И мы горели в адском пламени (Мальбонте)

      Обсудив с Мальбонте новую информацию, полученную из письма Мисселины, Геральд отправил демона-помощника собрать всех друзей в кабинете директора. Была глубокая ночь, но дело совершенно не терпело отлагательств.       Первостепенно необходимо было выявить предателя и лишь потом переходить к плану Мальбонте, о котором он предпочел рассказать уже всем сразу.       Измотанные битвой, если происходящее можно было так назвать, и ликвидацией ее последствий, друзья еле волочили ноги, входя в кабинет Геральда. И вот Вики, Люцифер, Ости, Дино, Мими, Лой и Энди присоединились к Мальбонте и Геральду. …Уже без Ади и Сэми.       Когда за последним вошедшим закрылась дверь, директор тут же запечатал ее заклятием, чтобы никто не смог покинуть помещение. Мальбонте, стоявший лицом к окну, повернулся к друзьям и произнес: «То, что я скажу сейчас, вам не понравится. То, что я скажу позднее, вам не понравится еще больше. Но об этом позже». Он сделал небольшую паузу, выжидая реакцию.       «Как будто хоть когда-то было иначе, — закатил глаза Люцифер и качнулся назад, — давай, заводи свою шарманку. То, что мы всем умрем, для нас новостью явно не станет». Все уставились на Люцифера с немым укором в глазах.       Мальбонте продолжил: «Твой позитивный настрой прекрасен, брат, но давай оставим его для более уместного случая. Так вышло, что есть веские основания полагать, что в нашем славном узком кругу завелась крыса в плохом смысле этого слова, точнее появился предатель, снабжающий приспешников Создателя всеми сведениями о том, что у нас происходит». Ангело-демон отвел глаза, пока Люцифер и Ости, как и Вики, стояли в полном недоумении и шоке.       «Это ведь плохая шутка, чтобы разрядить обстановку? — Зло спросила Мими. — Так вот она неудачная, Мальбонте. Возможно чувство юмора — это не твое». Лицо демоницы исказила злоба.       Ости, придя в себя, скептически окинула ту взглядом, молчаливо обвиняя в недальновидности и неприемлемой эмоциональности. А Дино погладил ее по плечу, сказав успокаивающим тоном: «Мими, если Мальбонте говорит это, значит у него есть на то основания. Давай дослушаем и потом зададим все вопросы».       «Спасибо, Дино, — тихо отозвался Мальбонте, — подумать о том, что в этом тесном кругу есть предатель, абсурд. Мы вместе уже столько раз горели в адском пламени, и каждый многократно проявил себя, как преданный делу борец и надежный союзник. Но подтверждающие факты жестоки. Мы все хотим верить, что это ошибка или происки врагов. Но игнорировать полученные данные мы не можем. Поэтому каждому без исключения придется пройти проверку, открыв мне свой разум и воспоминания. Я надеюсь, что все это ошибка, и все окажутся чисты в своих намерениях. Тогда нам придется вместе искать дальше. Но если это кто-то из вас, и вас вынудили, или вы сделали это по доброй воле, я узнаю. Сразу скажу, что вы можете отказаться. Я уважаю ваш выбор и приму это решение. Но оно будет расценено, как признание в предательстве».       Ангело-демон увидел негодование в глазах друзей, и лишь в одних промелькнула тень страха.       «При всем уважении, Мальбонте, — сказал Энди, — чтобы ты копался в мыслях, кого я хотел трахнуть или кого трахнул, и не только я…» Энди бросил взгляд на Люцифера, Ости и Вики, и продолжил: «Или в каких-то моих личных секретах, например, что я хожу в стрингах…» Энди пытался шутить, но его претензия была понятна.       «К сожалению, Энди, — прикрыв глаза, сказал ангело-демон, — придется признаться, кто ходит в стрингах, и кто кого хотел трахнуть. Но клянусь, что все это останется между каждым из вас и мной».       Энди картинно вздохнул и махнул рукой: «Ладно, все равно не факт, что мы все это переживем».       Люцифер злорадно рассмеялся: «О, брат, приготовься увидеть то, что ты даже в своих самых смелых порно-фантазиях вообразить не мог. Так что приготовься не покраснеть и не ревновать. Уж держи свою неконтролируемую ревность в узде. Обидно будет погореть на такой банальщине, разрушив теплые отношения в нашем «кружке». О, без сомнения, ты почерпнешь невероятное количество идей, которые потом сможешь реализовывать до конца своей бессмертной жизни вместе с Вики, если мы все это переживем».       