ошибка сердца.

Бокуто шёл на тренировку, выпуская пар изо рта. Уже начинало темнеть, на небе появлялись звезды, которые было довольно сложно увидеть из-за уличных фонарей, но некоторые светили особенно ярко. Точно так же, как светится Акааши в глазах Котаро. Улыбнувшись, ас уже думал над новым прозвищем для парня. Небо было на удивление чистое, вокруг лежали белые сияющие сугробы снега, в которые так и тянуло окунуться, услышав хруст снежинок под своим телом. Хочется почувствовать, как холод обжигает покрасневшие щёки, как горсти снега забиваются под воротник куртки и тают там, делая шею и спину насквозь мокрыми. Как капли воды, когда-то бывшей снегом, стекает по коже, делаясь горячими. А ещё хотелось держаться за горячую, покрасневшую от холода руку связующего, пока в глазах последнего видны падающие снежинки. Парень пришёл сегодня раньше всех, даже раньше, чем обычно приходит Акааши. На Бокуто это не было похоже от слова совсем, но он хотел порадовать Кейджи наедине содержимым пакета с онигири, который все это время держал в руках. Отряхнув снег со своих зимних сапог и вытереть ноги о специальный коврик, ас зашёл в зал и направился к раздевалке, сгорая от нетерпения. Дверь раздевалки со скрипом открылась, и в тишине раздалось привычное "хей-хей" Котаро. Только вот это "хей-хей" не было услышано никем, кроме пустоты. Сначала парень даже не понял, что происходит, и несколько раз окликнул Акааши по имени. Ответа так и не последовало. Шкафчик связующего тоже оказался пуст. Кейджи не было нигде. Пакет с онигири так и остался в руке у Бокуто  потому что некому было отдать этот пакет. Пока Котаро в замешательстве начинал медленно переодеваться, в раздевалку начали приходить его товарищи по команде. В помещении стала слышна болтовня ни о чём, звуки расстегивающихся сумок и дверц шкафов. Духота, стоящая тут, затмевала мозги. Правда они и так уже затмены беспокойством и непониманием. Дверца шкафчика с жалобным скрипением закрылась. Обычно этот шкафчик кроме вещей оставлял в себе ещё и все переживания Котаро. Но не в этом случае.  Всё, что Бокуто обычно оставлял за пределами площадки, сейчас просачивалось сквозь все щели, стекало обратно к асу, тот даже почти чувствовал, как все это начинает плескаться вокруг его ног. Духоту раздевалки сменила прохлада спортивного зала. Натертый до блеска деревянный пол отражал лампы, висевшие на потолке и светившие холодным белым светом в янтарные глаза Котаро. Сегодня Акааши изо всех сил старался не выходить из класса, чтобы не пересечься с Бокуто. Руки были перевязаны бинтами, из-за чего пальцами было довольно трудно двигать. Перед парнем лежала тетрадь с наполовину заполненной страницей. Кейджи даже не пытался что-то прочитать, все эти символы, написанные аккуратным почерком, смешались в однообразную пелену. Голубые глаза связующего смотрели сквозь тетрадь в никуда. Сейчас они были застывшие, словно лёд, который сейчас можно было увидеть на озёрах и прудах. Голос учителя звучал издалека и действовал усыпляющим образом. Да и вообще, все словно во сне. Из этого сна Кейджи мог вырвать только Котаро. Но теперь Акааши обрёк себя на вечный сон среди людей, которые никогда не будут как ас Фукуродани. Взяв свою школьную сумку, Кейджи вышел из класса и медленными тяжёлыми шагами поплелся в сторону школьной раздевалки, чтобы взять шарф и пальто. Спустя пару минут толстый воротник был поднят вверх, из-под пальто выглядывал кусочек шарфа. В точно таком же темпе, как пришёл сюда, Акааши вышел из здания и посмотрел на синеющее небо, которое сейчас было почти такого же цвета, как глаза Кейджи. Только вот в небе светились звезды, а в глазах парня они спали и не освещали темно-голубой океан. Под сапогами загрустил снег. Уже по привычке связующий пошёл в сторону спортзала, в окнах которого горел свет. Уже подходя к зданию зала, Кейджи остановился, лишь холодный ветер колыхал его волосы и конец шарфа. В окне виделся силуэт Котаро. Акааши хотел сделать шаг вперёд, зайти в зал, утонуть в объятиях аса, запустить свои длинные пальцы эти взъерошенные волосы и взъерошить их ещё больше. Но брюнет лишь развернулся и пошёл прочь от