Друзья познаются в беде

Звук быстрых и непрерывных шагов отражается эхом по комнате, отталкиваясь сначала от стен, а потом доходя до барабанных перепонок обоих. Освещения практически не наблюдалось, лишь старая тусклая лампочка качалась и мигала под потолком. Они оба находились в напряжении: один суетился, а второй — злился. — Идиот, — шипел Да Винчи, — что мы здесь вообще делаем? — Ищем ключ. — Ты пробрался без разрешения в чужую комнату! — Мы пробрались. Не сбрасывай ответственность на одного меня. Когда они вернулись домой после прогулки по ярмарке, Микеланджело был необычайно бодрым. Бодрым, суетливым — неважно. Да Винчи, сейчас буквально прикованный к этому обычно излучающему пассивную энергию скульптору, не смог не заметить, насколько тот был оживлённым. Сначала он обрадовался: неужели прогулка так хорошо повлияла? Как оказалось, всё несколько сложнее. Понял он это, оказавшись возле двери в общежитии с надписью «Курода Сейки». В тот момент в его голове словно пронесся ураган. — Это незаконное проникновение и воровство! — Если ты не хочешь быть наконец-то свободным, то валяй. Потому что я, например, хочу, — Микеланджело открыл шкафчик в тумбочке возле кровати и осмотрел содержимое. Ничего примечательного, одни лишь рабочие принадлежности да эскизы (выполненные очень даже неплохо, как смог заметить Микеланджело). Да Винчи стоял рядом, красный от возмущения и злости. Ему сейчас хотелось сорваться и выйти, громко хлопнув дверью, но, во-первых, жалко, комната не его всё-таки, а такое поведение совсем не в его стиле и принципах: это неподобающе, — а во-вторых, он был намертво прикреплён к упрямому тюленю рядом, что явно превосходил его физически, так что взять и потянуть его за собой так просто не выйдет. Всё, что ему сейчас оставалось — внутренне кричать и словно скороговорку повторять про себя тысячу раз сотню миллионов оскорблений и их аналогов в сторону скульптора. Микеланджело заглянул под кровать, под подушку, под матрац, ввёл всё в максимально неподобающее состояние, отчего Да Винчи пришлось убирать за скульптором следы преступления. Он идиот, так ещё упёртый иногда, когда это нужно ему самому. Когда это нужно Да Винчи, он даже пальцем не пошевелит. — Ты же понимаешь, что если сейчас сюда войдёт Курода-сан, то нам обоим не поздоровится? — Да Винчи скрестил руки на груди. — Он дал нам задание — найти ключ. Подсказок по поводу того, где тот может быть, он не давал. Что ещё остаётся делать? Да Винчи задумчиво замычал. В этом действительно был смысл, но доходить до взлома… Впрочем, назвать взломом это было тяжело, ведь дверь всё-таки была открыта. Что было удивительно, ведь Курода всегда закрывает её, когда уходит в ателье. Почему-то ему показалось, что в словах Микеланджело имелся какой-то смысл, но соглашаться с ним желания не возникало. Дело принципа. Да и не хочется уступать лидерство. — Он сказал, что один ключ находится у него, а другой где-то спрятан… — Верно. «У него» — это либо где-то в комнате, либо же… И в тот момент художник почувствовал, как что-то горькое скапливается в глубине горла и пытается выйти наружу. Да Винчи недовольно цокнул языком. Микеланджело снова оказался прав, и это бесило. Со стороны Куроды было бы несуразно класть ключ на видное место, иначе во всех этих загадках не было бы никакого смысла. Тем не менее, Да Винчи не горел желанием переворачивать всю комнату вверх дном. А преследовать Куроду и пытаться выяснить, у него ли ключ — тем более. Где же в таком случае может находиться второй ключ, если он вообще существует? — Надо спросить Куроду напрямую, — Микеланджело словно бы читает мысли Да Винчи, отвечая на его неозвученный вопрос. Ручки маленького художника в ту же секунду дрогнули и сжались в маленькие кулачки. — Ты совсем идиот? Так он просто взял и сказал тебе! — зашипел Да Винчи, стараясь не сорваться на крик. — Будь всё так легко, мы бы сейчас не стояли здесь! Микеланджело замер, немного подумал и томно, почти лениво вздохнул. Это было похоже на какую-то игру, на некие интеллектуальные салочки, спор «кто кого переспорит». И какого-то другого выбора, кроме как взять и уступить здесь, у него не оставалось. — Твоя взяла. Значит, комнату не трогаем? — Не трогаем. И с этими словами они вышли, тихо закрыв за собой дверь. Да Винчи был собой доволен: наконец-то Микеланджело послушал его и последовал его совету, а не совершил страшную ошибку, о которой им обоим потом пришлось бы жалеть. А ведь мог, причём мог легко, а потом им же