Мальбонте закатил глаза: «Постараюсь не покраснеть и все запомнить, о, учитель». Он сделал совсем легкий шуточный поклон вперед, прижав руку к груди. Ости покачала головой после чего злобно посмотрела на него: «Если то, что ты увидишь, станет доступно хоть одной душе, клянусь, я убью тебя». Брюнет усмехнулся, а демоница скривила губы.       Мими и Дино вздохнули и пожали плечами в немом сообщении: «Наплевать, похрен, делайте, что считаете нужным».       Лой всегда держался особняком, не очень любил высказываться и ввязываться во что бы то ни было. Сейчас он с хладнокровным видом скрестил руки на груди и начал говорить: «Скажи, Мальбонте, проверку будут проходить все? Вы с Геральдом позвали нас. Значит ли это, что он не под подозрением? Или он вместе со всеми пройдет проверку? Вики — твоя пара, делаешь ли ты для нее исключение? И что насчет тебя? Если уж мы дошли до такого абсурда с обвинениями, то давайте продолжим его до конца».       «Да-да! — Подхватил со смехом Люцифер, — Брат, кстати о тебе. Достаточно ли мы близки, чтобы не только ты трахнул нам мозг, но и мы тебе? Исключительно в целях того, чтобы убедиться, что ты не предатель, конечно. Или это односторонняя ролевая игра?».       Мальбонте снова закатил глаза: «После того, как я проверю разум каждого из вас, я готов пройти то же самое. Но сразу предупрежу, что это очень опасно. Даже если вы переживете это без последствий, за полученные знания вас захочет убить каждый на противоположной стороне».       «Что ж, если кто и потянет этот груз, так это повелитель Ада, — усмехнулся Люцифер и по привычке засучил рукава, — готов взять этот риск на себя». И вернул ангело-демону шуточный поклон.       «Как знаешь», — ответил Мальбонте, покачав головой.       Вики подала голос из угла комнаты: «Я тоже пройду, это будет честно. Я готова пройти проверку не перед Мальбонте, который и так каждый день читает мои мысли, но и перед любым другим. Ставки так высоки, что мы должны быть уверены друг в друге. На нас лежит ответственность не только за себя и нашу команду, но и за всех, кто идет за нами. Поставить все это под угрозу из-за своих глупых амбиций, комплексов или недоверия просто недопустимо».       «Я тоже пройду», — отозвался Геральд.       Люцифер в очередной раз рассмеялся дьявольским смехом, упал в кресло, раскинув руки на подлокотники, и, с вожделением глядя исподлобья, томно произнес: «Приготовьтесь детки, после сегодняшней ночи мы с вами все вместе станем ТАК близки, что сама адская групповая оргия покажется детским рукопожатием. Я готов быть первым. Подходи же скорее, мой друг».       Все остальные закатили глаза к затылку, включая Мальбонте.       Ангело-демон подошел к повелителю Ада с вступительной нотацией: «Люци, давай не будем идиотничать. Надо решить этот вопрос как можно скорее».       «Я — сама серьезность», — вскинул руки Люцифер.       Мальбонте сел на стул напротив, прикрыл глаза на мгновение, затем открыл и погрузился бездной своих черных обсидианов в разум и воспоминания короля Ада через его красно-карий взгляд.       Люцифер даже не пытался сопротивляться, кажется, что он воспринимал это как неизбежную игру, и решил получить от нее максимум удовольствия, впрочем, как и всегда.       Демону было чудовищно непривычно, поскольку никто не копался в его разуме, кроме отца, ведь больше ни у кого не хватило бы сил для этого. Текущий опыт был для него как новый вид секса — необычный и экстраординарный. Он прекрасно понимал, что Мальбонте с его мощью достаточно быстро возьмет процесс под свой контроль, поэтому решил не терять времени и обрушил на своего проверяющего весь поток безудержных групповых оргий за всю свою бессмертную насыщенную жизнь: женщины, мужчины, демоны, ангелы, непризнанные, другие…жители Ада, море глифта, безудержные бесконечные стоны, позы сменяющиеся каждую минуту, крики боли и наслаждения вперемешку, сотня рук на телах, тысячи сменяющих друг друга губ и языков, ласкающих его член, в тысячах кроватей, пыточных камерах, в людных местах, на Земле, на природе, в пещере, Школе… с количеством участников от двух до бесконечности, калейдоскоп меняющихся каждое мгновение знакомых и незнакомых лиц, весь его «опыт» за минуту обрушился на Мальбонте, отчего на его виске начала пульсировать вена и он вынужденно откинулся назад на спинку стула.       