тупица чмошника

—Есть будешь? — первое, что спросил Тэхен, когда они зашли к нему домой. Чонгук, стоя в ванной и умывая лицо, отвечает громким «Да!». —Кофе или чай? —Кофе. — все так же громко, прокричал Чонгук. Умывшись, Чонгук прикрывает за собой дверь в ванную, проходит на просторную кухню, где витал приятный запах кофе, тушеных овощей с мясом, и яичницы. Тэхен выключает огонь, убирает с плиты сковороду, ставит на стол, перед ним стакан с кофе и яичницу. —Надеюсь, я не отправлюсь. — все ещё, хоть и низкий, но все же процент алкоголя играет в крови, потому Чонгук чувствует себя расковано. —Был бы рад. — язвит Тэхен, садясь напротив, отпивает кофе, кладет им приготовленное мясо с овощами, принимаясь есть. —Четыре утра, а мы едим мясо. — помолчав, хихикая, говорит Чонгук. —А хотелось бы меня, да? — в глаза смотрит Тэхен, опасно сверкая зрачками, отчего у Чонгука в горле пересохло, а в груди жар. —Типа тебе меня не хочется. — хмыкает Чонгук, проглотив вязкую слюну. Тэхен игнорирует, дальше поедая мясо, только дикое, синее пламя на дне его зрачков, выдают его. Чонгук, поев, ставит в раковину грязную посуду после себя, наливает себе еще кофе, возвращаясь на место. Между ними витает недоговоренное, какое-то неловкая, затянувшаяся тишина, которую хочется чем-то заполнить, неважно чем, да хоть разговорчиками о котиках. Чонгук кашляет в кулак, привлекая внимание Кима, который поднимает на него взгляд, сдернув бровь. —Поговорим? —Давай. — Тэхен опирается щекой на кулак, заинтересованно смотря на него. —Мне начать? — Чонгук, подумав, кивает, уступая, откидывается на спинку стула. —Мы выяснили, что нравимся друг другу, так? — Чонгук кивает, увереннее, расслаблено. —И что нам мешает стать парой? Ты знаешь, что я хочу этого, но если тебе ещё нужно время, скажи, я не буду тебя торопить, и подожду столько, сколько надо. И снова Чонгук чувствует между ними разницу. Тэхен водит, он его направляет, советует, но никогда не переходит границ. Прекрасный, говорил ведь. —А ты уверен, что хочешь встречаться с чмошником? — из-за вредности, не более, спрашивает Чонгук. —А ты с тупицей? — в той же манере, облизывая губы, спросил Тэхен. Чёртов, хренов, тупица. Но такой прекрасный. —Потерплю, так уж и быть. — сжал губы в тонкую полоску Чонгук, чтобы не улыбнуться, как влюблённый подросток, несколько раз кивая, ну, наверняка. —То есть, ты согласен? — сощурил глаза Ким. —Если ты согласен. —Знаешь же, что согласен. —Ну, говорю же, что и я согласен. — жмёт плечами Чонгук, закусывает губу, чтобы не выдать свою смущенно-влюбленную улыбку. —Вот нельзя было, да, просто взять и сказать, что… — взмахнул рукой Тэхен, мол, забудь. —И все же, я рад, что мы теперь вместе. Вместе. Прикольно. —Ты что, смущаешься? — улыбается Тэхен, всматриваясь в его пунцовое лицо, которое Чонгук безуспешно пытается скрыть в изгибе локтя. —Ой, да, конечно, нашёл чего смущаться!— возмутился Чонгук, чувствуя, как в груди тепло от разожженного Тэхеном костра, как горят уши и щеки. —Твои розовые щеки выдают тебя. — вот таких взглядов Тэхена Чонгук и боится, потому что, ну уж слишком много в них теплоты, и он, невольно, задумывается о том, а ему ли действительно адресована она? —Хен, не смотри так! — пробубнил Чонгук, опускаясь лбом на поверхность стола. —Как? —Вот так! — Чонгук тычет пальцем в щеку Тэхена, а он хватает его руку, отчего Чонгук даже забывает почему возмущался, по какой причине. —А ты не стесняйся меня. — сказал Тэхен, смотря прямо ему в глаза, целует тыльную сторону ладони, а у Чонгука внутри такое тепло. Мурашки пробегаются по всей руке, волосы дыбом встают, а Тэхен снова и снова целует его руку, будто самое ценное, что у него есть. — Я постараюсь. Поцелуи перемещаются на пальцы, на кисть, на предплечье, затем Тэхен встаёт, подходя