Cada paso con Dios

      Она бежала. Изо всех последних сил бежала к свету, не понимая, почему так радостно на душе от ощущения близости к нему. В голове только одна навязчивая мысль гудела: «Не оборачивайся и беги». А она и не хотела. Ее так влек и манил к себе этот яркий теплый луч, что она со всех ног мчалась поскорее к нему, уже не обращая внимание ни на сбивающееся дыхание, боль в горле, спазм в мышцах, ни на густой туман, шедший за ней, отставая, как издеваясь, на полшага. Иногда он догонял и, облизывая щиколотки, оставлял темные следы и жгучую непрерывную боль, словно от кислоты. Но О’Нил продолжала бежать и сквозь слезы искренне смеяться свету, где точно будет лучше. Лучше, потому что не так как раньше. — Приве-ет, люби-имая… — прошептал позади нее кто-то, и Сара резко остановилась, позабыв о единственном правиле, которое до этого будто неоновая вывеска над магазином светилось, призывая к одному лишь действию — бежать. Несколько резких вздохов и ее рот, тело, ноги и руки перехватывают огромные лапы из кислотного черного облака. Нестерпимо больно. Больно уже не от ожогов, а от того как быстро отдаляется заветный свет, к которому она мечтала снова приблизиться…       Сара резко открыла глаза, чувства, будто все ещё находились в отключке. Все, что она слышала — это свое тяжёлое дыхание и пульс, который гудел в голове, словно отъезжающий поезд с вокзала.       Первым вернулось зрение. Сквозь продолжающееся помутнение, где она с трудом могла отличить тумбу от стены, выключатель лампы от розетки, она увидела то, что заставило все тело напрячься. Тонкая полоска света под дверью. Она не закрывает комнату на ночь. Никогда. И не оставляет свет в гостиной. Сара в принципе старается не включать большой свет в квартире, отдавая предпочтение редким точечным светильникам. За время, которое она пялилась в эту аномалию, линия несколько раз прерывалась, а потом снова загорелась постоянным желтоватым оттенком.       «Там кто-то есть…»       Следом за зрением вернулось некоторое ощущение в пространстве. О’Нил точно понимала, что лежит в кровати. В своей, судя по приятной мягкости подушек и легкой шершавости простыни. Но не одна. За ее спиной кто-то был. Матрац значительно прогнулся, изредка качался от неторопливых спокойных движений.       Слух. Пульс заглох, перестал раздражать, все звуки ночного города из открытого окна резко обрушились на нее. Отчётливый щелчок раздался в комнате, будто поверх всего, выступая на первый план непонятной какофонии.       Запах. За ее спиной, проникая в каждый рецептор, заставляя ощутить тошноту от забытого Мальборо с ментолом.       Воздуха резко стало не хватать, дышать было трудно, бок стал покалывать от долгой неподвижности и напряжения, но она продолжала не подавать вида, что уже проснулась. Сара медленно проникла рукой под подушку, на которой лежала, молясь своей все ещё оставшейся привычке класть клинок перед сном. Время тянулось мучительно долго, наконец-то пальцы нащупали заветную прохладу металла. Она осторожно перехватила рукоять и мысленно начала отсчёт:       «Три… Два…»       Отбрасывая подушку в сторону, резко перекатилась на другой бок, закинула ноги на лежащего человека и, оседлав его сверху, чтобы обездвижить, уперлась для равновесия одной рукой в изголовье кровати, правой — приставила волнистую острую кромку клинка к горлу, чуть сдвинув в сторону, где предположительно пульсировала сонная артерия.       Стараясь отдышаться, она хрипела и несколько раз чуть не подавилась лишним воздухом. Пульс снова забил в висках, отдаваясь болью подступающей мигрени, но девушка максимально была сконцентрирована на маленьком красном огоньке, который при спокойном дыхании ночного нарушителя, изредка разгорался и освещал щетинистый подбородок и хищный оскал.       Мужчина будто не видел опасности в своем положении, он спокойно вытащил руку из-под головы и потянулся к выключателю прикроватной лампы.       Мягкий тусклый свет на время ослепил О’Нил, которая по инерции, чтобы не потерять приоритет, посильнее прижала лезвие к горлу противника. Медленно, привыкая к свету, она проморгалась и увидела свой кошмар наяву.       