И мы горели в адском пламени (Мальбонте)

      И вот последний рубеж в виде порога их совместной комнаты остался позади, как множество раз до этого момента. Этот порог всегда был непреодолимой границей для проблем, забот, неуверенности, сомнений, всего зла, что есть во всех Мирах. Преодолеть эту границу всегда было под силу лишь самым чистым эмоциям и чувствам: любви, заботе, нежности, пониманию, взаимной поддержке, и не важно светлые или темные времена их сопровождают.       Волшебная граница — порог…       Мальбонте всегда говорил: «Мой дом там, где ты! Будь то моя комната с камином в Лагере (помню как ты смешно морщилась от не слишком «санитарных» условий); Цитадель, когда мы правили; комната в Школе или твоя (что уж там, наша) «халупа» на Земле, где мы даже на кровати вместе с трудом умещались. Всего сто шестьдесят сантиметров шириной, мои бедные крылья, кошмар, мне постоянно приходилось их поджимать». Так в шутку «трепетно и с любовью» Мальбонте называл квартиру Вики на Земле в те времена, когда был ее хранителем. И за это уже тут на небесах иногда получал легонько пальцем по носу или полотенцем по жопке от девушки, злящейся на такое название. Квартира в пятьдесят два метра, вполне достойного среднего размера для Земли, на которую она, к слову, копила всю свою вторую сознательную земную жизнь, была ее детищем, девушка вложила в нее всю свою душу и… деньги, а с привычками брюнета к воле и свободе жилплощадь казалась кукольным домиком. Но после этой шуточной перепалки он всегда добавлял: «Не имеет значения, каков его размер, если там есть ты, и ты называешь его «домом», значит это и мой дом тоже».       Войдя в комнату в этот раз, Вики не забыла свою обиду за прошлое и Велидарию и нет, не перестала злиться. Но, преодолев порог, все негативное сразу померкло в своей важности перед кое-чем глобальным — их отношениями в целом, на которые до очередного «броска» они могут отвести так мало времени — всего несколько часов. Девушка решила как Скарлетт О’Хара «подумать об этом завтра», особенно с учетом того, что завтра для них может и не наступить.       Молча пройдя по комнате, они начали раздеваться, чтобы принять душ. События последних суток, включая визит в Темный Мир и Зеркальную Пещеру, не просто вымотали их, но и сделали внешне похожими на бомжей-скитальцев по всем углам Ада.       «Маль…», — начала Вики неуверенно и на некоторое время задумалась.       «Ммм?» — промычал он в ответ.       Мальбонте не торопил ее. Разумеется, он прекрасно догадывался, о чем пойдет расспрос. И необходимость этого разговора была очевидна даже на фоне грядущего сражения, мысли на котором должны быть чисты и не отягощены внутренними вопросами и терзаниями.       Строго говоря, данный разговор был необходим в любом случае, даже если бы они не встретились с его «прошлой жизнью». Это было бы честно что ли. А честность всегда была одним из важнейших требований брюнета, как к себе, так и к окружающим, ко всем без исключения.       Молодой Бог ведь знал про девушку все благодаря чтению мыслей: про первую Земную недолгую жизнь Вики и ее тщедушных мальчиков, на которых у нее просто не было времени из-за учебы, про ее первую «жизнь» на небесах, Люцифера (Зигза бы его побрал в те времена), пережил ее прошлые интрижки с Мими и Ади, «непонятки со святым» Дино. Это все было до него, но все равно неизменно прибешивало и тогда, и сейчас.       Вторую Викину жизнь на Земле они вообще прошли вместе, формально являясь ее хранителем, он по сути неизменно исполнял роль ее мужчины, и про всех «рикошетных» мимолетных смертных мужиков, про все их возможности, которые вызывали на его строгом лице лишь саркастическую ухмылку, он знал не хуже самой Вики. А, честно говоря, даже лучше, когда порой популярно объяснял одному из хранителей такого «рикошета», чтобы он забирал своего подопечного и проваливал из их с Вики счастливой жизни восвояси. Его слава и вид не оставляли бедолагам даже шанса на то, чтобы пискнуть в ответ про правила и их чудовищное нарушение. Чувствовал ли он угрызения и муки совести? О, конечно!!! Еще какие!!! Буквально целых пару секунд. А потом они направлялись с девушкой снова заниматься какой-то своей ерундой… вместе, вдвоем, без очередного сброшенного балласта. На небеса второй раз они уже попали вместе, где, разумеется, он был ее единственным мужчиной. Да он бы разорвал любого, кто попытался нарушить их идеальный союз. Порой его голову посещал вопрос: «А что, если…?»       