Право выбора

— Сейчас мы просто дождемся утра, — Дэрил не собирался признаваться в том, что потерял чутье настолько, что позволил им непоправимо заблудиться. — И когда солнце взойдет, я без проблем отыщу нужный след, и мы направимся в лагерь, и там я исполню свое обещание, будь уверен. Судя по лицу Гленна, тот вовсе не был в этом уверен — однако же ничего не сказал. — Я сказал, мы найдем — значит, мы найдем. Точнее, это я найду, если ты будешь во всем меня слушаться, — однако тот уже послушался и очутился в ледяной реке, где недавно едва не отбросил коньки. Вот это называется — позаботился о бедняге. — Ты не виноват, — проницательно сказал ему Гленн. — Ты вообще-то спас меня, так что… спасибо. Лучше немного поплавать, чем стать жертвой ходячего. — Ты все же немного больше, чем «просто поплавал», — буркнул в ответ Дэрил, вспоминая, как давил ему на грудь, пытаясь вспомнить все знания о первой помощи, в которых до недавнего времени был совершенно уверен, и как вода лилась из его рта. Это воспоминание внушало ему невиданный доселе страх. На это Гленн уже ничего не ответил, только нахохлился сильнее и обнял колени руками. — Почему вы с Мерлом так ненавидите друг друга? — спросил он. — Я бы не стал расспрашивать просто из праздного интереса, но, кажется, меня использовали как разменную монету в ваших распрях, так что теперь я хочу знать. Разменную монету? Кажется, Гленн намекал, что Мерл с самого начала знал, что Дэрил потащится следом за ним за пределы лагеря, и потому с удовольствием разыграл нужную сцену. Но такого не могло быть. Дэрил из тех, кто может исчезнуть в одиночку, если что-то начнет раздражать его слишком сильно, — но он точно не из тех, кто добровольно захочет составить кому-то компанию. Кому, как не Мерлу, знать об этом. — Ничего такого особенного, — отрезал он, давая понять, что не желал продолжать разговор, иначе бы ему пришлось начать с сотворения мира. — Лучше попробуй уснуть. С рассветом придется неплохо так прошвырнуться. Гленн послушно закрыл глаза. Его зубы стучали так громко, что Дэрил опасался, как бы этот звук не заглушил шаги приближавшихся мертвецов. Но этим все не закончилось: очень скоро тот принялся кашлять так оглушительно, что Дэрил окончательно уверился: они обречены, очень скоро их разделят между собой все ходячие в округе, привлеченные столь подозрительными звуками. — Ты не знаешь, что за дерьмо с тобой происходит? — Гленн покачал головой. — Понятия не имею, но мне так хреново, что я почти жалею о том, что скоро не обращусь и не отправлюсь по вашу душу, — признался он. Дэрил пропустил мимо ушей вторую часть. Первая беспокоила его гораздо сильнее. Еще недавно Гленн изо всех сил делал вид, будто ничего особенного не происходило. Это было почти иронично — тот, кого незаслуженно считали слабым звеном, никогда этой самой слабости не проявлял. — Придвинься, ну же. Быстрее и не спорь. — На этот раз тот и не собирался спорить и прижался с неожиданной готовностью. Его лоб был горячим, а руки ледяными. Дэрил вздохнул. Кажется, дотащить его до лагеря могло стать чуть менее простой задачей, чем казалось на первый взгляд. — Спасибо, — снова сказал Гленн. Дэрил ничего не ответил. По его скромному мнению, благодарить пока было совершенно не за что. — Правда, спасибо… спасибо, — все повторял тот совсем слабым, затухающим голосом. — Ну, хватит уже, — это Дэрил сказал уже в пустоту; Гленн не слышал его, глядя в одну точку, потом его веки медленно опустились, и Дэрил снова остался один. Он ничего не имел против одиночества, но только не когда с одной стороны к нему прижимался полуживой китаец, то есть кореец, кто бы он там ни был. Чтобы отвлечься от этого странного чувства, Дэрил попытался восстановить картину их недолгого плавания, чтобы понять хотя бы примерно — где, черт возьми, они оказались; но тишина подозрительно шуршала