Аарон Хилл. Никакие семь лет не заставят забыть его темные глаза, острый нос с небольшой горбинкой и тонкие губы вечно ей двусмысленно ухмыляющиеся. Годы оставили на нем свой собственный отпечаток: седина поблескивала в темных коротких волосах и небольшими серыми островками отмечалась в недельной щетине. Лоб разделила глубокая хмурая морщина, а под глазами остались следы долгого употребления крепкого алкоголя и тяжелых сигарет. Лицо в целом казалось усталым, худым и даже несмотря на искреннюю улыбку, безумно злым. В тоже время, О’Нил стала более женственной, фигура чувственнее, глаза умнее, а волосы давно уже вернули свой естественный русый оттенок.       — Привет, моя Принцесса, — хриплый голос с некоторыми запинками, из-за находящейся во рту сигареты, произнес эти забытые слова слишком спокойно.       — Этого не может быть, — прошептала О’Нил, жадно выискивая в человеке, к горлу которого она приставила клинок, доказательства, что это сон или галлюцинация.       Мужчина улыбнулся и, не обращая внимания на ее попытку защищаться, спокойно достал сигарету изо рта и потушил о золотистый глянец тумбочки.       — Да, давно мы не виделись, любимая, — он спокойно вернул внимание к ней и бесстыдно ее разглядывал, порой не скрывая восхищения и животного желания.       Девушка с новой силой нажала на горло, заставив Аарона приподнять голову и откинуться на подушки ещё больше.       — Ти-и-хо, милая, — он поднял большие мозолистые ладони в успокаивающем жесте, давая ей ощущение будто все под ее контролем.       — Это не правда! — рыкнула О’Нил, стараясь успокоить, трепещущее словно канарейка в маленькой коробке, сердце.       Хилл пропустил ее слова, просто скосил взгляд на рукоять клинка и с издевкой спросил:       — Это подарок Бурого? Мне стоит ревновать, что ты взяла его оружие, а все мои подарки бросила в нашей квартире? — он обиженно нахмурил брови и продолжил с наслаждением наблюдать за растерянностью в глазах своей девушки.       — Это сон! — продолжала отчаянно убеждать себя Сара.       — Да, — подтвердил Аарон и, с мерзкой улыбкой, глазами указал на их положение тел. О’Нил крепко вжимала бедрами и пахом тело противника к кровати, совершенно позабыв, что находилась в одних трусиках, майка для сна неприлично задралась на животе, а соски от адреналина стали ярко выделяться сквозь тонкую ткань. — Лично мне он будет нравиться ещё больше, когда я расстегну джинсы.       — Доктор Эванс говорила, что реалистичные кошмары могут стать побочным эффектом при отмене, — на одном дыхании лепетала самой себе Сара. — Значит, чтобы проснуться, мне надо просто убить тебя. — С полной уверенностью и каким-то звериным бешенством она отпустила изголовье и, взяв клинок обеими руками, попыталась замахнуться.       — Не думаю, что это так работает, — спокойно, не переживая за свою жизнь, сказал Аарон и достал сигарету, чтобы снова закурить. О’Нил словно застыла в воздухе. Каждое движение мужчины отдавалось полным пренебрежением к девушке, его скорее забавляла ситуация, чем хоть немного пугала. Он был уверен в себе. Слишком уверен. Зажженная сигарета снова стала источать отвратительный, въедающийся в ткани, а главное — в подсознание, запах. — Принцесса, подвинься чуть, а то папочке не очень приятно, — закусив рыжий кончик в уголке губ и щурясь от дыма, Хилл взял Сару за бедра и непринужденно подвинул, чтобы она сидела не на широкой бляхе от ремня, а ниже. — Ох-х… — протянул он и слегка качнул бедрами на встречу, заставив девушку слегка вильнуть попой и прогнуться в пояснице, чтобы оставаться в равновесии — Я скучал по этому. Но ты уверена, что мне не стоит снять джинсы? — он глубоко затянулся и медленно выпустил дым кольцами.       — Если тебя нельзя убить, то Я должна умереть. И этот кошмар кончится — я сразу же проснусь, — В каком-то наркотическом трансе безэмоционально прошептала она. Сара будто сквозь туманную пелену посмотрела на клинок, который она сжимала так крепко, что костяшки побелели и, перехватив его одной рукой, приблизила лезвие к своему горлу.       — Блять, а вот этого вот не стоит делать! — Хил резко перехватил одной рукой ее запястье, а второй выбил оружие из неуверенных рук. С металлическим лязгом клинок ударился о пол и отскочил к дальней тумбочке. О’Нил продолжала мысленно убеждать себя, что это просто сон, реалистичная галлюцинация, приход от ломки без обычной дозы, и боль, которая охватывала до онемения запястье и кисть с утра окажется простой судорогой.       Увидев продолжающееся отреченное состояние у Сары, Аарон отпустил ее руку и с громким выдохом откинулся обратно на подушки. Устало потерев лицо ладонями, он медленно сказал:       — Я. Настоящий.       — Нет! — взмолилась Сара и резко глубоко задышала. Несмотря на открытое окно, ей совершенно не хватало воздуха.       — Настоящий, — уныло повторил он и потёр переносицу.       — Не может это быть реальностью. Семь лет. Семь! Я свободна! — заплакала О’Нил и ударила его кулаком в грудь.       — Ч-что? Ох…- чуть поморщился мужчина, не понимая ту чушь, что она несла.       — Ты не мог найти меня! Не мог! — она уже визжала, в ненависти колотя его грудную клетку, отчаянно пытаясь убить, забыть то, что её мир, так медленно начинающий восстанавливаться и расцветать, снова превратится в серое ожидание, которое толстыми ржавыми цепями будет душить ее и ломать.       — Я и не искал тебя. — спокойно произнес Аарон, уже привыкнув к слабым маленьким кулачкам. Сара замерла и уставилась тупым немигающим взглядом на него. Решив, что она готова слушать, Хилл продолжил, — Я всегда знал, где ты. Знал ещё в тот момент, когда ты забирала сдачу за билет на вокзале Сентфора.       — Н-нет, — заикнулась О’Нил, — н-не м-может быть…       — Я решил, что пара лет пойдет тебе на пользу. Потрахаешься с ровесниками, увидишь мир… — он облизнул и закусил нижнюю губу, разглядывая с нескрываемым голодом оформившееся тело девушки. И недвусмысленно поглаживая ее бедра, большим пальцем вырисовывая витые узоры на внутренней стороне, он продолжил, — Но мне очень лестно, что все эти семь лет ты была верна мне.       Сару будто ошпарило кипятком. Она отпрянула в страхе и отвращении, путаясь в ногах и простыне, девушка прыгнула с кровати и забилась в дальний угол комнаты, настойчиво шепча как мантру: «Он нереальный», обняла колени и спрятала лицо. Аарон лениво наблюдал за этим представлением, дав время О’Нил осознать самой происходящее.       Вдруг она странно захихикала где-то внутри себя. Медленно подняла голову и посмотрела в сторону кровати, где лежал ее бывший, она снова засмеялась и, уже растянув ноги по полу, во весь голос заплакала.       — Вот, и ответ. Ик! — она икнула, запнулась, удивившись этому писклявому звуку и снова нервно хихикнула, — Ты нереальный, Хилл никогда бы не отпустил меня трахаться с другими. Я была его собственностью! Фух! — она снова икнула и задержала дыхание, чтобы остановить приступ непроизвольного сокращения диафрагмы. Это ее даже успокоило.       Аарон засмеялся и встал с кровати. Снял куртку и бросил на изголовье. Тяжелым медленным шагом подошел к О’Нил и сел перед ней на корточки. Девушка с вызовом посмотрела в ненавистные ей глаза и продолжила, икая, смеяться. Он взял ее за подбородок и, обрисовав большим пальцем ее нижнюю губу сказал:       — Смешно. Я тебя сейчас еще немного повеселю, — он хмыкнул, и посчитав что-то в уме с комичным задумчивым видом, решился продолжить, — Я такой же настоящий как твоя стипендия в колледже, где ты училась на маркетолога, — медленно, прошептал он и улыбнулся, не злобно, скорее нежно, умиляясь ее наивности. Сара перестала хихикать, нарушая тишину лишь редким иканием. А Хилл продолжил, не отрывая от нее темных глаз, — Я такой же настоящий, как случайная смерть пьяного и обдолбанного Руперта. — Краешки пухлых губ резко опустились и рот приоткрылся в недоумении, — Такой же реальный как то, что компания твоего отца досталась тебе, а не чокнутой мамаше или коллекторам, которым он тогда опять задолжал. — он с восхищением наблюдал за отрезвлением сознания девушки, которая после всего явно будет благодарна за его заботу, не сразу, но точно будет. — Ты стала отличным управляющим. С тобой почти не было проблем, нежели с папашей. Моя умничка. — в огромных голубых глазах засверкали слезы. Он наклонился к ее уху и прошептал последнее доказательство его реальности, — Я такой настоящий как маленький счет от психотерапевта, которого ты посещаешь каждые две недели. — он оставил легкий поцелуй на ее щеке, поцарапав нежную кожу щетиной.       Дыхание резко перехватило. Вокруг все помутнело, в груди нестерпимо зажгло от отчаяния и резкого краха ее попытки начать строить нормальную жизнь. Глаза защипало так сильно, что уже не осталось сил держать их открытыми.       