Еще секунда, и Люцифер обрушил свои фантазии о совместных оргиях с Мальбонте, как он представлял обнаженное тело ангело-демона, как он в деталях представлял, что они меняются ролями пассива и актива…       Еще мгновение, и на разум Мальбонте обрушились воспоминания Люцифера об их совместных ночах с Вики во всех подробностях, а также его фантазии. Ангело-демону захотелось тут же вырвать сердце потерявшему страх демону, но он понимал, что тот делает это не со зла. Люцифер был похож на ребенка, которого заставили сделать полезное, но неприятное дело, например, убрать комнату, и он таким образом закатывал истерику. Слишком многое стояло на кону, и Мальбонте, хоть и с большим трудом, но достаточно быстро поборол внутри себя ревность, гнев и ярость, и взял под контроль сознание Люцифера, перелистывая его как страницы книги, останавливаясь на нужных фрагментах.       Кроме того, что в демоне играло тщеславие, и он считал, что Мальбонте ничем не лучше него, регулярно хотел Вики в дополнение к их дружной компании с Ости, не мог смириться с тем, что непризнанная его бросила, выбрав «этого верзилу», а также миллиарда остальных его обычных грехов, из компрометирующих в его разуме был найден только один факт — он отчаянно на самых задворках сознания с безысходностью камикадзе безуспешно пытался топить благородные чувства к этой борьбе Школы и свою растущую привязанность к друзьям (смерть Ади и Сэми показала, как легко можно лишиться этих вечно бесячих созданий, которые все время во что-то лезут и за которых он начал переживать).       И апогей его грехопадения — растущее уважение и дружеская симпатия к Мальбонте, которые он гнал от себя «ссаными тряпками» прочь с успешностью безрукого калеки. Он потерял отца, не так уж и давно по меркам бессмертных, с которым все было сложно, но это был единственный родной для него бессмертный. Ости и этот «отряд самоубийц» — это все близкие бессмертные, которые у него остались. Он почти даже был готов забыть и простить Вики обиду. В общем все было запущено и неизлечимо. И Геральд, как всегда, оказался прав, если бы Люцифера посетила мысль сменить сторону, то он сделал бы это резко, дерзко и без промедления. Крысятничество просто по умолчанию ниже порога его базового достоинства. Когда Мальбонте закончил, то от копошения в сознании Люцифера и от его выходок вначале у ангело-демона начали болеть виски. Мужчина резко выдохнул и начал тереть их руками.       «Люцифер, ты — придурок», — беззлобно сказал Мальбонте.       Тот же ответил с наслаждением: «Спасибо, дорогой, это было незабываемо. Повторим как-нибудь». И похлопал ангело-демона по плечу, затем отошел и встал спиной к окну, облокотившись о подоконник.       Мальбонте вздохнул, когда следом, поджав губы, на кресло надменно и самодовольно плюхнулась Ости, уставившись на него своими огромными недовольными изумрудными глазами.       «Ости, давай только без фокусов» — устало проговорил Мальбонте. На что демоница только ухмыльнулась. Ее силы, конечно, были несравнимы с силами Люцифера, но и она, не сговариваясь с мужем, попыталась вкинуть небольшую ложку дегтя в процесс, выплеснув на Мальбонте воспоминая их совместного периода в Лагере. Как она с завидным мастерством профессионала при каждом удобном случае ублажала его оральными и другими ласками и как была шокирована, когда Мальбонте просто вытряхнул ее из своей кровати, кинув на ее место Вики. О, это те чувства и эмоции, которые Ости очень хотела вернуть бумерангом ангело-демону, чтобы он почувствовал себя в ее шкуре, но не знала как. И вдруг такой дар — возможность все это выплеснуть, да еще и при полной конфиденциальности. Брюнета немного притошнило от ситуации, но он быстро справился с эмоциями.       Перелистав все ее сознание и увидев в дополнение к ранее найденному лишь ожидаемый набор грехов, Мальбонте закончил, сказав: «Спасибо, Ости».       «На здоровье», — ответила она, пытаясь сохранить недовольство, но не очень успешно, и присоединилась к своему Мужу.       