Право выбора

Когда ворота захлопнулись за его спиной, Дэрил почувствовал себя самым большим в мире идиотом. — Шевелись, — приказал он Гленну, который удивленно смотрел, переминаясь с ноги на ногу. — Если будем торчать здесь рядом, Мерл радостно выстрелит тебе в голову и скажет, что воочию видел, как ты стал ходячим. — Я не просил тебя мне помогать, — сказал в ответ Гленн и наконец принялся шагать к ближайшим деревьям. — Не пойми меня неправильно, я был бы благодарен, если бы ты решился на это ради меня — во что я почти успел поверить. Но раз для тебя это всего лишь предлог поспорить с братом, я не буду благодарить тебя на коленях. Дэрил вспомнил ухмылявшегося Мерла, вопрошавшего, не подменили ли его часом, и сам почти готов был спросить Гленна о том же: не подменили ли его? Как ласковый и покладистый парень мог так быстро обозлиться? Может быть, слюна ходячего уже разрушала его сознание? Или же — что было куда более вероятно — даже у него отыскался наконец предел терпению. Жаль только, что оно кончилось именно тогда, когда Дэрил подписался провести с ним ближайший день. Или ближайший час — в зависимости от того, как все обернется. — Скажи мне, — попросил он, стараясь звучать как можно более миролюбиво. — Тебя правда не тронул ходячий? Как единственный, кто вызвался тебе помочь, я думаю, что имею право знать правду. Гленн долго молчал, потом шмыгнул носом и вытер его рукавом. — Нет, не трогал, — вздохнул он. — Это правда. — Тогда откуда укус? — продолжал допытываться Дэрил. Гленн шел впереди, и он не мог видеть выражение его лица, только услышал ответ — и совсем не тот, на который рассчитывал: — Зачем расспрашивать, если очень скоро ты все равно узнаешь, говорю я правду или нет, — он пожал плечами. Потом остановился и оглянулся через плечо. — Я не хочу уходить далеко от лагеря, — Дэрил полагал, это означало, что тот собирался скоро вернуться. — А я-то надеялся как следует прошвырнуться подальше от этого сборища, — пробормотал Дэрил и вдруг понял, что это было почти правдой. Но Гленн уже сел, скрестив ноги, прислонился спиной к стволу дерева и надвинул на глаза свою вездесущую кепку, явно собираясь вздремнуть. Дэрил заметил, как тот зябко надвинул свою куртку глубже на плечи. — Если не обратишься за пару дней, тебя примут обратно, и сможешь нормально отлежаться, — сказал ему Дэрил, устраиваясь рядом. — Уж столько-то ты продержишься? — Есть небольшая загвоздка, — Гленн прикрыл глаза, и его голос звучал сдавленно. — Кажется, меня не желают видеть в лагере, пока я не буду в порядке, чтобы я «не начал эпидемию». — Глупости. Рику пришлось подчиниться, потому что этот идиот Мерл все заладил про ходячих. Он не оставит тебя снаружи, пока ты болен, едва убедится, что ты не захочешь сожрать ничьей плоти. Помедлив, Гленн согласно кивнул, но уверенности в его движениях явно недоставало. Кажется, он засыпал, а это значило, что Дэрилу нужно было обязательно бодрствовать. Он уже упустил ходячих, приблизившихся к лагерю. Хоть никто — до сих пор — не умер, ни к чему хорошему это не привело. Пока Гленн возился, пытаясь улечься поудобнее, Дэрил запрокинул голову, глядя в неожиданно звездное небо. Как все могло обернуться вот так? Они вдвоем с Гленном за пределами лагеря, едва вооруженные и едва успевшие запастись едой? Все потому, что они оба слишком много возражали и слишком многое пытались доказать. В этом смысле они были почти похожи. Но только в этом смысле. Очень быстро дыхание Гленна выровнялось, и тот уснул — и как только умудрился? Неужели настолько доверял Дэрилу свою безопасность? Главное, чтобы это случайно не стало большой ошибкой. Дэрил таращился в сгущавшиеся сумерки, прислушиваясь к каждому шороху вокруг. Он, наверное, не был бы столь внимателен даже для спасения собственной шкуры. Но теперь, когда он отвечал за чужую, все было иначе. Дэрил не привык отвечать за чужие жизни. Одно дело — хорошенько схлестнуться с врагом, спасти кого-то от смертельного укуса очередным ловким выстрелом, и совсем другое — вот так дежурить целую ночь. Гленн что-то пробормотал во сне и перевернулся на спину; его голова откинулась назад, горло оказалось