к нему. Чонгук, почему-то, тоже встаёт, оказываясь в крепких, жарких объятиях, в которых ощущает себя правильно. Так, как и надо было. Без бушующего океана внутри, без взрывов вулканов, он приплыл в свою тихую гавань. —Мы будем летать и падать. — тихо шепчет ему Тэхен, оставляя мягкий поцелуй на шее. —Мы будем ранится, как других, так и друг друга. Мы будем ругаться, мириться, иногда не понимать друг друга. — он заглядывает в глаза Чонгуку, большими пальцами оглаживая скулы. —Мы будем, и для меня это главное. Что бы ни происходило, знай, что у тебя есть я, хорошо? Чонгук не может контролировать яркие вспышки перед глазами, когда он зажмуривается. Тэхен, только Тэхен может видеть его таким — открытым, искренним, уязвимым, со слезами на щеках. Чонгук знает, что Тэхен его не оставит, как и не оставлял до этого, и он его тоже не оставит. —Хорошо. — Тэхен стирает с его щёк слезы, тепло улыбаясь. Чонгук улыбается в ответ, облизывая свои соленые губы, смотрит то на губы напротив, то в глаза, а Тэхену и говорит не надо. Тэхен целует его мягко, со всем спектром чувств, которые могут быть у человека. Несомненно, они делают большой шаг в своих жизнях, и как и сказал Тэхен, они будут летать и падать, и Чонгуку плевать вообще. Ему важнее то, что они будут. Он у Тэхена, Тэхен у него. Чонгук размыкает губы, встречая влажный, наглый рот, который ласкает его нёбо, проходится по ряду зубов, толкает его язык. Тэхен целуется крышесносно, Чонгук тихо стонет в поцелуй, кусая нижнюю губу Кима. Под его рубашкой гуляют большие, горячие ладони, считая ребра и позвонки. Он пальцы влепляет в чёрные волосы Тэхена, слегка оттягивая их, массирует затылок. Ему вдохнуть не дают, не давая отстраниться, Тэхен целует глубоко, мокро, кусая и облизывая. Чонгук сам снимает с себя рубашку, кидая ту куда-то прочь, откидывает голову, открывая больше места для поцелуев. Тэхен выцеловывает шею, играется с сосками, его руки повсюду — в волосах, на спине, на животе, на шее, на заднице. Чонгук чувствует его всем собой, садится на стол, бедрами окольцовывая талию Кима. —Прямо здесь? — хрипло спрашивает Тэхен, на секунду оторвавшись от его шеи. —Где захочешь. — Чонгук и сам такого ответа от себя не ожидал, он чувствует как загорелись уши, но поцелуи Тэхена не дают ему концентрировать на этом внимание. В следующее мгновение Чонгук оказывается на руках Тэхена, который несёт его в спальню. Старший снимает с себя футболку, в которой был, а Чонгук восхищается его телом. Тэхен с виду худой, из-за мешковатой одежды, которую носит, а на деле у него восемь кубиков пресса, накаченная, сильная грудь, спина, а бедра… Чонгук готов на них молиться. Чонгук притягивает его к себе за шею, увлекая в новый, жадный, мокрый поцелуй, зарывается пальцами, ложась на спину. Тэхен касается его жадно, горячие ладони оглаживают грудь, мнут бока, бедра. Чонгук возбужден до предела, ему не терпится снять всю одежду, коснуться Тэхена всем телом, чтобы кожа о кожу, чтобы ни миллиметра между ними. Тэхен садится ему на бедра, седлая, переплетает их пальцы, и Чонгуку настолько комфортно, что хочется держаться с ним под ручку всю оставшуюся жизнь. —Эй! — недовольно хмурится Чонгук, когда Тэхен оставив мягкий чмок, отстраняется, затем и вставая с кровати. —Я за смазкой, малыш. — хохотнул Ким, в следующую секунду скрываясь за дверью в ванную. Чонгук сам с себя хихикает, потому что, ну, он чувствует себя таким малышом. «Малыш». Какое прекрасное слово. И почему Чонгук не соглашался раньше? Ведь «малыш» из уст Тэхена равняется волне моря. Тэхен возвращается с тюбиком смазки и пачкой презервативов и голый. Голый Тэхен равняется тахикардии. —Блядь. —Чонгук прикрывает глаза, алея щеками. Ну, что за тупица, ну? —Смущаешься, что-ли, мой чмошник? — «мой». А-а-а, Чонгуку