тупица чмошника

Громкая музыка прокрадывается к разуму, отключая ту, в каждую клетку тела втирается, даря ощущение полной свободы и легкости. Запах пота, смешанное с отдушиной разных духов, неприятно щекочет слизистую, заставляя морщить нос и хмуриться. Чонгук широко расставляет ноги, руки опускаются на спинку мягкого диванчика, а голова откинута назад, свисая со спинки дивана. Рядом, за прозрачным столом, где расставлено множество бутылок алкоголя, сидят пара его друзей — Намджун и Юнги. К ним присоединился еще один парень, имя которого Чонгук не смог запомнить, и двое девушек — Юна и Элла, одногруппницы Юнги и Намджуна. В голову набатом бьет громкая музыка, реальность осталась где-то за задворки сознания, оставив его наедине со своими бушующими океанами внутри. Чонгук пьёт неизвестную ему жидкость, которая неприятно обжигает горло, грудь, желудок, морщится от горького вкуса напитка, но снова припадает губами к горлу бутылки. Он сейчас должен сосредоточиться, отключить мозг, чтобы понять одну единственную вещь, которую не понимает в эту самую секунду. Нравится ли ему Тэхен? Мозг отключён, разум не стучится, уступая свое место нескончаемо бьющемуся сердцу, что от одной мысли о темноволосом парне делает кульбит. Несомненно, Тэхен красив, красив настолько, что ему место в холстах; на обложках журналов; в фантазиях; ведь, настолько красивым быть невозможно. Каждый раз видя его: с волнистыми, нежно спадающимися на глаза волосами; с полной доброты, внимания глазами; с теплой, подаренной ему улыбкой, Чонгук задыхался. Тэхен делает, говорит, показывает, а Чонгук прячется, прячет, отталкивает. Весь Тэхен для него, все его чувства для него, все его улыбки для него, все внимательные взгляды для него. Тэхен показывает, что заинтересован в нем, говорит, что хотел бы с ним быть ближе, показывает, как хочет быть рядом, пока он трусливо поджав хвост, убегает. —Будешь? — из пучины мыслей отвлек голос, который послышался с боку. Ему давали бутылку с водой, явно беспокоясь, что не могло не радовать, ведь о нем заботятся. Прямо как Тэхен. —Спасибо. — говорит он, беря из рук парня, чьего имени так и не смог запомнить, бутылку воды. —Выглядишь неважно. — морща нос, сказал парень, кивая самому себе. Чонгук не отвечает, осушая почти всю бутылку. Надо проблеваться — думает он, ставя на стол прозрачную бутылку, встает на ноги, намереваясь пойти в уборную. В голове образ Тэхена, который говорит ему, что дальше все в его руках, если скажет, что «нет, Тэхен, ты мне не нравишься», то он его оставит. Мысль о том, что Тэхен признался ему в своих теплых, трепетных чувствах, приятно греет, расплываясь по всему телу патокой. Чонгук заходит в кабинку туалета, садится на колени, чтобы хорошенько очистить себя от желчи, которую влил в себя часами ранее. Горло обжигает горькая на вкус жидкость, смешанная с его ужином, коим послужил бутерброд с сыром, весь список алкоголя в этом клубе, вода, и ещё чего-то всякого. Сейчас бы сидеть на кухне рядом с Кимом, который бы рассказывал захватывающие истории, факты, цитировал бы великих поэтов и философов, задумчиво попивая чай. Чонгук, с трудом, но встаёт на ноги, выходит из кабины, оказываясь перед зеркалами. Его тщательно подобранная одежда не такая уж и красивая сейчас — рубашка, цвета ясного неба, помята; джинсы кое-где испачканы; волосы гнездом, не аккуратно выбиваясь в стороны. Весь его внешний вид просит пойти домой и лечь спать. Чонгук не хотел доводить себя до такого состояния, когда сегодня пришёл развеяться с друзьями, но что-то явно пошло не так. С Тэхеном он не хотел прекращать общаться, ведь он прекрасный. Тэхен уверенный в себе, спокойный, начитанный, что говорит о его зрелости, не только