Святые в своей преданности борьбе и друзьям (впрочем, как и во всем остальном) Дино и Мими сомнений в своей святости не вызывали, но перелистывая их сознание и воспоминания по очереди, Мальбонте подумал, как скучно они живут по сравнению с Люцифером и Ости, и тяжело вздохнул своим мыслям, покачав головой. Он попытался запихнуть подальше на задворки сознания боль Мими от сегодняшней потери отца, но она заплакала и покачала головой, сказав: «Не надо, пусть это придаст мне еще больше сил». Даже те, кто стоял вокруг, без слов поняли, о чем шла речь.       Энди стринги не носил и вопреки истерике не трахал ничего запрещенного и даже не хотел это делать, а просто был как всегда недоволен, когда его принуждали к чему-то. Но он до одури мечтал затащить в постель высокомерную «Снежную королеву» Лилу, которая даст ему только в том случае, если он в одиночку выиграет войну, и то не факт. Должность главы крылолетчиков для нее была сродни обслуживающему персоналу. Она еще до конца не пережила тот факт, что Дино, сильнейший, умнейший и самый перспективный из ангелов, которых она знала, просто срулил в закат прямо из-под ее ангельского самонадеянного крыла к своей дьяволице Мими, которая его «похитила, наложила заклинание и держит рядом с собой против воли», а милашку Лилу никто не слушает и не верит в ее рассказы. Листая сознание Энди, Мальбонте бесконечно, как на острые углы, натыкался на Лилу и ее причитания. Она ходила к Энди плакаться в жилетку с завидной регулярностью, как на работу, и могла нарыдать карман слез за две минуты. Терпение бедного парня немного приравнивало его к «лику святых» Дино и Мими. Ничто в этом славном мире бессмертных не было способно так мотивировать Энди, как надежда, что Лилу ему когда-нибудь в итоге все же даст.       Мальбонте стало до жути интересно, грохнет ли эту женщину когда-нибудь «святая» Мими, когда та ее достанет окончательно. «Надо бы это не допустить, если выживем», — подумал он.       Закончив с Энди, брюнет закрыл глаза и приложил руку к виску. Казалось, если тихонько стукнуть пальцем по его затылку, то мозг рассыплется, как разбитая стеклянная елочная игрушка.       «Слава небесам, основная часть позади. Пока без потерь, кроме моих. Надеюсь, я не сойду с ума к утру. Иначе мой «удивительный» план посыплется, как чешуя морского дракона по весне во время линьки», — пронеслось в голове Мальбонте.       Оставались Геральд, Вики, он сам и Лой.       По «джентльменскому» соглашению копаться в мозгах Вики доверили самой нейтральной стороне — Геральду. Самого же Геральда и Мальбонте должен был проверить Люцифер, гордо носящий серебряную медаль величины силы после ангело-демона, которому остался последний рывок в виде Лоя.       Изворотливый разум и воспоминания морского дракона вились и сворачивались кольцами как змеи, Мальбонте не приходилось раньше сталкиваться с чтением разума и воспоминаний животных в целом и тех, кто может менять свой облик с животного на бессмертного, в частности. Все, вроде бы, шло хорошо, но что-то бесконечно ускользало от него, как хвост ползущей змеи. Ночное сражение, оставшееся время меньше суток на сложнейшую задачу во всей вселенной, его мозг просто кипел.       Мужчина решил пойти с Лоем другим путем, не подавая вида, что что-то не так. Он перестал гнаться за «хвостом» и начал искать пробелы в воспоминаниях и сознании. Ровно так же, как они искали дыры в хронологии и истории ранее. И в эти пустоты сознания и воспоминаний, как в ловушки, начали попадать события, бессмертные и места, совсем не связанные с их текущей борьбой.       Архангел Йор, помощник Ребекки, был связным. Встречались они с Лоем на острове недалеко от Школы, в пещерах, скрытые от посторонних. Глаза Мальбонте расширились, Лой попытался встать или хотя бы отвести взгляд, но воля и энергия ангело-демона не позволили ему даже шелохнуться. Мальбонте, как субантра свою долгожданную добычу, потрошил сознание и воспоминания Лоя, вгрызаясь все глубже и глубже в более ранние временны́е отрезки.       Это не было предательством в целях наживы или власти, как и опасался Мальбонте, это был шантаж. С предателями разговор короткий и решения понятны, но что делать в случае, когда тебя вынуждают? В то время, когда Лой еще не обратился снова в бессмертного и был просто морским драконом, у него появился детеныш. Лой, в силу характера, конечно, не поладил с его матерью, и мать с детенышем улетели на Отдаленные Земли. Но он держал с ними связь и периодически навещал. Именно они и стали «предметом торга» для Ребеки, для которой не было ничего святого, как бы странно это ни прозвучало.       