Все цвета радужки

Глаза немилосердно ныли от линз. Разумовский спешно снял полупрозрачную броню, открывая вскользь брошенному на отражение взгляду ядовитую от тоски зелень, за секунды выцветающую до блекло-серого, сложил линзы в контейнер, залил новым раствором, умылся, и только педантично выключив воду, крепко, до треска керамики, ухватился за раковину, прикрывая глаза и выдыхая ровным, ничего не выражающим тоном: - Так больше продолжаться не может. Когда Серый открыл глаза, остальные уже были здесь, рядом. Птица за спиной разбивал кулаками плитку до крошева, Серёжа, засев в ванной, покачивался из стороны в сторону, обхватив себя коленями. Откуда-то со стороны, но близко, раздавался безумный хохот Разума. Сергей выглянул на него из зеркала, держась за раму. Встрёпанный, всклоченный, лишенный обычного лоска. С пульсирующими от боли зрачками разного размера и радужкой на грани красного золота – они с Птицем оба были ближе всего к защитной функции, просто исполняли её по-разному, поэтому сейчас на него свалилось даже слишком много нагрузки. - А как иначе, Серый? Как? – скривившись от усилия, тот наполовину вылез из рамы, к самому его лицу. Пальцы дрожат от усилия, осыпаясь охряной крошкой. Сергей – песок в часах их благоразумия. По капле, по каждой крупице себя отдаёт, выгадывая им часы и мгновения до того, как сумасшествие станет заметно окружающим. Станет необратимо. Серый проводит кончиками серых, гранитных пальцев по скуле и на подушечках остаётся блестящий шоколадный цвет, а чужая щека осыпается, обнажая обескровленные мышцы и челюсть с плотно сжатыми зубами. По собственной гранитной кисти тут же ползёт трещина, очередная, почти незаметная, тут же зарастающая. Не мгновенно, нет, они слишком сильно истощены все, чтобы это было возможно. Даже на людей перестали походить окончательно. Скрытый под черными хлёсткими перьями Птиц мечется под потолком, силясь то ли разбить, то ли разгрызть лампочку. Тихо всхлипывающий Серёжа наплакал целую ванную и бросающие голубые отсветы на стены и потолок слезы рваным потоком заливают пол, уже щекоча щиколотки. От смеха Разума сотрясаются стены комнаты и черепа. В последнее время у руля был именно гений, попросту сублимируя то, что от них осталось в работу. Серый и остальные, хоть как-то знакомые с основами работы, остаётся только восхищаться грандиозностью его задумки. Это… это даже не обновление сети, это нечто большее. Кажется, Разуму удалось придумать, как сделать полноценный искусственный интеллект. Только кому он будет нужен, если они сами – свихнутся? Микросхему в мозг не поставишь, не с нынешним уровнем технологий. Точнее, можно, но не в их случае. Разум даже голову обрил, обдумывая эту идею, на всякий случай. И никто ничего ему не сказал, из своих – не до того было. - Как, Серый? Мы без Олега на кусочки рассыпаемся, буквально, видишь? – Сергей взмахивает руками, поднимая золотисто-каштановую взвесь. Хрупкие запястья осыпаются кусками, обнажая желтоватые косточки. Серый крепче впивается в раковину. До хруста – не разобрать, фантомного, своего, или керамики. - Его смерть нас убивает. – Булькает смехом Сергей, голос его плещется где-то у колен, как и лазурно-голубые слезы. - Значит, мы