физическом, но и духовном. Чонгук уверен, что он не достоин его — студент, холодный, но страстный, везде то там, то тут. Факт того, что он являлся студентом, а Тэхен основателем сети кофеен, ставил его врасплох. Тэхен выше его, не только физически, но и духовно, материально, морально. Чонгук не уверен в том, что сможет быть рядом со взрослым мужчиной, являясь неудержимым, гоняющимся за моментом студентом. Да и в целом, Чонгук не уверен. Ни в себе, ни в своих решениях, ни в своих шагах, которые сейчас делает. Он выходит из помещения клуба наружу, вдыхает прохладный, даже слегка морозный, ночной воздух, тем самым становясь трезвее. Моментов, за которым он гонялся не сосчитать. Чонгук как ураган. Он тут, но в следующий миг там. Он хотел быть во всем лучшим. Бокс, бег, фотографирование, танцы, плавание, высшая математика, иностранные языки. Чонгук изучает все и вся, обогащая свой мозг каждодневно, новой, свежей информацией. И у него все получается, он действительно не собирается сбавлять обороты, наоборот, разгонится. Чонгук даже начал чувствовать себя увереннее, ходил с гордо поднятой головой, ведь заслужил. Он тренируется до десятого пота, учится до двадцатого, живёт до нулевого. А Тэхен до сотого. Тэхен умеет жить. Он живёт так, как хотел того, как желала его душа, как шептало ему сердце. Тэхен был собой, а Чонгук нет. Ему не интересен бокс, но он зачем-то ходит, не прекращая. Танцует он, мягко говоря, не очень, но упрямится, желая добиться своего. Чонгук — синоним к слову маска. Тэхен — синоним к слову жизнь. Жизнь течёт по Тэхену. Чонгук прикрывает глаза, в последний раз переговаривая с самим собой, взвешивая все «да» и «нет». Да. Однозначно. Тэхен ему нравится. Чонгуку нравится, что осознание этого не горькое, что не обжигает, наоборот, греет, словно обнимая. Чонгук берет в руки телефон, открывает контакты, и жмёт на контакт под именем «мой парень (?)». Гудки звучат, словно приговор, пока он закусив губу ждёт ответа. Тэхен не спит, ведь сам попросил дать ответ до следующего утра. До утра, до которого осталось три часа. —Слушаю. — как всегда спокойно, размеренно, голос Тэхена не звучит сонным, что даже не удивляет. —Я подумал. — выдыхает Чонгук, прикрыв глаза. —И? — Чонгуку бы нервничать сейчас, ан нет, он стоит улыбается, словно дурачок, светясь сильнее прожектора на столбе. —Да. — свободно, без комка в горле. —Что да? —Издеваешься? — щурит глаза Чонгук по привычке. —Нет, я правда не понимаю. — говорит Тэхен, а на фоне слышится звук открывающейся двери, видимо, вышел из своей комнаты. —Ты позвонил мне в три часа ночи, сказал что подумал, потом просто сказал «да», что да, Чонгук? Скажи понятнее. Чонгук бьёт себя по лбу, молчит несколько секунд и сбрасывает вызов, снова струсив. Пусть и Тэхен старше всего-то на три года, он мудрее, всегда знает, что делать, а если нет, то не паникует, не трусит, и перезванивает. —Ты где? — строго, словно он ребёнок накакавший в трусы. —В клубе. — виновато, сжато. —Я понял, в каком? —Индиго, недалеко от того отеля. —Приеду через пятнадцать минут. — после небольшой паузы, сказал Тэхен и сбросил вызов, и теперь Чонгуку остаётся лишь ждать. Тот самый отель стоял перед ним, сияя, мерцая, наводил на воспоминания. Его неуверенное предложение переспать, удивлённый Тэхен. Скованные объятия в лифте; неуверенные, медленные поцелуи, переходящие более глубокие и жадные; огромная кровать; горячий Тэхен; его руки по всему телу, ночной город под ними. Чонгук мотает головой, отгоняя мысли, садится на бордюр, и считает минуты. Через восемь минут приедет Тэхен, Чонгук даже не сомневается в том, что он приедет ровно по истечению их, ведь «пунктуальность превыше всего, Чонгук». Чонгук понятие