Мать и детеныша похитили и держали в заточении взамен на сведения, которые раз в два дня должен был сообщать Лой. Он пытался посидеть «и на троне Ада, и на троне Рая». Сообщал дракон информацию при воздействии на разум и врать не мог, как и попросить помощи у Школы (его близких просто убили бы). Но взамен он самоотверженно сражался сам и призывал всех своих сородичей, приняв весомую часть удара при спасении Мальбонте из Цитадели. Ему хотелось верить, что таким образом он хоть как-то компенсирует предательство.       Ангело-демон тяжело вздохнул: «Ты ведь понимал, чем закончится сегодняшняя проверка».       Лой опустил голову и закрыл глаза.       «Мы постараемся спасти их. Но оставшееся время исчисляется часами, и тебе придется провести его в заточении в подземелье Школы», — добавил он.       Мальбонте, Люцифер и Дино провели Лоя в подземелье Школы и оставили в одном из помещений без окон с едой и водой на сутки. Ангело-демон запечатал выход заклинанием, которое сможет снять только один из присутствующих. И они отправились назад в кабинет директора.       Чтобы сознание Мальбонте хоть немного оправилось от этих проверок и событий, ему дали время передохнуть.       Геральд оказался не таким стойким как ангело-демон, когда проверял Вики. Как ранее с Энди, в сознании и воспоминаниях Вики директор везде натыкался на постоянный процесс ее близости с Малем во всем ее постоянстве, разнообразии и регулярности, и хоть он и пытался перелистывать эти моменты, но они были повсюду, как крапинки на поверхности. Девушка сочувствующе смотрела на директора, а он горел от стыда. Люцифер, конечно, расстроился, что данная роль выпала не ему (он справился бы с ней несравнимо лучше, уж точно), но от джентльменского соглашения не отказался.       Проверять сознание Геральда для Люцифера оказалось скучно, однообразно и слишком праведно для демона, поэтому повелитель Ада с особым вожделением перевел взгляд на Мальбонте, который «упал» в кресло напротив него, чуть придя в себя.       «А теперь я тебя… напоследок и на сладкое», — сказал Люцифер, соединив пальцы рук перед собой, и они оба «заржали».       «Давай уже не томи, не буду сопротивляться, будь осторожен, прошу», — опустошенно и устало проговорил Мальбонте.       «Не бойся, я не сделаю тебе больно или неприятно», — пошутил Люцифер.       «Я не за себя боюсь», — отозвался ангело-демон.       И повелитель Ада провалился своими горящими угольками глаз в его две черные бездны. Все, что он проделывал раньше с другими бессмертными, даже отдаленно не напоминало текущий путь и процесс.       Сознание Мальбонте было пусто, как небытие, он не пытался вылить что-то из воспоминаний на Люцифера в отместку. Но эта мгла и пустота небытия погребала и затягивала демона сильнее любых воспоминаний. Несколько шагов по сознанию, и он провалился в неизбежное без возможности остановить это или хоть как-то повлиять на процесс…       Маленький мальчик, его сила… он не понимает, насколько силен. Все происходящее кажется ему шуткой. Если он причинял вред, он очень расстраивался и пытался исправить это. Ведь рядом всегда были мама и папа, они рассказывали ему, что хорошо, что плохо, как надо контролировать свою силу, чтобы не причинять вреда окружающим. Он очень не хотел причинять кому-то вред. И у него получалось контролировать силу, но не всегда, он ведь маленький мальчик, он не может быть как взрослый, ему просто надо подрасти и у него все получится, ведь он так старается…       Он что-то сделал не так, но не может понять, что именно. Он ждет, что мама с папой объяснят, как делать правильно, чтобы это не повторилось, но маме и папе вырвали крылья и на его глазах они проваливаются под землю, точнее на Землю. На глазах ребенка его родителей в прямом смысле швырнули в изгнание… он плачет… мама-папа…       Проносится свет в его сознании, как ослепляющий луч, как комета — Вики… Вот она подходит к маленькому мальчику, ему очень плохо, он в отчаянии, он не знает, что делать, он совершил страшный поступок, но он не хотел… Она гладит