И мы горели в адском пламени (Мальбонте)

      Друзья собрались вместе, выглядели все очень плохо.       Мальбонте вытащил конверт с золотой печатью, изображающей врата на небеса, чуть приоткрытые в своем немом приглашении в Рай и обещании покоя и мира во веки веков. Он грубо и резко сорвал эту печать, как будто ее заразили самой бубонной чумой бессмертных, быстро достал и развернул пергамент, пробежал глазами по тексту. Его лицо исказила гримаса крайней неприязни. Брюнет прикрыл глаза и чуть отшатнулся назад.       Но через секунду взял себя в руки и передал пергамент друзьям, молчаливо стоявшим рядом и ожидавшим его действий.       На пергаменте было написано: «Бессмертные! Сдавайтесь. Силы не равны, вам не победить, это лишь вопрос времени. Выдайте Мальбонте и Вики и склоните головы в подчинении как раньше. И мы рассмотрим каждого из вас, как претендента на помилование. Торопитесь, вам даровано Великим Создателем два дня на принятие решения. Иначе вы погибнете все до одного. Сегодня мы приняли допустимую жертву — десять процентов от ваших союзников. Не примите на личный счет, выбор пал произвольно. Сдавайтесь. Поверьте, так будет лучше и это единственный выход. Невозможен иной исход. Ваша М.»       «Мисселина», — хором ошарашенно произнесли Геральд и друзья, склонившиеся над письмом.       Все собравшиеся даже не сразу заметили, что фраза «Невозможен иной исход» была выделена среди остального текста более сильным наклоном и меньшим размером, как будто кто-то пытался обратить на нее внимание.       «Ну и что это значит? Кроме того, что мы обречены. Так как это было понятно с самого начала», — раздраженно спросил Люцифер.       «Я не знаю, — обреченно протянул Геральд, в сотый раз перечитывая текст на клочке, — я возьму его, чтобы подумать». Он бросил взгляд на Мальбонте.       «Конечно, — ответил тот, — никто лучше тебя не знал ее. Вдруг это… что-то значит».       Геральд шел в свой кабинет директора, и его сердце было разбито. В голове как будто вытряхнули на пол все книги библиотеки ада и перемешали, чтобы невозможно было хоть что-то структурировать.       Почему именно она написала и отправила столь жуткое письмо, зачем подписалась? Ее заставили? Она не могла это сделать добровольно, он просто не верил в такое. Мысли демона путались, отказываясь верить, что его любимая М, как гонец и палач, сейчас уничтожает их надежду.       «Невозможен иной исход (Nullus alius exitus potest). Ваша М.» — иной исход, кроме как сдаться, невозможен, в их глазах так точно, зачем писать это, еще и другим шрифтом? Почему «Ваша М.»? Разве наша М. могла написать такие страшные слова, как приговор?       «Эта странная фраза… Когда я слышал ее раньше? Я ведь не первый раз вижу ее. — Пытался «разложить перемешанные книги» в голове Геральд. — Это было… было… перед прошлой войной… она говорила так… про Мальбонте…в какой ситуации? Не могу вспомнить… Что он победит? Или проиграет? Или что-то другое?..»       Директор Школы ходил из угла в угол, пытаясь вернуться в прошлое к тому самому моменту. …Вот они сидят с Мисселиной на поляне около водопада, они переживают, что грядет война, и завтра утром все бессмертные-сторонники вылетают к лагерю Мальбонте на битву… Мисселина грустно улыбается и говорит: «Не печалься. Все происходит именно так, как и должно. Если исключить переменную, кто на чьей стороне сражается… Тот путь, которым ОН прошел, и что пережил, не оставили ему выбора. Он сражается не за что-то одно. Он сражается за ВСЕ. За жизнь, свое место, справедливость, возмездие, равенство и равноправие, против равнодушия и малодушия, за жизнь и сам факт существования таких как он. А теперь он сражается еще и за своих сторонников. Жизнь, Мир, Шепфа и Шепфамалум ему просто не оставили выбора, кроме как сражаться. Для него всегда был просто НЕВОЗМОЖЕН ИНОЙ ИСХОД».       «Что же ты пытаешься сказать, Мисселина? — Тихо произнес Геральд. — Каково тебе там? Ради твоего же блага, надеюсь, что ты счастлива и не пожалеешь о той стороне, на которой оказалась против своей воли».       Геральд снова отправился копаться в своей памяти, он старался избегать этого отрезка после того, как память вернулась к бессмертным. Но рано или поздно он должен был перестать прятаться от этого и пережить вновь.