не имел, не имеет, и не поимеет, как Тэхен может быть таким зрелым в двадцать пять. Он в свои двадцать два имеет стипендию за отличную учёбу, самую лучшую комнату в общаге, пару друзей и все. А Тэхен в его возрасте успешно открыл свою первую кофейню, заработал более ста миллионов вон, стал одним из лучших, начинающих бизнесменов по-мнению нескольких журналов. Но несмотря на свои достижения, и явный недостаток времени, Тэхен живой, он улыбчивый, со всеми ладит, но по-лидерски холоден, рассудителен, целеустремлен. На пустующую парковку заезжает машина, стоимость которой может только снится Чонгуку, и он даже не смотрит на того, кто из него выходит, уверен в том, что это он. —Жопу прохлаждаешь? — прозвучал хриплый голос Кима, он подошёл к нему, встал с боку, рассматривая. —Конечно, что ж мне еще делать? — бурчит Чонгук, поднимая взгляд, встречаясь с внимательным, пронизывающим взглядом Тэхена. —Что? —Хуй через плечо. Вставай, алкоголик, подвезу. — кивает Тэхен на машину, зачёсывает волосы, неотрывно смотря на него. Чонгук удивлён, потому что Тэхен, кажись, в настроении, ведь он никогда не говорил с ним так. Ну, определённо, хуй через плечо, Чонгук от него не ожидал услышать ни в этой, ни в следующей жизни. —Ты идёшь или нет? Чонгук, выйдя из некого рода прострации, кивает, вставая на шатающихся ногах, и идет к машине. Тэхен садится на водительское, а Чонгук, с превеликим трудом залезает в салон, охая и ахая при каждом движении. Голова хоть и стала яснее, но не трезвее, алкоголь все ещё плещется в крови, не давая разуму владеть над ситуацией. Чонгук переводит сидение в лежачее положение, снимает обувь, уверенно устраиваясь в чужой машине. А в чужой ли? —Почему ты сбросил? — нарушает нависшую тишину Тэхен, кидая на него взгляд. —А почему ты спрашивал об очевидных вещах? — парирует Чонгук, не открывая глаз. —О каких очевидных вещах? — Тэхен издевается, Чонгук в этом уверен. —Пошёл в лес, я спать хочу. —Я тоже спать хотел, когда ты мне звонил. — Чонгук тихо охает, осознавая, что разговора ему не избежать. —Так, говори, что означало твоё «да»? —То и означало. — Чонгук недовольно морщит нос, чуть поднимая сидение, чтобы казалось, что он сидит. Перед ними загорается красный, останавливая, и Тэхен устремляет свои до невозможности выразительные глаза на него, все ещё ожидая ответа на свой вопрос. —Ты знаешь, что я хотел сказать. —сдаётся Чонгук, поворачивая голову в сторону. —Я хочу услышать это от тебя. — после недолгой паузы, говорит Тэхен, и черт, Чонгук уверен в том, что этот чёртовый змей искуситель специально понизил голос, делая его соблазнительнее. —Ты все равно понял о чем я, так почему ты заставляешь снова меня это говорить? — хмурится Чонгук, его язык все ещё заплетается, но он уверенно смотрит на профиль водителя. —Если ты стесняешься говорить о своих чувствах даже наедине, то зачем они мне? — тихо говорит Тэхен, а Чонгук вдруг понимает, что мог навеять сомнения в своих чувствах, в своём ответе, который так тщательно и долго решал. —Ты всегда будешь стесняться меня, моих проявлений чувств, ты будешь злиться, когда я буду делать что-то при людях для тебя, а мне этого не нужно, Чонгук. Хотя бы тогда, когда я прошу тебя озвучить то, что ты решил, говори, пожалуйста. —Прости. — только и выдавил из себя Чонгук, виновато опустив голову, горбясь. —Мое «да» означало то, что ты мне тоже нравишься, хен. — он заглядывает в глаза Тэхену, кусает губы, но решает сказать все, что хотел. —Ты мне нравишься, да, и нет, я не стесняюсь своих чувств к тебе. Ты думал, что я так долго думал, решал — впустить тебя к себе в душу или нет, но самом деле нет, хен. На деле я думал, что не достоин тебя. Ты же такой, — взмахнул он