беспомощно обнажено, будто специально приглашая кого-нибудь недружелюбного разодрать эту жалкую живую плоть. Дэрилу вдруг ужасно захотелось чем-то прикрыть эту шею. Никакие больше мысли не приходили к нему, все заслонило лежавшее перед ним худощавое человеческое тело, которое он, должно быть, впервые мог как следует рассмотреть. Гленн странно сопел во сне, в его горле что-то булькало и хрипело, и если бы Дэрил вдруг услышал такие звуки в темноте, то непременно бы выстрелил в их направлении из своего арбалета. Ведь стояло лето, мать его. Как можно было умудриться простудиться летом? Или же виной всему была вовсе не простуда. Дэрил вспомнил отпечатки зубов на разодранной коже — откуда еще могло взяться такое? Если только… если только кто-то не оставил Гленну этот укус во время жаркой ночи. И как только Дэрил не додумался до этого раньше! Вот причина, по которой Гленн не желал объяснять, откуда взялся у него этот укус. Наверняка это дело рук — вернее, зубов — Мэгги. Дэрил не раз видел, как она пожирала Гленна взглядом. И почему только она не вступилась за него? Так или иначе невозможно, чтобы Гленн не ответил ей взаимностью. Странно, но Дэрил не мог понять, как он относился ко всему этому — хотя с чего бы это вообще он должен был хоть как-то относиться? Конечно, представить Гленна страстным, кусающимся в постели и позволяющим кусать себя, было довольно трудно… хотя… не так уж и трудно, как казалось на первый взгляд. Дэрил вдруг понял, что, должно быть, воздерживался слишком долго. Если у него встает при мыслях о полуобнаженном тощем китайце с укусом на груди, все было очень и очень плохо. По крайней мере, эту тайну он собирался унести с собой в могилу. Гленн вздрогнул и внезапно проснулся, словно потревоженный этими неуместными мыслями. Осоловело посмотрел по сторонам, кажется, не до конца понимая, где находился и как сюда попал. — Расслабься, — сказал ему Дэрил, почти разжалобленный его несчастным видом. — Ты проспал всего ничего. Я подежурю дальше. Вместо ответа Гленн дрожащими руками попытался открыть флягу и к большому неудовольствию Дэрила немедленно облился. — Хватить разбазаривать наш самый ценный ресурс! — рявкнул тот, немедленно забыв о деланой мягкости тона. — Я не собираюсь рыскать по всей округе в поисках пресной воды! Гленн выдавил очередное извинение и сделал глоток, такой маленький, что, конечно, никак не мог им напиться. Он выглядел так жалко, дрожа с головы до ног и почти мерцая в темноте покрасневшими щеками, что у Дэрила быстро и бесследно прошел любой намек на стояк, а заодно с ним — и желание тыкать Гленна в его промахи, как щенка в сделанную лужу. Было очевидно, что короткий сон нисколько ему не помог, а лишь окончательно превратил в трясущуюся горячую массу. Если бы Дэрил не знал чуть больше, чем все остальные, в эту минуту он наверняка поверил бы, что Гленн вот-вот готовится превратиться, настолько похоже он выглядел на готовящихся вот-вот пополнить ряды ходячих. — Хватит, мы возвращаемся, — не выдержал Дэрил. Если в лагере у Гленна еще оставался шанс оклематься, то посреди леса, на голой земле, без лекарств, пусть даже просроченных… Гленн поднял голову и посмотрел на него, как на сумасшедшего. — Ты правда считаешь, что сейчас меня впустят обратно? — сипло спросил он и попытался прочистить горло. — Да меня прогонят огнем и вилами. Я бы и сам себя сейчас не впустил. Дэрил пнул ногой какой-то подвернувшийся сук. — Да нет, — сказал он. — Ты бы как раз впустил. Спас же он Рика, прежде чем вообще увидел его. И как только Рик позволил ему уйти сейчас? — В любом случае… — Я не шучу. Поднимайся. Прямо сейчас, пока ты еще можешь идти. — Но Гленн почему-то никак не желал его слушать, а Дэрил не любил повторять. — Я еще раз втолкую всем в головы, что ходячие тебя не укусили, что дело совсем не в этом, а если они не послушают… — Что? Выломаешь ворота? Начнешь стрельбу из арбалета? Многие и тебя с большой радостью не пустят, — он немедленно осекся. — Прости, я сказал ерунду. — Что ж, это правда, а не ерунда, — по крайней мере, у Дэрила было настроение это признать. — Пусть кто-то не откроет передо мной с большим удовольствием, но