***

      …Орда Создателя ворвалась в Школу, ее привела Ребекка. Золотые нити змеями налетели на каждого бессмертного, связывая крылья, чтобы никто не смог скрыться. Воины подлетали по очереди к каждому ангелу, демону, непризнанному, заглядывая в испуганные глаза, после чего взгляд защитников Школы терял концентрацию, и они продолжали движения механически, словно ими кто-то управлял. Им стирали память. Вот один из воинов подлетел к Мисселине, что стояла достаточно далеко от Геральда, поднял ее в воздух и тряхнул своими костлявыми руками, из груди женщины вырвался серебряный поток, рассыпавшийся сразу же, оказавшись «на воле». А затем он швырнул на землю тело, безвольно упавшее словно куча тряпья.       Раздался властный голос Ребекки: «Заберите ее, она будет крайне полезна своими знаниями и умениями, она станет нашим козырем в торгах, когда придет нужный момент».       Все это время Геральд бежал со связанными крыльями к своей Мисселине, крича: «Нееееет!!!»       И когда до ее обездвиженного тела оставалось несколько метров, костлявые руки невероятной силы схватили его сбоку, развернули к себе, и в его глаза устремилась непроглядная бездна-тьмы из-под капюшона воина Создателя… И весь мир провалился в небытие…       Никто из бессмертных так и не смог вспомнить, как пришел в себя. Вероятно, они очнулись, поднялись и, точно завороженные, продолжили заниматься своими делами.       Наконец-то Геральд перестал прятаться от этого события своей жизни, став полностью честным с самим собой. Он оперся руками о стол, склонив голову над письмом Мисселины, и предательская пара слез капнула из глаз на жестокие буквы. И на пергаменте расплылись и растворились все строки.       «З-замечательно», — зло подумал Геральд.       Но через секунду на листе начали появляться совсем другие слова и предложения, пока директор продолжал ошарашенно смотреть на происходящее.       «Если ты читаешь эти строки, значит ты жив и не сдался, и вера твоя сильнее того, что видят твои глаза. Я благодарна тебе за это. Ни одни чары не могут быть незаметными для всевидящих глаз Создателя, кроме тех, что не скрыты. Физическая магия слез, столь древняя и очевидная, что недоступна всевидящему взору. Лишь твоим слезам я могла доверить этот текст. Лишь ты верно рассудишь, кому можно доверить его.       Силы неравны, то, что вы видели, лишь крупица могущества тех, с кем вы сражаетесь. Если вы не найдете сильных союзников, ваше сопротивление обречено, не начинайте битву в текущем составе. Я знаю всех, кого вы смогли собрать. Найдите сильных союзников, ради вашего же блага.       Ночное нападение было лишь демонстрацией превосходства, они не хотели убить, лишь запугать. Но вы и сами догадались. Они были уверены, что Мальбонте сорвется и исполнит их план. Но время шло, и они усомнились в верности своих суждений, решив поторопить судьбу. Сегодня они собираются забрать допустимую жертву — десять процентов бессмертных. Если им придется убить всех из сопротивления, баланс будет безвозвратно разрушен, и это создаст большие сложности для Создателя.       К сожалению, у вас нет обещанных письмом двух дней, через сутки с момента получения письма начнется вторая волна. Но цель ее уже — не напугать. Они уверены, что выиграют вне зависимости от решения, которое вы примите (сдаться или сражаться). Среди вас есть предатель, он сообщает Ребекке каждый ваш шаг, передает все данные о силах, потерях, следующих действиях и провалах. Я не знаю, кто он, знаю, что он так приближен к центру происходящего, что от него нет секретов. Я бы хотела сказать, что не сомневаюсь в каждом, кто сейчас в Школе, но доносимые сведения говорят об обратном. Мне не доверяют, лишь Ребекка общается с приближенными к Создателю. Но у меня пока получается подслушивать. Все, что будет важно, я постараюсь передавать тебе. Мне доверили лишь бумажную работу, включая рассылку оповещений, что сыграло на руку. Ищите предателя среди тех, кто знал про особые амулеты и артефакты. Ищите того, кому это или очень выгодно, или у него что-то отобрали и шантажируют.       Я так виновата, из моих воспоминаний они узнали все о Школе: ее расположение, схемы, все тайные ходы, пути поставок, слепые зоны и зоны, используемые для защиты, количество бессмертных и силы каждого… Если бы ни я, они никогда бы не получили всех этих сведений. Я никогда не смогу загладить свою вину. Но я всегда буду верна Школе и вам. Ваша М.»       Подпись была чуть смазана, как будто ее окропили слезами перед отправкой. Боль пронзила сердце Геральда.       «Если к ней применят внушение и узнают правду, ее убьют… Она не сказала про тайник Мальбонте, о нем знали только я, Мальбонте и Вики, значит это не кто-то из нас, — Грустно улыбнулся Геральд, — Мамон, Ади и Сэми уже не очнутся. Крысу должны были оставить в живых, они не могли бы лишиться источника информации. Кто остается? Кто знал про артефакты и амулеты, но не знал про тайник? Ведь про него наша М ничего не упомянула, если бы знала, обязательно сказала бы».       Геральд продолжил размышлять: «Мими и Дино, Люцифер и Ости, Лой и Энди. Подумать на каждого из них — полный бред. Каждый сражался, не колеблясь, готовый принести себя в жертву общему делу. Что если не они?.. А кто-то подслушал, или видел… Или еще что-то… невозможно. Многие видели, как мы их использовали в сражении… Люцифер и Ости, в теории, могли купиться на такое «сотрудничество» для возвращения нормальной, а не формальной, власти над Адом. Но об этом страшно даже подумать. Люцифер — избалованный ребенок, часто недовольный. Но он — демон чести, если бы он решил сменить сторону, то не путем крысы, он сделал бы это открыто».       В дверь постучали.       «Я почувствовал, что ты зовешь меня», — сказал вошедший.       «Проходи, Мальбонте, снова надо поговорить», — мрачно ответил Геральд.       Перечитав обновленный текст письма, Мальбонте спросил: «Думаешь ей можно доверять?»       «Я слишком заинтересованная и предвзятая сторона. Рассуди сам».       «Но если бы ты один был вынужден принять это решение, зная, что жизнь всех бессмертных, за которых ты в ответе, зависит от него. Как бы ты поступил?»       «Я бы безоговорочно поверил ей… Всегда», — со сталью в голосе без колебаний произнес директор.       «Такие ответы на такие вопросы всегда самые честные, и только их стоит принимать во внимание, — ангело-демон похлопал Геральда по плечу и добавил, — надо искать крысу и сильных союзников».       «Но мы уже собрали всех, кого смогли», — беспомощно проговорил директор.       «Не всех», — отозвался Мальбонте, отворачиваясь к окну.       «Есть идея?»       «Да, есть! И она НИКОМУ из вас не понравится!».