руками, показывая какой «такой», —на деле, я уже в нашу третью встречу знал, что чувствую к тебе, но я сомневался. Сомневался в том, что смогу быть с тобой, отдавать тебе столько же, сколько ты даешь мне, я не хотел лишь принимать, а отдавать мне тебе нечего, потому и тянул, думал, что ты ко мне остынешь, со временем осознашь, что я не тот, который тебе нужен и оставишь, но нет. —Я бы и не оставил, даже если бы ты тянул всю жизнь. — добавил Тэхен. —Вот видишь, ты знаешь чего хочешь от жизни, а я нет. Я просто хочу танцевать, отучиться, открыть свою школу танцев, учить детей, наслаждаться тем, что я люблю, а у тебя вся жизнь спланирована. —Не вся, например, я не планировал ехать в три часа ночи в ночной клуб, в поисках своего принца. — улыбается Тэхен, убирая со лба пряди волос. —В смысле ты не знаешь чего хочешь? Ты же только что озвучил свою цель. —Это не цель. — вздохнул Чонгук. —В общем, я что-то разошёлся, но вывод в том, что я тоже в тебя влюблен. —Я не влюблен я тебя. — Тэхен плавно поворачивает направо, а Чонгук плавно прихуел. —Я люблю тебя. — Чонгук аж облегчённо выдохнул, у него перед глазами вся жизнь пролетела. Ему было больно, несомненно, жизнь та еще заноза, нагнет любого, но от «я не влюблен в тебя», признать, было больнее. —Ты, — тычет он пальцем в бицепс Кима, ногтем впиваясь в кожу, — как ты можешь, а? Я чуть не сдох! А если бы я от отчаяния после твоих слов выпрыгнул из машины и умер? А? Смешно тебе? —Не выпрыгнул бы. — смеется Тэхен, чуть сбавляя скорость. —Двери заблокированы. —Из окна бы выпрыгнул. — отводит глаза Чонгук, пальцами начинает теребить край рубашки, желая прямо сейчас выйти в окно. —Ты бы не поместился в нем. —Считаешь меня толстым? — щурит глаза Чонгук, смотрит злобно, выпытывающе, но Тэхен лишь пожимает плечами. —Ах так! — он скрешивает руки на груди, выпячивает губу, громко дыша. —А знаешь у каких людей имя начинается на «Т»? — вдруг спрашивает Чонгук, злорадно улыбаясь. —Нет? — неуверенно отвечает Тэхен. —У тупых, Тэхен. — словно истину жизни глаголет, проговорил Чонгук, сам же смеясь. —А ещё знаешь у каких? —Тэхен мотает головой, отрицая, хочется ещё послушать его. —У толстожопых, Тэхен. Тэхен, видит вселенная, сдерживает свой дикий смех, ведь Чонгук говорит все это с самым умным видом. —А еще? — вскинул брови Ким. —У толсточленн.. — свёл брови к переносице Чонгук, не зная как выговорить это слово, со своим то заплетающимся языком. —У толсточленнистых. У толсточленов. Короче, ты понял. —Не понял. — строит непонимающую гримасу толсточленнистый. —Член у тебя толстый, вот что. — фырчит Чонгук, отворачиваясь. Тэхен сдерживает свой, вырывающийся наружу смех, кашляя в кулак. Решает ответить той же монетой, ответно спрашивая: —А знаешь у каких людей имя начинается на «Ч»? —Чудесных парней, вроде меня. — сияя, отвечает Чонгук. —Нет, у чмошников, Чонгук. — уверенно кивает Тэхен, кидая взгляд на красного от злости Чонгука. —Вот ты сволочь, а, Ким Тэхен! — шикает Чонгук, ударяя кулаком по боку. —Так ты заговорил, да? Ну вот и будешь встречаться с чмошником, вроде меня, потом не жалуйся. —А тупой и толстожопый ничего так, да? — не менее возмущённо, звучит следом. —А чмошник, по-твоему, нормально? —Я не нашёл оскорбления на букву «Ч», вот и все. Сказал первое, что пришло в голову. —Говорю же, у тупых имя на букву «Т». — цокнул Чонгук. —Мы приехали. —Я вижу, тупица. Чонгук выходит из машины, нарочито сильно хлопая дверью, но не со зла, а лишь подыграть. Тэхен выходит следом, блокирует машину, догоняет его за несколько секунд, и обнимает за плечи. Чонгук бы скинул его руку, ещё немного играя свою роль, обиженного, но лишь улыбается, льня к теплому телу. И все-таки, Тэхен такой тупой.