поняла она. Спокойное ощущение уверенности, скрытая сила, контроль над ней и собственными эмоциями, а глубже — пугающая нежность. Именно она заставляла сердце сбиваться на бег, а внутренности сжиматься. Это было так не похоже на него, и вместе с тем — всегда с ним было. Только она не замечала. Не хотела замечать.       — Сакура!       Оранжевый вихрь едва не снёс с ног, мелькнули ярко-голубые глаза. Наруто тяжело дышал, как всегда после долгого бега, и едва не пританцовывал от нетерпения.       — Слушай, здорово, что я тебя встретил! Как раз хотел поговорить!       — Судя по твоему виду, ты специально шёл, чтобы со мной поговорить. — Сакура скрестила руки на груди и попыталась придать голосу строгость. Но на Наруто это не подействовало. Он хихикнул, соглашаясь, и улыбнулся ещё шире.       — Ты же у нас жена Хокаге, да?       — Какая наблюдательность.       — Так вот, слушай, — Наруто пригнулся к ней и сбивчиво заговорил: — Меня так давно не отправляли на миссии. Сил нет сидеть на месте. Может, ты там с ним поговоришь, а?       — Что? — Брови Сакура взлетели вверх.       — Ну, это же твой муж, наш Хокаге. Ты, наверное, знаешь к нему подход. Скажешь, что вон, Наруто срочно нужна миссия ранга S, не меньше… Ай!       Он потёр затылок, возмущённо глядя на Сакуру. Сузив глаза, она готова была метать молнии, если бы это помогло вправить мозги одному джинчуурики.       — Шестой Хокаге — Какаши-сенсей. Ты сам можешь подойти к нему и попросить.       — Он от меня прячется, — трагическим голосом заявил Наруто. — Даже в Башне Хокаге не застать. Сегодня пришёл — сказали, его нет.       — В обед? — невольно поинтересовалась Сакура.       — Ну да. Думал, вместе сходим, рамена поедим, а там я и попрошу. — Наруто вздохнул и опустил голову.       — Его правда не было, мы вместе обедали, — вырвалось у Сакуры прежде, чем она успела подумать. Наруто тут же вскинулся, засиял улыбкой.       — Во-от, я и говорю: поговори с ним, а? Тебе проще, ты его каждый день видишь.       Сакура вздохнула. С одной стороны, не хотелось расстраивать друга, с другой — было странно слышать, что кто-то считает, будто она обладает какой-то властью над решениями Какаши. Протянув, что она постарается с ним поговорить об этом, Сакура оставила ободрённого Наруто, который выглядел так, будто миссия уже у него в кармане. От разговора осталось странное, но всё же в большей мере приятное ощущение, которое удержалось вплоть до момента, пока Сакура не переступила порог дома. Тревожность тут же вернулась, не страх перед неотвратимым, а волнение, заставлявшее потеть ладони и ворочавшее внутренности в животе.       Стрелка часов перевалила за одиннадцать, но Какаши всё не возвращался. Нервозность перегорела, оставила после себя лёгкую головную боль и желание спать. Решив, что сегодня Какаши придётся опять остаться, Сакура легла спать со смутным чувством облегчения и разочарования. Проснулась от тихого щелчка, просканировала дом и выдохнула — вернулся. Сердце тут же всколыхнулось, забилось с удвоенной скоростью. Но минуты текли, а Какаши не спешил зайти. Выбравшись из-под одеяла, Сакура поёжилась — пол оказался неожиданно холодным. Тихо вышла в гостиную, остановилась в пятне света, льющемся из спальни.       Он сидел в кресле, облокотившись о колени и низко опустив голову, и никак не реагировал на её появление. И только когда Сакура подошла и встала прямо перед ним, глубоко вздохнул, не поднимая головы, и проговорил:       — Завтра уходим в Деревню, Скрытую в Тумане. Срочный совет Каге, чтоб его.       От него исходили волны усталой безнадёжности, такой густой, что впору задохнуться. Сакура шагнула ближе, коснулась его волос, пробежалась пальцами к вискам. Лёгкие прикосновения к коже прогоняли головную боль, но убрать раздражение на тупоголовых бюрократов не могли. Какаши до хрипа спорил со Старейшинами, убеждая, что ничего тревожного в послании нет, тем более, нет смысла собирать совет. Да ещё и так далеко. Но они стояли на своём, а ехидная Кохару не упустила случая запустить острую шпильку.       — Так боитесь оторваться от юбки молодой жены, Какаши-сама?       После этого любое отпирательство прозвучало бы унизительно, подтверждая её слова. Старуха знала об этом, приберегла козырь на последний момент и не прогадала. Какаши согласился. Всего ничего на посту Хокаге, а уже хочется послать всё к чертям и уйти… Шумно вздохнув, он уткнулся головой в живот Сакуры, прикрыл глаза. Прохладные пальцы постепенно убирали глухую тоску и мысли о собственной никчёмности. Она не шевелилась, только пальцы, соскользнув с висков, провели по линии роста волос, нырнули к затылку. Что-то неуловимо поменялось, сам воздух задрожал, будто первые капли вот-вот упадут на землю и начнётся гроза. Какаши медленно поднял голову, ища в полумраке её взгляд. Сакура потянулась, щёлкнула выключателем, не отрывая одну руку от его волос. Положила ладони на его щёки и, не говоря ни слова, стянула маску.       По скулам, по гладким щекам, задержавшись на родинке под губой, Сакура на ощупь изучала его, накладывая то, что видит на то, что чувствовала. Сердце билось где-то в животе, пока пальцы скользили по лицу, а глаза жадно изучали. Но этого было недостаточно, и, приподняв его за подбородок, она потянулась губами. Невесомыми поцелуями очертила линию челюсти, не закрывая глаза. Провела носом по щеке, потёрлась о его нос. Какаши тихо выдохнул, и её губы тут же вспыхнули, зажигаясь от горячего дыхания. Глаза Какаши, тёмные, почти чёрные, оказались так близко, как никогда раньше. Как было тогда. Теперь Сакура точно знала, что это был он.