зала, пока не пришли другие игроки. От быстрого шага и ветра шарф вырвался из-пож воротник воротник развевался на ветру, перебирая своей небольшой бахромой. Если бы слезы не были солёными и не бежали бы так быстро по красным щекам, они бы уже начали замерзать на лице, покрывая его коркой льда. Но сейчас в свете фонарей лишь блестящие бегущие по коже капли, оставляющие за собой мокрые дорожки. Маленькие капли оставались на ресницах, стекая по ним. Ветер раздувал полы пальто в стороны, пока Акааши шёл по выбранной наугад дороге, не ведущей в сторону дома. Отсветы от фонарей мелькали в красных от уже переставших идти слез. Шаг за шагом, Кейджи бродил по улицам. Сколько уже прошло? Парень не знает. Кейджи обернулся и ему показалось, что он увидел знакомый силуэт вдалеке. Парень развернулся и побежал прочь, чтобы не поддаться соблазну посмотреть в эти янтарные глаза, которые растопят любой лёд и согреют любое холодное сердце. Бег все ускорялся,  в лёгкие со сбитым дыханием проникал холодный воздух. На протоптанной за день дороге уже не хрустел снег, лишь был слышен топот ног. Так хотелось развернуться и побежать навстречу, вновь оказаться освещенным этими прекрасными глазами, но Акааши не считал себя достойным  этого. Выдыхая изо рта пар, уставший Кейджи взбирался на ступеньки крыльца своего дома. В одном из окон горел свет, значит, мать была дома. Как можно тише открыв дверь, связующий на мысочках пробрался в прихожую и снял свои мокрые сапоги, поставив их в обувницу. Не включая свет, чтобы не свидетельствовать о своём присутствии в доме, Акааши аккуратно снял верхнюю одежду и взяв сумку направился к себе. Сумка безжизненно болталась на плече, пока Кейджи поднимался к себе, стараясь остаться незамеченным. Его мама смотрела телевизор в гостиной, так что она не услышала тихих шагов своего сына. Как можно тише открыв дверь, брюнет вошёл в комнату, не включая свет. Так же тихо, как открыл, парень закрыл за собой дверь и кинул сумку на кровать. Та жалобно скрипнула. Кейджи посмотрел в окно и на уже проглядывающие сквозь облака звезды, примостившиеся на иссиня-черном небе. Сколько же времени он провел на улице, что уже успело стемнеть? Хотя, если думать логически, не так долго осталось до зимнего солнцестояния, и день становился всё короче и короче, и неудивительно, что уже темно. Но несмотря на всю логику, Акааши бросил беглый взгляд на часы. Маленький экран электронных часов своими ядовито-зелеными цифрами показывал десять вечера. Глубоко вздохнув, связующий пальцем нашёл выключатель у настольной лампы и через секунду часть комнаты озарилась бело-желтым светом, который заставил Кейджи зажмуриться. С того самого момента, как он прогулял сегодняшнюю тренировку, Акааши не заглядывал в телефон. Он боялся это сделать. Потому что с огромной вероятностью там будет около сотни пропущенных сообщений от Котаро. Переборов страх, Акааши взял свой давай и включил его. На небольшом экране вылезло уведомление о том, что брюнет имел около полутора сотен пропущенных сообщений от Бокуто. Нажав на уведомление, парень открыл эти сообщения и бегло пробежался по ним. 16:24. Котаро Бокуто: — совенок, почему ты не пришёл на тренировку!!?!?!???!? 16:25. — совенок?? 19:02: —хей, где ты?!?!?! 19:03: — Кейджи! 21:10: — почему ты убежал? где ты? 21:14: — Кейджи! Эти сообщения остались без ответа, Акааши прикрыл глаза и выключил телефон. В следующий момент он нагнулся и достал тетради с учебниками из своей сумки. Повернув лампу, чтобы было удобно писать и читать, Кейджи решил отвлечься, выполняя домашнее задание. Выполнение домашнего задания спустя полчаса превратилось в щёлкать ручкой, поля тетради были разрисованы. Акааши не особо умел рисовать, рисунки выходили глупыми и неаккуратными. В уголке листа красовались две симпатичных совы, над которыми было нарисовано маленькое сердечко. Со стопроцентно вероятностью за эти рисунки парня завтра в школе отругают по полной, но сейчас он об этом не очень заботился. Повертев головой, связующий закрыл тетрадь со сделанным заданием и перешёл к следующему предмету, коим был английский. Написанные аккуратным почерком слова, схемы и таблицы