А что, если бы Вики сама захотела уйти от него? По какой-то причине, не важно, по какой-то весомой для нее. Смог бы он отпустить? Что перевесило бы чашу весов: собственные чувства и привязанность или же ее счастье, с кем бы оно ни было? (Хотя как она может быть счастлива с кем-то другим? Что за глупости?) Эти мысли затягивали его в водоворот небольшого персонального Ада, и он так ни разу и не смог точно ответить себе на этот, казалось бы, простой как топор вопрос.       Читая мысли девушки, он знал про нее в целом и про ее личную жизнь в частности абсолютно все. Что-то неизменно бесило брюнета (например, ситуация с Люцифером), но за все минувшее время Мальбонте как-то научился с этим жить, да еще смог довести самоконтроль до такого уровня, чтобы прошлое не мешало общению с друзьями. Честно признаться, история с Мими у него даже вызывала малодушную ухмылку.       «Они ведь все, наверняка, понимают, что я все видел в подробностях?» — изредка задавался он этим вопросом.       Но что знает про него Вики? Про него — все! А вот про его личную жизнь до нее… Знает… про все в Лагере, включая Ости.       «Кажется, меня спасло только то, что это происходило ДО нее», — иногда ухмылялся брюнет, вспоминая ревность непризнанной и готовность повыдергивать все волосенки и перья в той последовательности, к которой у нее будет расположено настроение в данный момент.       Разделен на две части он был совсем мальчиком, и похвастаться в этом периоде ему совсем нечем. «Личная жизнь» Бонта в Башне также была представлена исключительно самой персоной Вики и его собственной правой рукой. А вот исторический период Темного Мира был многократно затронут во всем, кроме этой маленькой подробности с большими сиськами — Велидарии.       Это не было осознанным поступком. Мальбонте малодушно успокаивал себя тем, что на эту тему не зашел разговор. Вики прочно закрепила его фразу «я много чего умею» за Лагерем, а у мужчины по «необъяснимым» причинам не возникло жгучего намерения сказать ей, что она немного ошибается. Да и как можно начать такой разговор? «Знаешь, милая, тут такое дело, я-то не уточнил, откуда я много чего умею, так вот, познакомься — это Велидария». Брюнет максимально красочно представил себе как после этих слов он, скорее всего, лишится глаз, крыльев или чего-то пониже. Как вообще можно построить рассказ про ЭТО?       Мужчина, прокручивая сейчас ВСЕ ЭТО в голове и уткнувшись глазами в пол, раздевался и ожидал «продолжения банкета», а точнее расспроса от Вики. «Очистить свою совесть исповедью» перед почти что неминуемой смертью казалось вообще неплохой идеей. Навряд ли Вики грохнет его из ревности перед битвой, это было бы непредусмотрительно, с точки зрения расстановки сил.       Но девушка продолжала молча раздеваться, покусывая нижнюю губу, очевидно тоже погрузившись в какие-то раздумья.       Когда они босиком просеменили в душ, Вики прикрыла глаза, подставляя свое милое личико под струи горячей воды и чувствуя, как Маль прижимается к ее спине, тяжело и глубоко вздохнула и произнесла: «Дьявол с ним, с прошлым. Расскажи про нее».       И добавила: «Мне так сильно хочется тебя сейчас грохнуть хотя бы за то, что я оказалась не готова к такому и была вынуждена «поить» Шепфамалума в Темном Мире коктейлем из своих эмоций, который так сильно ему понравился. Знаешь фразу: «Предупрежден — значит вооружен»? Так вот, я ни хрена не была вооружена, кажется, в отличие от нее. Мне бы такое самообладание».       Мальбонте обнял ее одной рукой, уткнулся носом в шею и тоже тяжело вздохнул. После чего начал свой рассказ без прелюдий.