забудем о том, что он мертв. – Твердо произносит Серый, коротко кивая, давая отмашку. - Погоди, что? – Сергей хмурится, но сделать ничего не успевает: появившийся за его спиной Птиц утаскивает его обратно в Зазеркалье, душит со спины, ласково впиваясь когтями в горло. Сергей ещё пытается сопротивляться, хватается за раму, но Серый мягко кладёт свои каменные ладони на его, разжимая пальцы. Свечение воды из голубого становится зеленым, собирается искрами в ванной, тонкими ручейками изумруда. Разум, полупрозрачный и ломкий, нежно и бережно кладёт холодные ладони Серёже на плечи, обнимает, утаскивая за собой в глубину, убаюкивая в толще воды, слез, горя… Птиц клокочет довольно, наблюдая, как карие глаза гаснут, крепче сжимает когти, собираясь разорвать глотку, но его обрывает мертвенно-ровный голос: - Не смей. Птиц прыгуче отступает от тела близнеца на шаг, второй. Вылезает из зеркала, садится на раковину, беззбожно, бесплотно скалясь до истекающих смолой разрывов в уголках губ. - Это почему же, Серенький? Он доволен победой, но ему мало, мало. Он должен уничтожить этого зануду, он должен… Когти смыкаются на собственном кряхтящем от натуги горле, ворошат перья, протыкая кожу до смольно-черной крови. От заостренных кончиков пеплом, гранитной крошкой, ртутью, распространяется по телу серость. Темные ступни-лапы сучат в воздухе, не в силах найти опору. Птиц хочет зажмурится, но только и может, что смотреть до слёз, до скулежа, в пепельные бездны напротив. - Уничтожишь его – и я тебя поглощу. Без остатка. Гений может быть сколь угодно безумным. Сердце – источать елей и милость, как ему хочется. Рассудок – направлять их всех к доброму, светлому, вечному. Ярость – гордо расправлять крылья, уничтожая их врагов, но… Но если припрёт, Воля любого из них за глотку схватит и на колени поставит. Птиц падает на скрытый влагой пол, судорожно кашляя. Вторя ему, снова смеётся Разум, но уже мягче, звонче, адекватнее. Сплетается из прозрачных сверкающих хрусталём струн, блестит влажной прохладной кожей, полностью нагой, обнимает Серого со спины, делясь мертвенным холодом, пронизывающим всё его нутро. Гладит пальцами каменно-ровную грудь, пока Птиц, покосившись наверх, не жмётся смиренно, вставая одно колено, признавая над собой контроль другой части их сознания. - Ты продолжаешь удивлять меня, Мифрил. – Шепчет зеленоглазый в кожу, выцеловывая гранитные плечи. – Сначала тем, что предложил эту авантюру, а теперь тем, что смог её исполнить! - Всё только начинается. – Легонько качает головой Серый. Жестом показывает, что Птиц может встать, и когда тот занимает место за другим плечом, продолжает рассказывать план. - Для начала, нам нужно избавиться от воспоминаний. Разум, займёшься этим? - Нам нужно удалить их или… - Или. Заблокируй и спрячь подальше от Сергея и Серёжи. Разум на пару секунд задумался, почесывая чужой подбородок. - Хм… спрячу в папку с кинками. Там наши скромняши точно не додумаются искать. Птиц каркающе смеётся, жмурясь под почёсыванием, подставляет пострадавшее горло. - А я что буду делать? - А у тебя, Птиц, в этом деле самая важная роль. Серый не сдержался и дернул уголком губ, от чего Разум влюблённо рассмеялся, а Птица аж передёрнуло.