Она вспомнила как задавала вопрос отцу, когда тот был раздражен, что у него случилось и связано ли это опять с его долгами. Тогда она уже работала у него помощником. Руперт только отмахивался и говорил, что все нормально. Спустя время счета погашались и он снова становился спокойным. Доктор Эванс ответила ей когда-то, что половина цены за ее сеансы автоматически гасятся медицинской страховкой, которую мистер О’Нил привязал к страховке от компании. Счастливое воспоминание, как она наконец-то получила положительный ответ от Мэрилендского университета резко стало обрастать черными щупальцами, заражая каждую минуту ее радости в тот день в траур. Как она получила наконец-то от нотариуса бумаги по передаче компании, квартиры в Балтиморе и машины в ее собственность, взяв у себя самой обещание, что продвинет рекламного инвалида ее отца в топы и еще посоревнуется с гигантами в этой отрасли. Все это, каждый ее шаг, каждое решение за все семь лет были простой игрой расчетливого бандита с окраин мелкого дождливого городишка. Каждый человек из ее окружения, которому она доверяла, с которым была рада проводить время, был марионеткой в руках Аарона Хилла. Ей стало резко одиноко и страшно от подобного манипулирования и мерзкого предательства. Что тогда было в ее жизни настоящим?       В отчаянной ярости она отпихнула от себя спокойного бывшего, что продолжал с упоением наблюдать за ее мыслительным процессом и неосознанно катящимися слезами.       — Нет! — крикнула она и, воспользовавшись тем, что Аарон от неожиданности потерял равновесие и упал, поползла к тумбочке, где она уверена валялся выбитый из рук клинок. Хилл смеялся, хотя эта игра ему уже порядком надоела, он быстро перевернулся и в несколько движений достиг рукой ее лодыжки. Маленькая ручка в то время почти дотянулась до необходимого оружия, но за несколько сантиметров резко остановилась.       Мужчина рывком приблизил к себе Сару, которая не находя опоры стала цепляться ногтями хотя бы за мельчайшие трещинки в паркете. Он перевернул девушку на спину и лег сверху, стараясь обездвижить, уворачиваясь от ее рук и попыток вцепиться в глаза. Резкая пощечина. Она эхом отразилась от стен и вернулась звоном в уши обоих. О’Нил испуганно застыла. Аарон удивленно на нее уставился. Темные глаза резко начали наливаться горячей лавой. Тонкие губы растянулись в довольной улыбке и он засмеялся:       — Я даже не представлял как скучал по этому.       Одним движением Хилл перехватил обе ее руки и прижал их над головой. Тщетная попытка вырваться и снова бороться была вознаграждена поцелуем. Она уворачивалась, трепыхалась в его руках, но он издевательски продолжал смеяться сквозь этот грязный мерзкий засос. Не найдя других способов остановить это, Сара резко сжала зубы на губе противника, пока не почувствовала металлический привкус. Аарон зарычал и резко остановился. Тяжело дыша, он разглядывал ее злое лицо, опухшие от его напора губы, в уголках которых проявилось несколько капель его крови. И огромные глаза, которые сейчас метали в него ледяные молнии. Жар из груди давно уже сместился и болезненно пульсировал в области паха, и это сносило ему крышу. Все его попытки вести себя нормально и, как завещал Вишня, спокойно поговорить давно уже были искоренены этой взбалмошной девицей. Его любимой девицей.       С наигранным спокойствием он вытер большим пальцем с губы каплю крови и, улыбнувшись, прохрипел, больше от желания, чем от злости за оставленную рану:       — Ты совсем не изменилась, моя Принцесса, — следом за этими словами он стал поспешно расстегивать ремень, не обращая внимание ни на ее крики: «Нет!», ни на жалостливую мольбу: «Пожалуйста!». Она с новой силой старалась вырваться, даже готова была остаться с ним и перестать бороться, только бы не допустить эту пытку.       Тихо звякнула молния на джинсах, он приспустил боксеры и, лениво сдвинув ластовицу ее трусиков в сторону, резко вошел в нее. Боль от переполненности, и растяжения будто раскаленным металлом пронизывала все тело, перехватывая дыхания. Слезы с новой силой хлынули из голубых глаз, она молилась, чтобы он остановился, но он так же дерзко продолжал входить в нее, посчитав хриплый жалобный стон — ответом на удовольствие. Попытки бороться прекратились, Сара просто отвернулась и сконцентрировалась на блике острия клинка, стараясь не считать секунды… Минуты…       Движения стали рваными, хрип над ее ухом начал переходит в животный рык, Аарон сжал двумя пальцами ее щеки и повернул к себе. Упершись в ее лоб своим, еле различая уже очертания, он пробормотал ей в губы:       — Прям как в нашу… первую ночь…да, милая?.. Скажи это, чтобы я наконец-то кончил, — Хилл рвано поцеловал ее и повторил, — Скажи, Принцесса…       Проглотив комок ругательств, боясь сделать еще хуже, она тихо прошептала заученную… Нет, уже выжженную в ее памяти фразу: «Да, папочка…»