нужно в больницу, ну слишком же! —Нет! — пытается скрыть свое смущение Чонгук, смотря ему прямо в глаза. —Вижу. — улыбается Тэхен, снова нависая сверху, оставляет мокрый след от поцелуя на щеке, а руками тянется к его штанам. Чонгук приподнимает бедра, помогая себя раздеть. Тэхен дышит шумно, рвано, смотрит на него пристально, взгляд властный и жадный, от которого хочется свести коленки, прикрыться, или же раздвинуть ноги еще шире, открываясь ему на полную. Чонгук делает второе. Тэхен, справившись с его раздеванием, припадает губами к соскам. —М-м-м-м. — только и может выдавить из себя Чонгук, откидывая голову назад от наслаждения. Горячий язык Тэхена лижет сосок, а одна ладонь играется со вторым соском то оттягивая, то нажимая. Чонгук сегодня сорвет голос. Стопроцентно. Тэхен блуждает ладонями по всему телу, мнет бока, переплетает пальцы, за бедра хватает. Чонгук забывается в ощущениях, из-за горячего, влажного языка на сосках, из-за рук, что шлепают его по заднице. Стеснение улетает после звука, открывающегося тюбика смазки. Тэхен аккуратно раздвигает его ноги, ладонью ведёт по внутренней стороне бедра, срывая с его губ судорожный выдох. У Чонгука крышу срывает напрочь, он кивает Тэхену, давая добро на действия, и откидывает голову на подушку. Он шумно выдыхает, когда Тэхен большим пальцем жмёт на тугое кольцо мышц, смазывая, а затем на фалангу проникая внутрь. Ему… комфортно? Тэхен осторожен, он двигает пальцем бережно, медленно, целует его шею, шепчет, чтобы он доверился ему, и Чонгук доверяет. Свое тело, свое сердце, душу. Вверяет ему всего себя, прося добавить палец, открывается не только физически, но и душу свою открывает, даёт читать себя. —Все хорошо? — сипло спрашивает Тэхен, заглядывая в глаза. —Д-да. — выдохнул Чонгук, прикрывая глаза, отдаваясь всем собой ощущениям. У Тэхена длинные, красивые пальцы, они тонкие и изящные, но то, что они сейчас делают, никак не олицетворяет изящество. Чонгук подмахивает бедрами, насаживаясь на его пальцы, и вскрикивает, когда ток по телу пробегается. —Нашел. — победно усмехнулся Тэхен, снова проникая пальцами по самые костяшки. У Чонгука перед глазами взрыв фейерверков, он губу до боли кусает, чтобы не кричать слишком громко. —Ты обещал не стесняться меня. — немного зло говорит Тэхен, касаясь его подбородка. —Прости. — еле слышно шепчет в ответ Чонгук, в следующую секунду вскрикивая. —Вот так. — сказал Тэхен, садясь. Чонгук проглатывает ком в горле, он губы не чувствует, а в груди пожар. Адский, горящий синим пламенем. Чонгук смотрит на Тэхена, который надевает защиту, смазывающего член смазкой, проводя ладонью верх-вниз. У Чонгука слюна во рту скапливается от этого вида. Нет, он не извращенец, но Тэхен, дрочащий себе — искусство. Хочется языком ощутить тяжесть его члена. —Перевернись на живот. — хрипит Тэхен, рукой двигая на своем члене. «Хорошо мой повелитель» — хочется сказать Чонгуку, но он молча переворачивается на живот, подминая под себя подушку. Тэхен шлепает его по ягодице, отчего из уст Чонгука срывается стон. Как же ему хорошо. Хорошо, что аж плохо. Тэхен головкой проходится между ягодиц, специально раззадоривая, пока Чонгук пытается насадиться. —Издеваться над.., о-ох, —сорвался на стон Чонгук, из-за шлепка, но продолжил: —издеваться над слабыми, бля-яядь. —Что говоришь, малыш? — Чонгук отчетливо слышит в его голосе насмешку. —Тупица ты, говорю-ю-а, а-ах. —Чонгук лбом падает на подушку, шумно выдыхая. Голова от перевозбуждения кружится, в горле сухо, а задница горит от шлепков. —Что-что? —Да вставь ты уже, заебал! — кричит Чонгук, сквозь подушку. —Вставить? — Тэхен пальцами зарывается в его волосы, оттягивает их, заставляя смотреть на себя, и шепчет: —Вставлю. Чонгук чувствует себя девственником, у которого первый