вокруг, Гленн болезненно сопел прямо в ухо, а промокшие ноги начали леденеть, и сосредоточиться не выходило. Еще не хватало заболеть тоже — кто тогда вытащит сопляка из этой передряги, в которую, справедливости ради, тот сам себя втянул. Разумеется, не без любезной помощи Мерла. И зачем только Дэрил согласился ему помочь? Снова и снова он продолжал задавать себе этот вопрос. Определенно, Гленн бы не выжил, окажись он за пределами лагеря один. Не протянул бы и пары часов. Дэрил не имел привычки вмешиваться в чужие судьбы прежде. И все же, не отправься он следом, значило бы это, что он сознательно допустил чужую смерть? Почему все обязательно должно было быть так по-идиотски? Гленн вздрогнул и вскрикнул что-то невнятное, потом вдруг принялся ползти куда-то прочь. — Куда ты намылился? Совсем не соображаешь? — Дэрил попытался схватить его за шкирку и вернуть на место, но тот отбился с неожиданной яростью, а потом его снова вырвало, и Дэрил немедленно отшатнулся в противоположную сторону. — Благодарю, что не блеванул мне на колени, — пробормотал он. Гленн отер рот дрожащей рукой, а потом подозрительно промокнул глаза. — Возможно, я попытаюсь не просто ударить Мерла по яйцам, а вырвать их с корнем, — задумчиво добавил Дэрил. Выгнать родного брата — пускай, случается с каждым, но избавиться от тяжело больного парня просто ради того, чтобы поиздеваться — всему есть предел. — Не нужно… я сам виноват, — прошептал Гленн. — Не говори ерунды, — быстро сказал Дэрил и немного пожалел об этом. Кто знает, может быть, сейчас добренький миленький Гленн расскажет увлекательную историю, как он изо дня в день играл с огнем, доводя Мерла до белого каления. Но тот сообщил нечто совсем иное: — Это из-за меня… ты прервал ту вылазку, и ходячие пришли в лагерь. Так что это я виноват в той заварушке. Может быть, это… наказание. Это определенно говорила лихорадка, потому что ни один здравомыслящий человек не мог размышлять так. Однако Гленн смотрел на него очень серьезно, не то ожидая подтверждения, не то надеясь на опровержение. Дэрил незамедлительно повторил ему второе: — Это глупость! — рявкнул он. — И это вовсе не так. — Но ты сам говорил похоже, разве нет? — Я… — Дэрил едва не подавился языком. Кажется, что-то подобное он действительно упоминал. — Может быть, я был зол в тот день, но уж точно я не поддерживал всяких глупостей о наказании, изгнании и всего прочего. Между прочим, я и вовсе не был обязан идти тогда на разведку. Это была моя идея, и я отвечал за нее, а не ты! И я выполнил ее как мог. Мы выполнили ее, как могли. Не всегда все получается, как хотелось бы, — и откуда только у него проснулось такое многословие? — И кроме того, никто не вызвался помочь мне. Никто, кроме тебя. Я благодарен хотя бы за то, что ты составил мне компанию… хотя очевидно был совсем не в форме для этого. — Ты благодарен за компанию? — из последних сил удивился Гленн. Не исключено, что последние слова Дэрила показались ему слуховой галлюцинацией. Что ж, в этом не было ничего удивительного. — По-твоему, я такой конченый отморозок, который не в состоянии испытывать благодарность за помощь? — Учитывая, что не так уж сильно я помог… — похоже, переубедить его было невозможно. — И потом, мне всегда казалось, что я последний человек, чьей компании ты мог бы захотеть по собственной воле. — И поэтому ты напросился быть со мной в паре?! — спросил Дэрил быстрее, чем успел подумать. Гленн выглядел искренне расстроенным. Не стоило гнобить его, особенно когда тот едва мог внятно говорить. Ну разве Дэрил не становился душкой? — Я… — теперь Гленн выглядел как человек, которому уже нечего было терять. — У меня тоже есть предпочтения, с кем проводить, а с кем не проводить время, даже если этот кто-то меня ненавидит. И в тот раз я ублажал именно свои предпочтения. — Если ты так хочешь побыть с тем, кто тебя