Рум сервис

Когда я возвращаюсь, парнишка всё так и сидит в кресле, сложив ногу на ногу, покручивая пустой стакан в руках. Я улыбаюсь ему, он кивает, кротко улыбаясь в ответ. — Можно я тоже? — спрашивает он, и я не сразу понимаю, что он имеет в виду душ. Киваю и даю ему чистое полотенце. Он уходит, а я плюхаюсь в кресло и наливаю себе ещё. Слышу, как он плещется за стеной. Долго. Потом также долго гудит феном, видимо, пытаясь высушить свои вещи. Кажется, получается у него хреново, потому что выходит он в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Я смотрю на него: тонкие жилистые руки, крепкие плечи, плоская грудь с маленькими сосками и тёмным пушком волос. Его тело не похоже на женское, и оно меня совсем не возбуждает. Но у меня привстаёт от ощущения новизны и запрещённости происходящего. Делаю шаг к нему. На его лице странное для ситуации смятение. Провожу по рукам снизу вверх и задерживаю ладони на плечах. Настойчиво давлю, заставляя опуститься на колени. — Вы уверены? — спрашивает он, поднимая на меня до безобразия невинный взгляд. «Уверен ли я? Да, мать твою. Я на сто процентов уверен сейчас, что хочу, чтобы ты отсосал мне!» — хочу сказать я, но только киваю, протягивая ему заранее приготовленный презерватив. Он принимает его, тянет аккуратно за концы пояса и развязывает халат. Смотрит несколько секунд на мой ещё не полностью эрегированный член, потом берёт его обеими руками и начинает массировать. Делает это уверенно, со знанием дела, не забывая и про яйца тоже. Кровь приливает всё сильнее, и я запрокидываю голову назад, сосредотачиваясь на ощущениях. Слышу, как он надрывает обёртку презерватива, чувствую, как ртом раскатывает его по всей длине. Агрегат у меня не маленький, но он умудряется заглотить целиком, упёршись носом в лобок, и даже не подавиться. Что сказать? Профессионализм не спрячешь за невинной мордахой. Я кончаю к своему стыду непростительно быстро, всё же не упустив возможности напоследок толкнуться ему в глотку поглубже. Он таки давится, на глазах выступают слёзы. Картина охренительная. Я нехотя вынимаю, стягиваю с члена уныло повисший на нём презерватив. Вижу, что из-под полотенца, на свет белый, выглядывает крепкий такой стоячок. Меня чужими членами не испугать, я за свои сорок три года их успел повидать: и в армии, и в сауне, на корпоратах. Так что, когда полотенце соскальзывает с его бёдер на пол, я не отвожу взгляд, только чувствую какую-то зависть что ли — парнишка ростом на голову меня ниже, а хер у него почти такого же размера, как и мой. Что за диспропорция? Он поднимается, хватает с пола полотенце. Тяжело дыша идёт в ванную. Я ловлю его за руку и толкаю к кровати. Он смотрит на меня растерянно, но потом всё же ложится на живот, чуть выставив кверху свою маленькую упругую задницу. Я смотрю на неё, на его красное лицо, повёрнутое набок, полуприкрытые глаза с подрагивающими веками. Смотрю и чувствую, как кровь снова приливает к члену. Сжимаю его, чтобы ускорить процесс. Беру со столика второй презик, натягиваю и пристраиваюсь между разведенных в стороны ног. Как там говорят? Один раз не водолаз? Не особо отдавая отчёт в том, что делаю, раздвигаю его булки и плюю аккуратно на дырку, окружённую чуть отросшими после бритья волосками. Она сжимается от тёплой вязкой слюны. Начинаю растирать её большим пальцем, снова плюю. Потом углубляюсь, одновременно слыша слабый стон и ощущая, как парнишка начинает мелко дрожать. Его задница охотно принимает мой палец, а затем и второй. Растягиваю её, будто хочу узнать, что там внутри. Он постанывает, водит бёдрами из стороны в сторону. С его бесполезно повисшего члена сочится смазка. Я вхожу резко — парнишка выгибается и издаёт болезненный стон. Звонко шлепаю его по заднице и делаю ещё один сильный толчок. Трахаю его грубо, он ведь не моя жена, чтобы я с ним нежничал. Натягиваю его тугую задницу на свой член. Его очко постоянно пересыхает, приходится добавлять слюны, но это ничего. Ведь ощущения просто нереальные, аж искры