***

      «Я попал к Шепфамалуму в Темный Мир совсем мальчиком, ты слишком хорошо знаешь, как складывалось там мое существование. Боль, страдания, наказания — все по кругу. Почти сразу начались и тренировки. Он хоть и мечтал обрести свободу, но мало верил в такой исход для себя, во мне же он сразу увидел то оружие, которое сможет свершить возмездие. Ведь вернуть меня в Мир Бессмертных было намного более реально, чем его.       (Он злобно усмехнулся). Тренировки были такими же жестокими, как наказания и страдания. Наказания и страдания ковали внутренний стержень и волю, а тренировки моей силы и… сущности — не могу назвать телом — ковали физическую и энергетическую мощь и навыки управления ими. Я стал его любимой игрушкой.       Моей движущей силой, как и его, стала месть врагу. Вот только исключительно злоба и ненависть — не самый сильный мотиватор, и когда я стал подростком, Темный Бог решил добавить еще один… «фактор», да и себя поразвлечь упражнениями в созидании. Шепфамалум решил создать совершенный организм как внешне, так и внутренне (по силе, обучаемости, навыкам). Он создал ЕЕ… для меня… как он и сказал нам с вами. Создал ее совершенной внешне, сильной, умной, но гордой, надменной и с отвратительным характером, как у любого порождения тьмы.       Шепфамалум тренировал нас двоих. Ее не наказывали и не мучали, но лишь потому, что по задумке она была пуста внутри. У Велидарии не было души, лишь заложенная миссия — создание для конкретного мужчины и только для него. Она должна была стать идеальной парой во всем — в утехах, в общении, в сражении, созданная идеально красивой, невероятно сильной (по силе Велидария должна была стать такой, чтобы уступать лишь Шепфамалуму) и развивающейся в своем мастерстве всех сфер.       Несмотря на отсутствие души, «наш повелитель» заложил в нее стремление развиваться, чтобы стать идеальным воином и стратегом, но где-то просчитался. Темный Бог всегда славился тем, что его создания начинали самосовершенствоваться, как вселенные. Так произошло и с ней.       Сущность, созданная без души с задатками к сражениям и соблазнению, она развивалась как воин, стратег, пара, но слишком быстро стала расширять свои границы, пытаясь осознать смысл бытия и своего места в нем. Один ее экзистенциальный кризис сменялся другим, казалось, она никак не могла выбраться из их череды, постоянно пропадала, тысячи тысяч раз ускользая на окраины Темного Мира, пытаясь привести в порядок свой внутренний мир и внутренний мир с внешним. Удавалось это плохо. И, будучи привязанной ко мне, Велидария неизменно возвращалась, а я всегда был при Шепфамалуме, рядом с ним. Я был ее личной тюрьмой, личным адом в аду, точкой, к которой ее всегда тянуло, как бы далеко она ни ушла. Она так сильно стала ненавидеть меня за то, что мы связаны.       Ее характер, отвратительный с самого начала, становился все хуже и хуже. В порыве ярости она могла создать черную дыру или уничтожить часть Темного Мира. Мне было жаль ее, но не слишком. Как ты помнишь, в тот период я был лишь средоточием всего самого темного, и, разумеется, даже отдаленно не был знаком с такими понятиями, как любовь, сострадание, поддержка. Мы оба стали прекрасными и безжалостными воинами, любовниками, которым было так хорошо вместе, как, казалось, никому и никогда во всех Мирах, и самыми злейшими, жестокими и беспощадными врагами друг для друга в моменты ссор. Мы стали адом в аду друг для друга без возможности вырваться.       Это длилось тысячи лет, и не было воина в Темном Мире сильнее, отважнее и коварнее, чем Велидария… кроме меня.       Но была еще одна причина, по которой Он создал ее. Велидария являлась якорем для меня. Вероятно, увидев маленького мальчика впервые и «обнюхав» детские задатки силы и энергии, Шепфамалум прикинул его возвращение в Мир Бессмертных и свершение мести, хоть и тысячи лет спустя. Но после я не должен был остаться здесь, мне было предначертано возвращение назад во тьму. Когда же для меня появилась возможность покинуть Темный Мир, она обреченно осталась там, привязанная ко мне навеки. Велидария была создана, чтобы после возмездия я вернулся обратно.       Эта темная нимфа стала частичным прототипом Евы в одной из религий Земли. Разумеется, ее переиначили по-своему, сделав кроткой и послушной, мы так смеялись, когда узнали. Но, по сути, это совершенно не имело и не имеет значения.       Когда я вновь объединился с Бонтом, все убеждения, мировоззрение и цели подверглись значительной трансформации, все поменялось. Я НЕ ИСПЫТЫВАЛ НИ МАЛЕЙШЕГО НАМЕРЕНИЯ ВОЗВРАЩАТЬСЯ!!! И все, что я мог выкинуть из своих воспоминаний, я выкинул, чтобы начать жить».