ненавидит, нужно было напроситься к Мерлу, — отозвался Дэрил, временно пожелавший не расслышать даже не скрытый, а вполне очевидный смысл сказанных слов. — Я не отношу себя к этой категории. Я вообще мало кого ненавижу, хотя, не спорю, может сложиться иное впечатление, — ему показалось, что Гленн едва слышно хмыкнул. Наверное, это был хороший знак, учитывая, что еще недавно, рассказывая о своих «предпочтениях», он выглядел так, будто шел на амбразуру. Что ж, по крайней мере, он нашел в себе силы рассказать об этом. Дэрил не был уверен, что сможет рассказать о том, как недавно, совсем сбитый с толку, едва не приревновал его к собственному брату. Бедный Гленн никогда не узнает об этом, какая жалость. — Если ты не ненавидишь меня, этого вполне достаточно, — снова подал голос Гленн, странно сдавленный — Дэрил надеялся, что лишь от внезапно нахлынувших эмоций, а не оттого, что его легким медленно приходил конец. — Ну уж нет, — зачем-то возразил он. — Этого не может быть достаточно. Ты хороший парень и заслуживаешь куда большего, чем того, кто тебя «не ненавидит». Уверен, даже в нашем сраном мире найдется тот, кто даст тебе нечто большее, — определенно, он думал о Мэгги. Эта девчонка совершенно точно положила на него глаз. А Гленн совершенно точно не будет терять время, как только прозреет в ее отношении. А Дэрил совершенно точно будет беситься наедине с собой. Последнее у него всегда получалось очень хорошо. Гленн снова закрыл глаза и нахохлился еще сильнее. Дэрил шлепнул себя ладонью по колену и поднялся — тем более за верхушками деревьев уже вставало солнце. — Вставай. Будешь сидеть здесь, станет только хуже. — Хочешь отыскать лагерь? — спросил Гленн, приоткрывая один глаз и с тяжелым вздохом позволяя себя поднять. Ноги почти не держали его. — Хочу, — подтвердил Дэрил, на чьи плечи пришелся почти весь чужой вес. — Но не обязательно наш. Хоть какое-нибудь поселение, где я могу попросить какое-нибудь лекарство… я не знаю, антибиотики или хотя бы парацетамол, что там принимают в таких случаях. — Интересно, в каких еще таких случаях, — пробормотал Гленн. — Потому что я не имею ни малейшего представления, что со мной. — И я все еще надеюсь, что это не заразно. Несколько минут они сосредоточенно шли между деревьев — вернее, Дэрил сосредоточенно тащил своего спутника, одновременно пытаясь отыскать след — хоть какой-нибудь намек на то, что скоро они могли выйти к остаткам цивилизации. Гленн вдруг споткнулся и, кажется, собрался упасть навзничь. — Прости, — пробормотал он, тщетно пытаясь подняться обратно. — Правда, прости, я ничего не могу поделать. — Хорошо, что ты хотя бы героически не просишь оставить тебя здесь и двигаться дальше одному. — Тот помотал головой: — Нет, я не буду просить такого. Я не хочу, чтобы ты меня оставлял. Не хочу умирать здесь один. Уж лучше я помру, пока ты будешь драться за аптечку на моих глазах. Так мне, по крайней мере, будет приятно, — Гленн снова улыбнулся краем рта, и Дэрилу тоже было… кажется, приятно. Да, именно так. Он неловко присел на одно колено и не слишком ласково приказал: — Обними меня за шею, — но Гленн, наоборот, замер, словно опасаясь такого заманчивого предложения. — Что ты телишься? Забирайся ко мне на спину, мне это будет гораздо проще, чем тащить тебя за руку через лес. А так я смогу хотя бы держать арбалет. Дэрил осекся, когда почувствовал осторожное прикосновение, и очень скоро на его спину навалился горячий, дрожащий вес. Кажется, Гленн даже положил лоб ему на плечо. Это могло означать, что тот и в самом деле смертельно устал — или же в очередной раз решил, что ему нечего терять. «У меня тоже есть предпочтения, с кем проводить, а с кем не проводить время», — вот что он сказал недавно, Дэрил запомнил каждое слово, но как нужно было это понимать? Он попытался вспомнить, оказывал ли Гленн ему знаки внимания