из глаз. Кровать скрипит, поддразнивая. Матрас пружинит, усиливая каждое движение. Сквозь собственные тяжёлые выдохи и стоны слышу, как он просит замедлиться. Это жестоко, учитывая, что я только вошёл во вкус. Но всё же делаю ему одолжение и слегка сбавляю темп. Я ж не зверь какой-нибудь. Замечаю, что у него пропала эрекция. Мне не то чтобы есть какое-то дело до этого, просто становится любопытно. Не вынимая, прижимаюсь к нему вплотную и завожу руку ему под живот. Касаюсь мягкого члена. Он ещё влажный, но недостаточно. Харкаю себе на ладонь и начинаю дрочить ему, продолжая слабо толкаться ему в задницу. Чувствую, как его член постепенно затвердевает. И то, как он сладко и развратно постанывает, лишь подтверждает то, что ему всё нравится. Он приподнимается на коленях и выпрямляется. Обхватывает мою руку на своём члене, начинает двигать ею быстрее, одновременно с этим подмахивает задницей. Понимаю, что мне это нравится едва ли не больше, чем грубый трах. Он кончает, дрожа всем телом, заливая спермой гостиничное покрывало. Снова падает на локти, и я уже не сдерживаюсь, засаживаю ему, кажется, по самые гланды. Наваливаюсь на него сверху и кончаю долго и много, немного жалея, что презик притупляет часть ощущений. После ещё некоторое время лежу на нём без сил, ощущая, как он медленно выталкивает меня. Чувствую смесь глубокого удовлетворения и лёгкого стыда за то, что трахнул парня. Это чувство быстро вытесняет сонливость от выпитого алкоголя и тяжёлой физической нагрузки. Вынимаю, стаскиваю презик и швыряю его рядом с кроватью. Смотрю на парнишку. Он бросает на меня растерянный взгляд, а после закрывает глаза. Перед тем, как уснуть, я оставляю на столике купюру в сотню злотых. Кошелёк и документы предусмотрительно убираю подальше. Утром меня будит звук насадки пылесоса, бьющейся обо все углы соседнего номера. Смотрю на часы — начало восьмого. И кто придумал уборку в такую рань? Зарываюсь лицом в подушки. Не сразу соображаю, что что-то не так. Снова поднимаю голову. Моего вчерашнего гостя нет. Прислушиваюсь. Хоть шум пылесоса за стенкой и заглушает часть звуков, но я почти уверен, что в душе парнишки тоже нет. Припоминаю, что оставил ему денег вчера. Проверяю. Забрал всё-таки. Что ж, в любом случае это было неплохо. Ощущаю приятную лёгкость в теле. Бросив попытки снова уснуть, иду мыться. Готовлюсь к встрече с поляками. Перепроверяю документы. Всё вроде бы хорошо, но такое чувство, будто кто-то покопался в них. Всё на месте, но как-то не аккуратно. Загранник мой вообще весь перемятый. Неужели это я его так, вчера, когда прятал? Я вызываю такси и еду в офис наших польских партнёров. В машине, от скуки, зачем-то захожу на фейсбук и вижу непрочитанное сообщение в мессенджере. Открываю как-то лениво, без особого интереса, и сначала принимаю его за спам. Но чуть внимательнее вчитавшись, понимаю, что это сообщение от той самой польки, с которой я встречался в студенческие годы. «Здравствуй, Вячеслав. Прошу прощения, что приходится беспокоить тебя, но, как мать, я просто обязана. Сразу скажу, что мне ничего не нужно от тебя, я давно замужем, и у ребёнка, которого я родила от тебя, фамилия моего мужа. Чеслав — хороший сын, но у него непростой характер. Недавно он всё узнал и захотел с тобой встретиться. Я отговаривала его, но он очень упрямый. Твой друг Александр рассказал ему, что ты скоро собираешься в Польшу по работе…» Смысл сообщения доходит до меня по частям. Я осиливаю только половину, а после — удаляю на хрен. Ниже ещё прилагались медиа-файлы, их я тоже удаляю. Паника постепенно охватывает разум, заставляя тело нервно трястись. Я стараюсь не думать, просто забыть о том, что только что прочитал. Пытаюсь не соотносить то, что она написала, с моими вчерашними сексуальными приключениями. Всё не должно быть так. Я прикрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Нет, я не буду себя накручивать. Не буду думать о том, что случилось. То, что произошло в Варшаве, здесь и останется. Так ведь, да?