раз, потому что так и есть. Он сильнее выпячивает задницу, а Тэхен оставляет на его спине мягкий, почти невесомый поцелуй, от которого он вздрагивает, а тело покрывается мурашками. Тэхен целует его плечо, осторожно надавливая на вход головкой, затем осторожно входя на половину. —Будет больно, скажи. — учтиво говорит Тэхен, полностью заполняя его. Удивительно то, что Чонгук не чувствует адской боли, маленький дискомфорт, не более. И ему это говорит о многом. Тэхен заботится о нем. Ему важно не только свое удовлетворение, но и его комфорт, самочувствие. Прекрасный. Чонгук в немом стоне открывает рот, постепенно начиная входить во вкус от чувства наполненности и горячего шёпота на ухо. Тэхен двигается в размеренном темпе, то выходит полностью, то заполняет, отчего у Чонгука мушки перед глазами. Постепенно, Чонгук не чувствует ни дискомфорта, ни стеснения, а только лишь наслаждение и грядущую разрядку. Тэхен то и дело задевает простату, срывая с его губ протяжные стоны, и заставляя закатывать глаза. Чонгук в руке комкает простыню, зажмуривая глаза, а на спине Тэхен оставляет все новые и новые поцелуи. —Т-тэ. — зовёт его Чонгук, сам насаживаясь. —Да, малыш? — горячий шепот на ухо, от которого кожа покрывается миллионами мурашек. —Пожалуйста, быстре-е-е. Тэхен, с тихим «хорошо, малыш», ускоряется, начиная вдалбливать его лбом в подушку, гуляя ладонями по спине. Тэхен касается невесомо, нежно, так, что у Чонгука коленки разъезжаются, а кожа в тысячный раз покрывается мурашками. —Хочу видеть тебя. — почти рычит Ким, выходит из него, и аккуратно, слишком бережно укладывает его на спину. —Ты такой красивый, Гуки. Ты и представить себе не можешь, как я хотел с тобой вот так. У Тэхена голос осел, он снова заполняет его собой, держа его ноги на весу под коленками, тягуче медленно двигаясь. Чонгуку не надо слышать, что говорит Тэхен, видит, как он смотрит, что делает для него, на что пойдёт ради него. Чонгук уверен в нем так, как ни в ком раньше не был уверен, Тэхен его, а он Тэхена. И думая о том, какой же Тэхен охуенный, Чонгук кончает себе на живот, с громким криком, зажмурившись. —Такой красивый. — блаженно прикрыв глаза, говорит Тэхен. —Такой мой. Чонгук, не в силах, не то что ответить, даже глаза открыть, улыбается, изнутри светясь от слов Тэхена, от тепла, что дарят его слова, как в груди сердце останавливается от его «мой». Тэхен целует его в шею, гладит тыльной стороной ладони щеку, влюбленно смотря в глаза, а Чонгук смотрит в ответ так же влюбленно, больше не скрывая свой океан внутри. —Твой. На часах начало шестого утра, а они лежат, лениво целуясь, и хихикая, пока за окнами город оживает, в новый день шагая. —А знаешь почему у тебя имя на «Ч» начинается? — вдруг спросил Тэхен, пальцами вырисовывая лишь одному ему понятные узоры на его спине. —Я не поведусь на это. — пробубнил Чонгук в ответ. —Ответь! — тыкает в его бок Ким. —Нет, не знаю. — раздраженно фыркнул Чонгук, поворачивая голову к нему. —Потому что ты… —не успевает сказать Тэхен, как его перебивают: —Клянусь, если ты скажешь чмошник, я задушу тебя. —Да, нет же, послушай. — приподнимается на локтях Тэхен. —Потому что ты мо…. —Я задушу тебя. — сквозь зубы процедил Чонгук, зло сверкая глазами. —Нет, я хотел сказать.. —Чмошник? —Чудо! Я хотел сказать чудо! — спокойно отвечает Тэхен, устало, но искренне улыбаясь. —Это не меняет того факта, что ты тупица. — уткнувшись носом в подушку, пробурчал Чонгук, улыбаясь во все тридцать два, пока в груди расцветают бутоны цветов. —Тогда ты и останешься чмошником. —Ну, твоим же чмошником. — поднимает голову Чонгук, всматриваясь в лицо Тэхена. —Мой чмошник. — хихикая, произнёс Тэхен, обнимая его, целует в макушку и думает, что быть тупицей для чмошника —не такая уж и плохая перспектива.