выставить тебя… для такого нужно было совсем не иметь сердца. Кажется, Гленн поперхнулся, услышав эти слова. — О чем ты говоришь? — осторожно уточнил он. — Ты же мальчик с персиками, местный добряк. Таких любят… обычно, — сравнение с ним, Дэрилом, напрашивалось само собой. Но Гленн, очевидно, подобных взглядов не разделял: — Никто не любит мальчиков с персиками, — сказал он. — Ими пользуются, пока они готовы работать на побегушках. Тебя впустят, потому что ты можешь защитить их жизни. Твоя польза лагерю во много раз перевешивает мою, хоть для этого ты прикладываешь гораздо меньше усилий. — Поэтому ты так стараешься? — Что? — Гленн вытер глаза, и можно было подумать, что он плакал, хотя слезы текли у него сами собой. — Пытаешь хоть как-то стать полезным? Поэтому согласился пойти со мной на вылазку? — Может быть, — промямлил тот в ответ. Кажется, за последние несколько минут он начал дрожать еще сильнее, и Дэрил, схватив его за плечо, одним махом поставил на ноги. — Все, хватит разговоров. Если нас сейчас же не пустят обратно, я действительно выломаю им ворота, — не особенно церемонясь, он потащил Гленна обратно к лагерю, а у того заплетались ноги, и голова странно моталась из стороны в сторону, а потом он вдруг уперся всем телом, и Дэрилу пришлось рвануть так сильно, что у Гленна вырвался какой-то сдавленный стон — но прежде, чем Дэрил успел извиниться, он выкрикнул: — Нет, нет, вон там, впереди!.. Что-то, похожее на живой туман, клубилось всего в десятке шагов от них, и Дэрил, слишком поглощенный их разговорами и нелепой борьбой, слишком запоздало понял, что вот-вот собирался на них напасть. В его арбалете не было столько стрел, а Гленн определенно не мог сражаться сейчас. — Уходим, бежим отсюда, — и он потянул Гленна теперь уже в противоположную сторону, чувствуя едва ли не раскаяние — но какой у них был выбор? Будет совсем не смешно, если им в самом деле откусят головы и превратят в ходячих. «Не зря опасались», — скажет Мерл и, если будет в хорошем расположении духа, не помочится на их могилы. Такого Дэрил никак не мог допустить. Где-то впереди шумела вода. Тот самый ценный ресурс, который он не собирался искать. — Прыгай в реку! — крикнул он и подтолкнул Гленна в спину, но тот лишь посмотрел в ответ испуганными глазами. — Прыгай же, я сразу за тобой. Только так мы сможем оторваться. Поскальзываясь на крутом склоне, Гленн с трудом добрался до воды. Глухое ворчание мертвецов за их спинами становилось все громче, настойчивее, и Дэрил в самом деле размахнулся и толкнул Гленна в спину. Он никак не ожидал, что тот кулем свалится в воду, а еще он не ожидал, что у самого берега будет так глубоко, а еще — что в этой проклятой реке будет такое сильное течение, а еще — что он окажется этой ночью за пределами лагеря, а еще — что в их мире появятся ходячие мертвецы, которые перевернут все их жизни с ног на голову. Однако все это случилось, и нужно было как-то с этим мириться. Дэрил прыгнул в воду, когда голова Гленна уже скрылась под ее поверхностью. Он почти успел набрать в легкие воздуха, чтобы приняться искать его бездыханное тело, когда Гленн все-таки вынырнул, хрипя и отплевываясь. Течение отдаляло его все быстрее, и он протянул Дэрилу руку. Дэрил не помнил, когда в последний раз что-то трогало его так же сильно, как эта протянутая рука, и несколькими отчаянными гребками он преодолел расстояние между ними. Гленн схватил его так крепко, будто вот-вот собирался отключиться и доверить Дэрилу свою жизнь. Так оно и случилось. Дэрил всегда был не прочь как следует выругаться, однако же сейчас самые отборные проклятия вырывались из его рта непрерывным потоком, подобно тому, как изо рта Гленна таким же непрерывным потоком текла вода. Однако же оба потока в конце концов истончились: Дэрил осекся, когда Гленн откашлялся и задышал ровно. — Ну ты даешь, — только и смог сказать он. — Знаешь, для человека твоей комплекции у тебя впечатляющая хватка. Несколько раз мне показалось, что вот-вот мы оба уйдем на дно. — Прости, — это Гленн скорее прохрипел, чем проговорил, однако ясность ума, похоже, понемногу возвращалась к нему, потому что он