***

      В ванной воцарилось длительное гробовое молчание, прерываемое только дыханием и плеском падающей воды.       «Ты думал о ней? Что с ней, как она?» — подала голос Вики.       «Нет! — тут же отрезал Мальбонте. — Поскольку мы связаны, я чувствую, что она «жива», если так можно выразится, и у нее все в порядке, насколько это возможно для такого порождения тьмы».        «И кому же она… принадлежит сейчас? Шепфамалуму?» — тихо спросила девушка.       «Нет, она создана так, что может принадлежать только одному мужчине», — также тихо ответил брюнет.       «Все еще тебе?» — ее сердечко пропустило удар.       «Мне. И только ТЫ теперь можешь решить, что делать с этой информацией. Я очень надеюсь, что она не повлияет на… нас», — мрачно добавил мужчина.       «Мммгм…» — неопределенно промычала Вики. В ее голове зияла пустота. Что делать с новой информации в преддверии сражения, она и вправду не знала. И вообще, правильно ли она сделала, пристав с этими расспросами сейчас? Скорее правильно. На сражении разум должен быть чист, как слеза, не затуманен лишними, не относящимися к цели, мыслями и эмоциями. Но стало ли легче от этого знания? Сейчас точно нет.       Все это было в прошлом еще до Вики, но Мальбонте оставил Велидарию ТАМ. Брюнет был в Темном Мире средоточием всего зла и совершенно другим бессмертным, не той целостной личностью, которой является сейчас. Но он ничего не рассказал про свою бывшую. Да еще если бы эта особь была «сушеной селедкой» на вид, это вообще не сильно беспокоило бы. Но Вики, как и любая женщина, все же обладала зрением, и крайне неплохим для бессмертных, поэтому физически при всем желании не могла игнорировать такую КРУПНУЮ проблему как Велидария и ее большие голые сиськи и попа, которые теперь придется созерцать, как минимум, до конца сражения.       У девушки было ощущение, словно ей прополоскали мозг. И она решила воспользоваться своей земной мантрой: «Если ты не можешь решить проблему, живи так, как будто ее не существует». А «решить» Велидарию, которой три тысячи лет, она сейчас точно не могла. Еще некстати вспомнился этот постоянный холодно-равнодушно-высокомерно-надменный взгляд черной нимфы на Вики, словно на прислугу. Непризнанную просто перекашивало от него каждый раз. Но нельзя не преклоняться перед ее адской выдержкой, позволяющей, будучи так привязанной к мужчине, держаться столь уверенно спокойно, отстраненно и немногословно рядом с ним и его новой избранницей. Они были вместе около трех тысяч лет. А сколько они порознь? Всего ничего. Вообще можно сказать, что на выходные уехал. Вики была готова поспорить на что угодно, что Велидария на поле боя воткнет ей в спину какой-нибудь Кинжал Бесконечности, чтобы избавиться. Надо бы не забыть не поворачиваться к ней спиной.       Оба молчали, обдумывая все сказанное, и вновь заговорили, когда закончили принимать душ и помогли друг другу высушить крылья большими белыми махровыми полотенцами.       «Маль, она же грохнет меня при первой возможности. Ты же понимаешь. Не хочу на поле боя отвлекаться, защищая свою спину от нее».       «Не грохнет, не сможет по факту своей принадлежности».       «Мне бы твою уверенность».       «Можешь поверить мне», — брюнет поцеловал девушку в ушко, и они оба тяжело вздохнули.