кашу эту пришлось бы расхлёбывать, если не уже. Хотелось бы выйти из этой воды сухим, а лучше всего — с короной на голове. Но вопрос, что же им делать дальше, оставался открытым. Они так и не решили, что же делать с ключом, где его искать, какие у них вообще могут быть зацепки. А ведь их и не было, ни одной, при всех их стараниях. А спрашивать у Куроды, как они вместе порешили, смысла не было, ведь гарантии получить ответ или хоть какую-то подсказку никто им не давал. Хоть бы записки какие подложил, так хоть было бы проще. Наверняка сейчас сидит и наслаждается своим спокойствием. Впрочем, один человек, который мог бы им помочь, в этом музее присутствовал. Он наверняка должен что-то знать. Эта мысль посетила их обоих почти одновременно. Они кивнули друг другу в знак солидарности и постучали в дверь. Она с противным скрипом раскрылась, и парень с косичкой появился перед их глазами. Позади него перед мольбертом сидел Ян — тот, заметив Да Винчи, на радостях побежал к нему и кинул вопросительный взгляд, заметив на руках двоих наручник. По спине маленького художника пробежал холодок: он и забыл, что другие ещё не были в курсе их небольшого приключения. Хотя горожане явно уже были осведомлены, так что слухи точно должны были начать бродить. Расставаться с Микеланджело желания как такового у Да Винчи не было, но нужно было что-то сделать прежде, чем по городу начнут разлетаться сплетни… Губерт, увидев их лица, сразу всё понял, а потому не стал даже дожидаться вопроса. Он лишь слабо улыбнулся и нервно начал теребить свою непослушную чёлку. — Вы… по поводу этого, да? — он глазами указал на руки. Они оба кивнули. — Губерт, ты случайно… ничего не знаешь по поводу того, где могут находиться ключи? — Да Винчи сложил руки. Губерт лишь покачал головой. — Простите… Не знаю. Правда не знаю. Если бы я что-нибудь знал, я бы вам обязательно сказал, но, увы… — он прижал одну руку другой. — Я так понимаю, вы его не спрашивали об этом? — Да разве он скажет, — тоскливо вздохнул Да Винчи. Микеланджело стоял рядышком, отведя взгляд в сторону, и старался только слушать. — И то верно, — посмеялся Губерт. А затем его словно осенило. — Вообще-то, я вспомнил кое-что, — Да Винчи воспрял духом, даже Микеланджело вздрогнул и навострил уши. — Курода сегодня много времени провёл в саду… Можете посмотреть там, может, что-нибудь найдёте? Каково же было удивление Губерта, когда они, услышав это, будто бы синхронизировались. Даже «спасибо» сказали одновременно. Он улыбнулся и остался молча наблюдать, как двое ребятишек со всей скорости понеслись в сторону сада. И, что удивительно, никто друг от друга не отставал. В саду как всегда было тихо. Здесь в принципе никогда не было шумно и всегда царила какая-то особая атмосфера спокойствия и уюта, которую никто из обитателей музея не смел даже нарушить. Более идеального места для отдыха сыскать нельзя. Но для Да Винчи и Микеланджело это место сейчас являлось ключевым. Для них всё это казалось неким квестом, который им необходимо было выполнить, чтобы открыть для себя новые возможности. Они были настолько сильно поглощены поисками, что никто даже не думал начать ругаться или спорить. Не до этого было. — В беседке ничего, — Да Винчи томно вздохнул. — А ты что-нибудь нашёл? — Зачем ты спрашиваешь? — нахмурился. — Я далеко от тебя уйти не смогу. Понятное дело, что нет. Да Винчи смущённо подпрыгнул. Он спросил это так, по привычке, забыв о том, в каком положении они оба сейчас находятся. Действительно, если он ничего не нашёл, то Микеланджело, скорее всего, тоже. Хотя тот был более внимательным, ведь работа с камнем требует сосредоточенности и развивает мелкую моторику — может, чего и увидел, чего Да Винчи не доглядел… Здесь хорошо: цветов всяких разных много, трава зелёная, рядом озерцо. Успокаивает. Вероятно, во многом именно это и повлияло, ведь в любой другой ситуации они бы продолжили этот диалог, разругались бы, и никакими дальнейшими поисками уже бы и не пахло. А сейчас на грубость Микеланджело Да Винчи ответил лишь смирением, да и не настолько скульптор был резким, как это бывает обычно, всё по делу сказал и продолжил работать дальше. Вот она, удивительная сила природы. Если бы она ещё помогала в поисках, было бы замечательно. …так Да Винчи подумал. О подобных вещах он частенько размышлял, но на какие-то потусторонние силы особо не полагался, ведь это глупо, никто кроме тебя самого тебе помочь не сможет. И пока ты сам себе помогать не научишься, полагаться