каждый раз радовали глаза Акааши. Он не был склонен к самолюбованию, но порой все-таки гордился собой. Ручка начала выводить английский текст, с которым связано домашнее задание. — "whe he plays with him, he is happy" Никак это не прокомментировал, парень медленно вывел эту строчку на бумаге, стараясь сделать это как можно аккуратнее, словно это были самые важные слова в его жизни. Бокуто почти с таким же успехом, как и обычно, тренировался. Он не привык показывать что-то плохое. С шумом мяч бился от пол, но пас давали не те руки. Котаро не привык считать кого-то плохим в чём либо, но мячи прилетали к его рукам как-то не так. При повороте головы вбок во время полёта не видно было этих глубоких голубых глаз. Сердце ухало вниз. Словно из души вырвали какой-то огромный кусок. Тренировка прошла как-то незаметно и в то же время она будто длилась целую вечность. Ас не стал задерживаться в зале, чтобы прибраться, что в целом было неудивительно. Быстро переодевшись, он выскользнул из зала и оказался в холоде окружающей улицы. Дул небольшой холодный ветер, неприятно задувая под завязанный кое-как шарф. Щёки быстро покраснели от мороза, как и руки без перчаток, ведь несмотря на все наставления своей матери и Акааши, Котаро постоянно забывал их дома.  Быстрым шагом Бокуто пошёл по дороге, в то время, как его взгляд увидел знакомый силуэт. Этот силуэт Котаро узнает из тысячи, да что из тысячи — из миллиона. На секунду силуэт обернулся, и Котаро застал от радости, но в следующую секунду он лишь увидел убегающую фигуру. Бокуто бросился бежать вслед, но вскоре силуэт скрылся из виду, и ас остался в компании тишины, звёзд и фонарей. Около часа Котаро искал Акааши по улицам и переулка, а в то время звезды перестали быть видны, небо оказалось застлано облаками и пошёл белый мелкий снег. Снежинки таяли на лице и волосах, пока Бокуто плутал по почти пустым улицам окраин Токио. Ас набрёл на дом Кейджи, в паре окон которого горел свет. Парень постучал в дверь и стал ждать, пока ему откроют. Дверь открыла мама Акааши и спросила, чем она может помочь ему. — извините, а вы не знаете, где кейджи..? По лицу матери пробежала тень. — нет, не знаю, а ты? кстати, он сегодня с утра был не в настроении, что-то случилось? Бокуто поник и пожал плечами, на которых лежал снег, который теперь улетел на землю. — я не знаю, я видео его лишь раз, когда заглядывал в дверной проем класса. он не пришёл сегодня на тренировку и я волнуюсь.. Женщина вздохнула. Она уже не помнила, когда в последний раз Кейджи пропускал тренировки по причине кроме болезни. Однако волнения тут ничему не помогут. — я верю, что вы обязательно разберётесь. я не видела, как кейджи приходил. возможно, он где-то гуляет, порой он любит так делать. когда он придёт, я тебе напишу, хорошо? не волнуйся и иди домой, уже поздно. Котаро чуть не прослезился от накатившей нежности к этой прекрасной женщине, и, активно поблагодарив ее, ушёл в направлении своего дома. Мама Акааши, закрыв за Котаро дверь, повернулась в сторону прихожей и увидела сапоги Акааши, которые до этого не заметила. Удивлённо подняв брови, она достала телефон и написала сообщение Бокуто о том, что Акааши дома и она не заметила, как он пришёл. Постучав в дверь комнаты и не получив ответа, женщина приоткрыла её и увидела Кейджи, лежащего лицом на тетрадке и сладко посапывающего под светом лампы. Подойдя, чтобы выключить лампу, мама Акааши вздохнула, понимая, что её сын очень редко приходит, не поздоровавшись. Она выключила лампу и положила под голову парня подушку. Погладив его по его растрепанным тёмным волосам, женщина аккуратно вышла из комнаты. 22:46. Бокуто-кун: — если он пришёл, могу я зайти к нему??? Мать Кейджи начала печатать ответ. 22:47. — я думаю, лучше не надо. он, видимо, сильно устал и заснул, не надо его тревожить. 22:47. Бокуто-кун: — хорошо, спокойной ночи!!!! 22:48: — и тебе спокойной! Рядом с рукой спящего на столе Акааши завибрировал телефон. 22:50. Котаро Бокуто: — сладких снов, мой совенок!!!!!!! Кейджи поморщился, но не проснулся и продолжил спать в тишине, прерываемой лишь звуками того, как его мама мыла на кухне посуду.