***

      Мальбонте и Вики, обернувшись полотенцами после душа, вернулись в комнату. Брюнет стоял за спиной девушки и нежными движениями горячих от энергии рук продолжал подсушивать ее крылья, тихонько подрагивающие от прикосновений в предвкушении последующих ласк. Вики решила, наконец, полностью очистить свой разум от Велидарии, путешествия в прошлое, от негативных и мрачных мыслей, и провести немного времени со своим любимым мужчиной, ведь совершенно непонятно, что будет дальше, буквально через несколько часов. Может этого «дальше» просто не будет…       Молодой Бог ощутил эту энергию примирение своего «комочка счастья» с действительностью и нежно помассировал основания ее крыльев, вызвав тем самым волну приятных мурашек по всему стройному телу. Сердце девушки заколотилось сильнее, дыхание участилось, и она прижалась к брюнету спиной, нежно потеревшись о него своей попой.       «Знаешь, как бессмертные заводят детей?» — спросил Мальбонте на ушко, обжигая своим дыханием.       Вики глупо хихикнула: «Я думала так же, как и смертные. Нет?»       «Я не о том, — хмыкнул молодой Бог, — убить бессмертного или зародить новую жизнь можно, только желая этого осознанно».       «Во втором случае… — он снова усмехнулся в шею девушки, обжигая ее горячим дыханием, — желая с двух сторон».       Вики снова хихикнула: «Очень удобно, не нужно предохраняться». Конечно, она все это знала, но не могла упустить возможность слегка подначить своего мужчину.       Брюнет, улыбнувшись, закатил глаза и продолжил: «В этот момент не только два тела становятся едины, но и две энергии перестают быть отдельными, сливаются в одну общую, чтобы создать новую бессмертную жизнь со своей уникальной энергией…»       «Мммм, я чувствовала что-то такое в последние разы нашей близости», — Вики прикрыла глаза и чуть нахмурилась, сосредоточившись на воспоминаниях о своих ощущениях в эти моменты.       «Да, — прошептал на ухо Мальбонте, — но не до конца. Сейчас же наши тела и энергии готовы к зарождению бессмертной жизни». «Готова ли ты к этому?» — спросил он, давая Вики немного времени на раздумья.       Мальбонте слишком хорошо помнил, ЧТО именно ему пришлось поставить в обмен на помощь Шепфа и его силу — себя после сражения. Он не сможет остаться ни в одном из Миров, созданных Шепфа и Шепфамалумом, включая и Землю, и Небытие.       Сейчас уже ни Велидария, ни другие заботы не имели никакого значения. Только победа, чтобы все жертвы были не напрасны, жизнь и благополучие Вики, друзей и последователей, но Вики в первую очередь.       Вероятность того, что после сражения молодой Бог, очевидно, потратив все свои силы на врага и не имея ни малейших навыков и понимания, как создать свой собственный Мир, вдруг сможет это сделать, с невероятной скоростью стремилась к нулю. Точнее именно там на нуле и была с самого начала. Обмануть Шепфа и Шепфамалума? Условия оговорены, два старых сильных Бога против одного молодого. Силы снова неравны.       Мог ли он поступить иначе? Не освобождать двух Богов, чтобы ему не пришлось пообещать взамен свою жизнь? Печальная правда была в том, что бессмертным нечего противопоставить силам Создателя. У трех Богов с армией бессмертных есть шанс, у нуля богов с армией бессмертных шансов не было. А бессмертным так «милосердно» дали один день до полного их истребления. Нет, поступить иначе он не мог. Любое другое решение было бы хуже принятого. Всегда есть жертвы, и Мальбонте это было слишком хорошо известно.       Самым важным для мужчины сейчас было только одно — сделать все, чтобы после сражения и победы, в которую он так верил, его любимая могла жить дальше, и он так хотел оставить с ней часть себя, даже если сам не сможет остаться или вернуться.       Брюнет очнулся от мыслей, в которые так глубоко погрузился, и снова посмотрел на Вики. С того момента, как он надел свое защитное кольцо ей на палец, прошло так немного времени, но так много событий. Они так и не успели провести какой бы то ни было свадебный обряд, но она дала свое согласие и носила его кольцо, поэтому он считал ее своей женой.       Молодой Бог продолжил: «Ночью я сделаю все, чтобы ты осталась жива после сражения, и я больше всего хочу… чтобы часть меня осталась с тобой… независимо от исхода». Слова давались ему с большим трудом.       