на чужую помощь — кощунство. Впрочем, судя по всему, природа обладает особой силой вмешиваться в дела людей, хотят они того или нет, потому что стоило Да Винчи об этом подумать, как в ту же минуту его макушку пронзила резкая, но при этом тянущаяся боль. Он моментально схватился обеими руками за голову и притянул к себе тем самым Микеланджело: от неожиданности тот перевернулся и покатился прямо на бедного художника, а тот не сумел удержаться на маленьких ногах. Они оба не ожидали того, что им придётся полететь вниз по небольшому склону и оказаться посреди холодной реки. Микеланджело открыл свои зажмуренные глаза и увидел Да Винчи рядом с собой, прикрывающим свободной рукой своё лицо. Понадобилась ровно минута, чтобы отойти от шока. А ведь обычно человеку требуется всего двадцать секунд. Впрочем, во время падения скульптор умудрился удариться головой о землю, благо мягкая шапка спасла его от последствий. Плюс сорок секунд в копилку. — Какого чёрта? — вскочил Микеланджело, задыхаясь. Да Винчи медленно встал (благодаря реакции скульптора, его восхождение прошло немного быстрее, чем могло быть), рассматривая результаты этой внезапной авантюры. Их одежда промокла насквозь. — Мне что-то ударило по голове… Поверь, было очень больно, — Да Винчи даже не пытался оправдаться. Сказал всё, как есть. Микеланджело хотел сказать что-то в ответ, но решил не пороть горячку, в итоге из того миллиона слов, которые он сказал бы в любой другой ситуации, он лишь прошептал «ясно» и громко вздохнул. Поверить в то, что загадочный объект причинил такую боль маленькому ребёнку, не было невозможным. Должно быть, то была шишка. А может яблоко. Хотя в их саду, насколько Микеланджело помнил, яблоки не росли. А может он просто их не замечал. А вот что он точно смог заметить, так это странный блеск в кустах в самой глубине сада. Да Винчи его не замечал, ведь он стоял спиной к нему, но Микеланджело он был хорошо виден, а из-за солнца, которое, кажется, не собиралось садиться, несмотря на то, что дело шло к вечеру, мерцание напоминало ему солнечных зайчиков, которых он мог видеть по утрам благодаря проникающему сквозь шторы солнечному свету. Как тот только проникал в его обитель, невзирая на все попытки Микеланджело закрыть ему доступ, оставалось загадкой. Но, что самое важное, ощущение оно вызывало какое-то до боли знакомое, словно бы это был не простой какой-то источник вроде зеркала, а что-то более привычное, с чем Микеланджело либо приходилось сталкиваться, либо хотелось столкнуться (что случалось, конечно, при его-то нелюбви к внезапным случайностям, ну крайне редко). Но проверить стоило. Он молча жестом указал Да Винчи за его спину. «Смотри туда» — кричало тело Микеланджело и он сам. Художник посмотрел на скульптора с неким недоверием: что такого там может быть? Они уже всё обыскали, всё, что только могли. Но внезапная мысль поставила всё на свои места. Ведь Микеланджело был гораздо внимательнее его. Его острое зрение и интуиция Да Винчи способны были на многое. Он кивнул, и они поняли друг друга без слов. Вообще-то, сказать по правде, Микеланджело уже успел даже привыкнуть к компании Да Винчи. Он всегда был прилипчивым, как банный лист, но от него хотя бы можно было скрыться в комнате и сделать вид, что никто не жужжит под ухом. А здесь он всегда рядом, никуда от него не скроешься, дверь закрыть перед носом не получится. Здесь ты либо нарываешься на спор, либо терпишь, забыв о гордости. Однако сейчас Микеланджело бы сказал, что этот малец стал раздражать его чуть меньше. Может, дело в совместной работе? Говорят, что такие мероприятия сближают людей… Что ж, так или иначе, но Микеланджело предпочёл бы поставить на этом точку. Повторять это он явно не захочет. А вот Да Винчи бы с этим поспорил. Конечно, в их жизни бывало всякое, и ругались они часто, очень часто, но ведь это нормально для друзей — ссориться и мириться? По крайней мере Да Винчи считал Микеланджело своим другом, пусть и понимал, что это, вероятно, не совсем взаимно. Ну и ладно. В таком случае Да Винчи побудет немного эгоистом. Расставаться с Микеланджело ему не хотелось, и этот день, несмотря ни на что, останется высеченным в его памяти. В одном они точно будут согласны: сегодня они синхронизировались. Они понимают друг друга без слов, а это самое главное. — Это ведь оно, да? — прошептал Да Винчи, боясь даже вздохнуть. — Видимо. Это было… подозрительно легко и сложно одновременно. Небольшой блестящий ключ находился в их руках.