попытался осмотреться, но вокруг по-прежнему было темно. — Зато мы оторвались от ходячих… да? — Что есть, то есть, — подтвердил Дэрил. — Правда, это вовсе не означает, что очень скоро нас здесь не подкараулят их собратья. Гленн согнулся в поражающем воображении приступе кашля. Купание в холодной реке определенно не придало ему здоровья. Дэрилу нечего было предложить ему: вся его одежда промокла, и согреться тоже было нечем, кроме, разве что, тепла их собственных тел. Но нет — такого он не допустит. Ни за что. — Подвинься сюда, — сказал он, почти довольный тем, что в темноте едва ли можно было в деталях разглядеть выражение его лица. Гленн помотал головой. — Сюда, я сказал! — почти прикрикнул на него Дэрил, и Гленн почти незаметно придвинулся. — Я имею в виду, вплотную ко мне, придурок. У тебя зуб на зуб не попадает. Только не вздумай рассказать ни одной живой душе об этом. — Не нужно, — слабым голосом сказал Гленн и принялся растирать свои предплечья, и тогда Дэрил схватил его за шкирку и прижал к себе почти насильно — тот вырывался долго, но неуверенно, и в конце концов затих. — Ты что, не боишься заразиться? — почти удивленно спросил он. — Зараза ко мне не пристанет. Мог бы заразить меня — это давно бы случилось, столько было шансов. — А, может быть, я сейчас обращусь и укушу тебя, — слабо попытался пошутить тот. — Конечно, конечно, — Дэрил помедлил и все-таки спросил: — Так откуда этот укус? Признайся мне. Тебя куснула та девчонка, Мэгги? В порыве страсти, верно? От неожиданности Гленн, кажется, даже перестал дрожать. — Что? — переспросил он. Дэрил никогда не отличался какой-то особенной чуткостью к нюансам чужого голоса, но отчего-то ему показалось, что Гленн вполне искренне был удивлен этому предположению. — Мэгги? Ах, если бы. — То есть ты был бы не против такого поворота событий? — Дэрил очень бы хотел заткнуться прямо сейчас. Просто заткнуться — разве это так сложно? Просто. Мать его. Заткнуться. — Разве кто-то был бы против? — ему показалось, что Гленн нашел в себе силы улыбнуться. Дэрил не стал говорить, что сам он, к примеру, не был бы в восторге от такого поворота событий. На сегодня он и так уже сказал вполне достаточно. — Тогда откуда у тебя это? Выглядело довольно свежим. — Потому что и есть свежее, — отозвался Гленн довольно раздраженно. — Если так сильно хочешь знать, его оставил твой брат. — Мой… брат? — ужасные мысли вихрем пронеслись у Дэрила в голове. Ему показалось, что он сошел с ума. Гленн и Мерл проводят вместе ночи. Мерл, заядлый гомофоб, только кажется таковым — типичная история. На самом деле он давно запал на смазливого азиата, которого днем поносил часами напролет, только чтобы никто ни о чем не догадался, а Гленн, добрая душа, позволял ему это делать, чтобы уберечь его гордость. Вот только выбрасывать его из лагеря, только чтобы никто не заподозрил об их близости, — это уже перебор. И почему только Мерл всегда и всюду успевал раньше него? — Дэрил?.. — неуверенно обратился к нему Гленн. Дэрил вдруг понял, что, возможно, сказал лишнего вслух. Или не сказал — но его лицо… должно быть, казалось очень красноречивым. — Я не знаю, о чем ты… подумал, но… Это случилось во время последней стычки. Когда мы все навалились друг на друга… он, должно быть, пытался защититься как мог. Наверное, не контролировал себя. Вот и укусил, когда я случайно на него навалился. Может быть, Дэрилу стоило испытать облегчение оттого, что все его фантазии оказались беспочвенны. Но вместо этого он испытал еще большую ненависть, такую жгучую, что она заставила его вскочить на ноги, забыв, что Гленн все еще опирался на него. — Почему… почему ты сразу не сказал?! Гленн неуверенно пожал плечами. — В ту минуту, кажется, все были не особенно настроены мне верить. И я был зол на это, и… — но Дэрил уже не слушал его: — Мы сейчас же возвращаемся в лагерь, и я начну с приветственного пинка братцу по яйцам. — Это звучит неплохо, — не мог не признать Гленн. — Но мы так далеко проплыли… ты уверен, что знаешь, где лагерь? К своему неудовольствию, Дэрил не мог не признать, что яйцам Мерла суждено было остаться в безопасности еще какое-то время.