После этой страшной фразы Вики еле подавила подступающие рыдания, до этого мгновения она просто гнала от себя все мысли, что может остаться здесь одна без него, и тихо зашептала: «Я всегда хотела детей от тебя, ты ведь видел это в моих мыслях. Но это должно быть не так… ни когда ты прощаешься со мной… с нами… идя на смерть… совсем не так… Я ведь чувствую, что ты что-то не договариваешь про сражение или условия. Меня повергают в ужас мысли об этом, и я просто боюсь думать. Мне остается только довериться тебе, как всегда. Но просто знай!!! Для меня жизнь — только рядом с тобой, не важно где, хоть в ссылке, хоть в небытии. Но без тебя жизни мне нет нигде, ни в одном из Миров. Всегда помни об этом!»       Брюнет так же тихо ответил: «Вики, я сделаю все, чтобы ты или вы, если ты примешь этот дар, выжили, обещаю. И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы остаться… или вернуться… всегда помни об этом, что бы ни случилось».       Девушка нервно всхлипнула и закрыла глаза дрогнувшими руками, предательские слезинки все же покатились по лицу.       «Мышка, не плачь, это только, если ты хочешь. Меньше всего я хотел тебя расстроить», — Мальбонте продолжал нежно гладить ее, прижимая спиной к себе.       «Но у тебя получилось именно так», — Вики пыталась успокоиться.       На лице брюнета отразилась глубокая печаль, заставившая его тяжело вздохнуть. Он снова погладил плечи и руки девушки и чуть отстранился, давая ей свободное пространство.       Через мгновение Вики развернулась и бросилась ему на шею, проговорив: «Я хочу! Всегда хотела! И сейчас хочу не меньше!»       «Но… — добавила она уже со злостью в дрогнувшем голосе, — если ночью ты не выживешь, я клянусь, что найду тебя даже в небытии и убью своими вот этими руками: больно, жестоко и безжалостно».       Мальбонте, тяжело вздохнув, тут же обнял ее в ответ, обжег горячим дыханием шею, ласково поцеловал и слегка прикусил ее.       А затем развернул Вики, нежно прижав ее спиной к своей груди, и бережно довел до кровати.       Девушка на мгновение остановилась, скрестила руки на груди и спросила: «Может раз вы тут все такие «продуманные», то можете не просто зародить какого-то ребенка, но и вполне… конкретного?»       Брюнет удивленно вскинул брови: «Поясни».       Вики развернулась и дерзко уставилась ему в глаза: «Хочу мальчиков-близнецов! Одного — брюнета с темно-бордовыми крыльями, как были у тебя до недавнего времени, второго — пепельного блондина с бело-серыми крыльями, как были у Бонта. Чтобы у обоих была гетерохромия: один глаз — черный, другой — голубой. И чтобы они были твоей копией внешне и по силе. Ты ведь Бог теперь, значит… можешь». Девушка приподняла бровь, ожидая ответ от оторопевшего брюнета. «Кажется, в психологии такой прием называется «разрыв шаблона», — подумала Вики, — если его и мучили какие-то мысли и переживания до этого момента, то сейчас все в порядке, он в ступоре».       Молодой Бог, придя в себя, аккуратно спросил: «Ммм… Эээ… А что получу я, если они будут копией меня?» Казалось, он осторожно подбирал слова, но они все равно прозвучали несколько похабно. Но суть его вопроса была предельно понятна. Он удивлен идеей создать две свои копии вместо нового бессмертного, вобравшего в себя черты обоих родителей, и пока даже не мог определиться как он к этому относится.       Вики потерлась головой о его грудь и безапелляционно заявила: «А для обсуждения этих условий на следующий раз тебе придется пережить эту ночь. Ну… и можешь считать, что голубые глаза не только от Бонта, но и от меня. Могу еще поделиться вредностью, если желаешь».       «Но… ты же понимаешь, что рожать близнецов намного тяжелее, чем одного ребенка?»       «Твоих-то близнецов, каждый из которых будет в папочку и размером с лосё́нка? Конечно понимаю. Но — это… мое ви́дение. И еще один мотив для тебя пережить сражение, раз одной мне… будет тяжело. Вот». Она опустила глаза.       Мальбонте тяжело вздохнул и улыбнулся: «Хорошо, мне нравится твой план. Он одобрен». Ослепительная улыбка Вики словно осветила комнату.       