***

Пару раз для надёжности моргнув, позволяя Сергею поглубже уйти в глубины их сущности, Серый перенял контроль. Отложил бумаги о фонде в сторону, оставив их на Разума, а сам взялся за чертежи – с их гения стало бы даже открывашку туда впихнуть, по-приколу, продолжая слушать, как метался по офису Птиц. - Почему это я должен его изображать?! – Личина Волкова сползала с него нехотя, восковыми ошмётками плоти, черными перьями, исчезающими до того, как упадут на пол. - Потому что у тебя самая высокая среди нас склонность к метаморфозу из-за нерастраченной креативности. У тебя все творческие порывы – это как укокошить поизвращённее. Птиц гордо вознёс нос к потолку, но надолго манипуляции не хватило, и он зашипел. - Сам бы и изображал эту сволочь! Как он посмел умереть, а? Он не имел на это права! Серый поднял взгляд на него, и Ярость стих. Тихонько бурча под нос, уселся на спинку дивана, поджав к груди колени, став со спины невероятно похожим на Серёжу. Золотые глаза начали прожигать стену. - Он не должен был умирать. Он не мог умереть! Серый рывком склонил голову в бок, размышляя. Он изначально не собирался надолго прятать воспоминания от других, значит, им стоило привыкать к ним, но… - Он может быть жив. Бумаги тут же оказались свалены на пол резким движением когтистой руки. - Что. Ты. Сказал? Серый хмурится, и пока Птиц охвачен идеей и не может отреагировать вовремя, хватает его за подбородок, заставляя вспомнить, кто сейчас управляет всеми ими. - Тело так и не нашли. Он может быть жив, но для его поисков нужно время. Которого у нас могло и не быть, если бы Серёжа доломал себя. Серому совершенно не нравится власть. Но управлять и править он умеет. Это в его природе, ломать сопротивления духа и тела. Перебарывать даже себя. Особенно себя. Появившийся за спиной Разум присвистывает от удивления, тянет лапы к клавиатуре, но Серый перехватывает свободной рукой его за запястье. Несколько секунд полны настороженного, спешного анализа, после чего и Птиц, и Разум, отводят глаза. Главенство Серого они признали ещё на этапе подготовки к плану. Но за его тишиной и молчаливостью так легко забыть о том, насколько их Воля сильна. - Почему ты.. – Начало было тихо Разум, но снова отвёл взгляд, потирая лоб. Раз Серый не сказал, значит, так нужно было. – Не важно, я подобрал пару кандидатур. Разум вывел на панель несколько личных дел, и Серый, пробежавшись по ним мельком, тут же ткнул в один из листов, развернув его на весь экран. - Этот. Птиц хмыкнул, оглядывая фото голодным взглядом. - Симпатичный. И даже на вид мощный и выносливый. Надолго хватит. -Ты уверен? – С зарождающейся улыбкой оглядел предложенного Разум. - Коммуникабельность у него даже ниже, чем у нас, в соцсетях и в тех нет. Очевидные проблемы с доверием, контролем гнева и… - Разум. – Остановил его Серый, качая головой. – Он уже тебе нравится. Нам нравится. Нам не нужен ни Посредник, ни Защитник, уже есть. Нам нужен… Хранитель. Тот, кто сможет сохранить нас. Всех нас. И у него, - Серый почти ласково провёл по контуру чужого профиля кончиками пальцев. – У него это точно получится. Тот, кто сможет одним видом радовать Сердце, кто успокоит усталый Рассудок, кто в полной мере поймёт, что значит их Гений на самом деле. Тот, кто приручит Ярость, не дав ей навредить окружающим и себе. И чья воля окажется такой же сильной. - И мы уже связаны. – Указав на мелкую деталь в досье, кивнул Серый. - Значит, Гречкин будет первым… - Мурлыкнул Птиц, оскаливаясь. Разум рассмеялся, уже составляя план охоты. - Предлагаю не спешить и не делать из него мученика, а напасть после суда. Например, в день освобождения, он наверняка устроит себе праздник и… Например, позовём Лёшу, чтобы его успокоить, посмотреть на реку неподалёку от его дома, позволим Серёже с ним поговорить, а потом переведём фокус заранее спланированным звонком от Марго вроде-как-по-делу. Конец фразы хрипло договаривал уже Серый, остальные исчезли. Их собственная психологическая стабильность медленно, но верно возвращалась на прежний уровень и в галлюцинациях, визуализировавшей другие части, не было такой нужды. Но они вернутся позже, когда остальные личности станут в курсе их… его плана. Серый не обольщался: рано или поздно, затушенный-задушенный эмбрионом конфликт возникнет снова. Главное было обеспечить достойный перевес в нужную, в правильную сторону, и гарант для последующего стабильного существования. И майор Гром подходил для этого идеально. Серый ещё раз посмотрел на чужое фото, вздохнул, убрал файлы в скрытую папку, прикрыл глаза и резко распахнул. Невнятно-серый, словно присыпанный пеплом взгляд сменился полусонным небесно-голубым.