его по волосам и по крылышкам и нежно обнимает… и ему становится спокойнее…       Новое видение: высокий мужчина с огромными белыми крыльями и неясными чертами лица, Шепфа. Мальчик тянет к нему руки — он сильный, он поможет научиться обращаться со своей силой, он подскажет, что нужно делать, он поможет спасти маму и папу, ведь с ними случилась беда, а он маленький и не может спасти их сам, он тянет к нему руки…       Новое видение: маленький мальчик идет по поверхности цвета ночи, она устлана пеплом и костями…. К нему подходит огромный бессмертный весь черного цвета, в груди его горит пламенем бессмертное сердце… Шепфамалум. Мальчик тянет руки — ведь это сильный бессмертный, он поможет… поможет вернуться назад. «Мама-папа, где я? Мама-папа…»       Но бессмертный, обжигая раскаленным дыханием, говорит, что мамы и папы больше нет, и никого и ничего больше нет, что его отправил сюда Шепфа, чтобы маленький мальчик бесконечно страдал, он бросает мальчика на землю и копытом ломает ему позвоночник…       …Через сознание Люцифера за минуту проносятся тысячелетия пыток в Темном Мире Шепфамалума… боль, крики, отчаяние, безысходность.       Новое видение: мальчик в башне… Почему меня заперли? Почему я не могу выйти или просто открыть окно, чтобы подышать свежим воздухом, ощутить ветер на своем лице? Почему я не могу поиграть с ребятами, что играют там внизу? С другими ангелами, а возможно и с демонами. Ведь другим ангелам разрешают с ними играть. Я так хочу дотронуться и потрогать других детей и бессмертных, поговорить с ними.       …Он — взрослый мужчина, который никак не может выбраться из ловушки башни, видит девушку на лестнице, она — его свет, он готов идти за этим светом куда угодно, только бы не упустить ее, и он полный надежды впихивает ей зеркало. Вот они общаются через зеркало, ему нравится болтать с ней, она такая смешная и красивая, хоть и будущий демон… она раздевается перед зеркалом… он должен смотреть в другую сторону, но не может, она как магнит всегда притягивает его взгляд… Она на лестнице, ее тело — он может протянуть руку и коснуться ее. О, Шепфа, она настоящая. То, о чем он молился столько веков… Он идет за ее мокрыми сияющими крыльями по лестнице, они выходят… О, Шепфа, он свободен, он может летать, наконец…       …Заброшенный зал… поцелуи, ее горячие пухлые губы, ее нежная кожа, гибкое податливое тело… она прижимается своим телом к нему, что это за странные ощущения и чувства, что он каждый раз испытывает при ней, и когда просто думает о ней, если ее нет рядом. Ему хочется прикасаться к ней и целовать постоянно, его сладенькая конфетка, которую он просто не может отпустить. Те мысли, что он думает о ней, о нет, Шепфа, ангел не может думать о ТАКОМ, это неправильно.       …Его оглушили, он очнулся привязанным к дереву, рядом Вики и какой-то парень, он не знает, кто он. Он хочет помочь Вики, ведь она была так добра к нему, но никак не может…       Вот он — уже единое целое, не разделенное на две части, он хочет справедливости, равенства и расплаты за страдания, которые ему причинили. Он снова видит свой свет и ждет, пока она примет решение и выберет сторону… он не сможет ее убить, ведь она — его единственный свет…       …Война, Шепфа, Шепфамалум, битвы, потери, победа, период правление, стертая память, потеря Вики, Земля, возвращение в Мир Бессмертных… Сколько раз он спускался ниже ада, в самую бездну Темного Мира, сколько пережил там. Возвращение памяти, суд, плен, снова пытки, потеря надежды… все это проносилось сквозь разум Люцифера как осколки стекла, и это невозможно было остановить.       …Она — луч света в его тьме, невозможен иной исход, кроме как быть вместе, иначе тьма поглотит его. Но он не вправе заставить, и каждый раз он ждет, что она сделает свой выбор. И готов ждать вечно.       Когда Люцифер вернулся в себя, у него было стойкое ощущение, что ему сделали лоботомию, как говорят на Земле. И он ни на секунду не усомнился, что если они выживут, то спать по ночам он сможет очень нескоро, если вообще сможет.       Мальбонте посмотрел на него с сочувствием и сказал: «Если по этой части встречи вопросов не осталось, то перейдем к основной теме».       За окном светало. Все оставшиеся друзья снова тяжело вздохнули.