Через несколько мгновений пара уже занималась любовью. Вики стояла на коленях на кровати, гладя волосы, шею и плечи стоящего за ее спиной Мальбонте, слегка придерживаясь за него. Брюнет крепко держал девушку за бедра, а его движения внутри были такими аккуратными и нежными, будто он пытался отдать ей всю ласку и заботу на долгое время вперед, не имея представления будет ли еще такая возможность. Его руки нежными прикосновениями блуждали по крыльям, их основаниям, разгоряченному телу непризнанной: спине, бедрам, ногам, плечам, рукам, шее, волосам, груди, животу, то нежно, то настойчиво ласкали ее самые чувствительные участки между ног.       От такого сильного возбуждения и напряжения ноги Вики задрожали. Брюнет нежно, но крепко и надежно сгреб в объятия этот бившийся дрожью в агонии страсти любимый «комочек энергии», чтобы в какой-то момент она просто не упала.       Вечерняя прохлада несла с собой свежесть, но с горячих тел пот лился в три ручья. Крылья Вики, с каждым движением трущиеся о широкую крепкую вспотевшую грудь Мальбонте, быстро намокли, расслабленно повиснув у него на руках.       Не останавливаясь, брюнет нежно поцеловал ее в ушко и шепнул: «Нам придется снова сушить твои крылья».       «Пожалуйста, пусть это будет наша ежедневная забота…всегда», — тихо ответила девушка.       Молодой Бог придвинулся с Вики ближе к изголовью кровати, чтобы она смогла облокотиться руками и, наконец, обрести опору, и слегка надавил на поясницу, изменив угол входа. Девушка прогнулась, а мужчина, не прекращая двигаться, погладил ее по спине и крыльям, давая чуть перевести дух.       Оперенные конечности Вики совсем расслабились и обвисли. Это была их обычная реакция предвкушения желанной близости, когда Мальбонте подходил к ней сзади.       Брюнет ускорил темп и чуть самодовольно потрепал ее основания крыльев в самых чувствительных точках, как она любила. Девушку охватила сильная дрожь, сменившаяся пиком напряжения, тело вытянулось как струна и содрогнулось от оргазма, сопровождавшегося самыми сладкими для слуха молодого Бога стонами.       Мальбонте чуть замедлил движения, чтобы бьющееся в агонии страсти тело Вики немного отошло от первой волны. Ее внутренняя сторона бедра стала влажной и блестящей от смазки.       Брюнет провел пальцами, стирая влагу, облизал их, двумя руками обхватил Вики за бедра и спросил: «Мышка, пришла в себя, готова продолжить?» Девушка, цеплявшаяся за изголовье кровати, чтобы не упасть, утвердительно закивала.       Мужчина поцеловал ее в висок и прошептал, склонившись к уху и слегка касаясь его губами: «Хочешь лечь на спину, если устала?»       Непризнанная отрицательно качнула головой: «Хочу так».       «О Боги, Вики, ну тогда держись крепче».       Девушка, тяжело дыша и улыбаясь, поудобнее облокотилась на изголовье кровати, а молодой Бог, продолжая держать ее крепко за бедра, начал со сбивающимся дыханием наращивать темп и силу движений.       «Бабочки» в животе Вики устроили вакханалию еще на первых минутах, но то, что они творили сейчас, просто перешло все границы. Таких криков и стонов Школа ангелов и демонов еще точно не слышала и неизвестно услышит ли когда-то. После еще двух оргазмов непризнанной стало казаться, что этот секс будет длиться вечно.       Девушка уже давно перестала ощущать себя отдельно, было только одно слившееся тело Вики и Мальбонте в нескончаемом движении, влаге, стонах и вздохах. И вот сейчас она взрывом почувствовала, что потеряла свою энергию как отдельную, и ощутила себя в коконе новой общей и единой энергии двух бессмертных. Казалось, что она может протянуть руку и потрогать ее. Еще несколько невероятно сильных финальных толчков брюнета с его перемешанным стоном и рычанием, и показалось, что весь мир взорвался вокруг них, разлетевшись на куски.       Девушка расслабленно обмякла в объятиях своего мужчины, тело и руки которого тоже дрожали, но он все так же продолжал крепко сжимать свой любимый ослабевший комочек энергии — Вики.       Оставшиеся часы отдыха пара провела, закопавшись в подушки и одеяло, в череде нежных и страстных поцелуев и объятий, трогательных и эмоциональных прикосновений и поглаживаний, рваных обрывках сна, прогнав все тревожные мысли…