прежде — хоть какие-то, пусть самые крошечные, вот только Дэрил не был силен в знаках и потому не мог знать ответа на этот вопрос. Впрочем, разве его готовность помочь не была сама по себе одним большим, прямо-таки гигантским знаком? Дэрил не мог быть уверен и в этом тоже, потому что Гленн готов был помочь каждому. Со стороны судьбы было вопиющей несправедливостью нанести ему такой удар. Хотя Дэрил никогда не верил в глупости вроде судьбы. — Эй, ты еще жив? — спросил он, когда понял, что Гленн молчал уже очень долго — и в этот раз он промолчал тоже, хотя его руки все еще продолжили слабо сжимать его шею. Очевидно, это можно было расценивать как ответ на вопрос. — Просто подумай о том, что если ты умрешь, то доставишь удовольствие тем, кто этого не заслуживает. Мне это всегда придает сил. — Разве ты не повторяешь, что в нашем мире никому все равно не светит ничего хорошего? — неожиданно услышал он в ответ. — За что, по-твоему, мне стоит бороться — еще за несколько дней на просроченных консервах? За возможность еще побороться с ходячими и в конце концов умереть? — Надо же, как ты заговорил. А мне всегда казалось, что ты готов до последнего убеждать нас не унывать. — Кажется, я уже не готов. — Что за хрень? Я не собираюсь такое слушать. И потом, это мне нужно жаловаться на жизнь. Это я тут переставляю ноги и тащу тебя, пока ты отдыхаешь на моей спине. Дэрил вдруг почувствовал, что руки на его шее начали разжиматься, и подумал было, что Гленн потерял сознание, однако, судя по всему, тот всего лишь собирался слезть, задетый его словами. — Куда это ты собрался? Прекрати обижаться на человека, который спасает тебе жизнь, — пальцы Гленна послушно впились в него с новой силой, и Дэрил почувствовал, как горячее дыхание почти обожгло ему шею, когда тот вздохнул. — Я не знаю, что мне делать. Я не хочу быть обузой, но выходит всегда одно и то же. Дэрил не знал, что ответить на это. Он исчерпал все запасы поддерживающих слов — он и так никогда не был в этом хорош. Нужно было выдавить хоть что-нибудь, хотя бы пару слов, хотя бы жалкое «ты не обуза» или… — Ты не обуза, — пробормотал он. Говорить это человеку, в это самое мгновение сидевшему на его плечах, было странно. Впрочем, это ведь было метафорическим выражением. Дэрил Диксон изъяснялся метафорически — все-таки их мир и правда вывернулся наизнанку. — Ты бы тоже считал себя обузой, — вдруг сказал ему Гленн, — если бы, к примеру, сломал ногу, и кто-нибудь вынужден бы был тащить тебя через весь лес. — Ты прав, — не мог не согласиться Дэрил. — Только вот ты вряд ли смог бы меня тащить. — Поэтому я и сказал «кто-нибудь», — хоть лица Гленна было не видно, по его голосу легко можно было понять, что тот был смущен. Он вдруг снова закашлялся, но в этот раз кашель все не прекращался, он превратился в долгий пугающий хрип, и Дэрилу пришлось остановиться и снять с себя свою ношу. Губы Гленна приобрели нежный синеватый оттенок. Как глупо с его стороны — умереть вот так. Совершенно глупо! Зачем только пытаться выжить, если без лекарств, без нормальных домов и еды можно умереть почти в любой день — и это не беря в расчет орды живых мертвецов, снующих между их жалкими лагерями. И все-таки они пытались, и даже Гленн — он тоже до сих пор пытался, кашляя и синея, отплевываясь от какой-то гадости в своем горле. — Прости, что сейчас компанию тебе могу составить только я, — пробормотал Дэрил, хотя, разумеется, не стоило произносить вслух то, что можно было трактовать как сожаление о его скорой смерти. — Ничего, я совсем… не против. На секунду Дэрил почти поверил в то, что тот и вправду умер, что это были его последние слова — потому что Гленн вдруг весь обмяк, но он все еще дышал, и его сердце все еще билось на удивление ровно. Что ж, это значило, что придется тащить его и дальше. Не то чтобы Дэрилу было слишком тяжело это делать.