Cada paso con Dios

      Горячие капли бурным потоком падали сверху, обжигали и били по плечам, голове, рукам… Казалось, ничто не способно смыть эту боль. Сара сидела, крепко обхватив колени, и старалась раствориться в шуме. Она так его ненавидела. Раньше боялась, возможно, любила и была благодарна какое-то время, но сейчас оставалась ненависть, которая выжигала изнутри, словно безжалостный поток лавы взорвавшегося вулкана, которая неукротимо уничтожает все живое на своем пути. Плакать уже не было сил, хотя капли, попадающие на губы, были почему-то солеными. Стеклянная душевая камера давно заполнилась густым паром, дышать становилось тяжелее с каждым вздохом и оставалось только забыться, откинувшись на стену, дожидаясь, когда на замену боли внутренней придет физическая.       Кожа на пальцах давно уже покрылась морщинками и побелела, легкое покалывание начало растекаться от кончиков… Мыслями О’Нил старалась вспомнить что-то хорошее, приятное, но насильно мозг возвращал ее к грубым рукам, что оставили не один синяк на ее теле, разрывающей боли словно от ножей внизу и мерзкому хриплому финальному выдоху на ухо, который заставил волосы на затылке непроизвольно двигаться, а тело содрогнуться в ужасе. Очередная попытка вернуться в момент жизни, где было что-то прекрасное, но даже простая радость за преодоленную преграду или получение удачного заказа на работе покрылась удушающей тьмой, несправедливо уничтожающей весь свет события.       Физическая боль так и не приходила. Сколько она сидела тут? Казалось, вечность, но при этом недостаточно, чтобы выйти и снова встретиться с, разрушающей ее, реальностью. Черные Драконы снова вернулись. Вот они. Во главе со своим, ни перед чем не останавливающимся, боссом. Пробегая поскорее в ванную, чтобы смыть с себя следы «проявления любви» Аарона, она мельком увидела льдистые голубые глаза, на которые спадали угольно-черные кудряшки и здоровую тень, уставившуюся в окно.       «Семья почти вся в сборе…»       С этой мыслью, ладонь, которая, казалось, уже онемела от, натянутой под горячими струями, кожи переместилась на левый бок. На ребрах был искусно выведен черный дракон, который словно змея извивался и мордой с хищным оскалом тянулся к сердцу. В острых шипах и рогах красовалась маленькая желтая диадема — единственный цветной элемент татуировки. Принцесса…       — Это твоя лучшая работа, Джон, — произнесло отражение Хилла, стоявшее за спиной девушки. В измазанном чернилами пятне на саднящей багровой коже выделялись плавные линии, собиравшиеся в необычайно-реалистичного дракона. Радость девушки ярко отпечаталась на заплаканном лице, и недавняя боль от тысячи игл, которые кололи уже не кожу, а сами кости, ушла на второй план.       Молодой парень, устало, но самодовольно хмыкнул. Он медленно разбирал стол, где валялась гора грязных салфеток и несколько пустых размером с ноготь чашечек.       — Заживать будет долго, — Джон задумался и добавил, — и больно. Но при правильном уходе, этот красавчик будет с тобой на долгие годы.       — Я не сомневаюсь, — прохрипела О’Нил, подняв заплаканные глаза на Хилла, довольно осматривающего свою принцессу. Он хищно улыбнулся и поцеловал хрупкое плечо, зубами он оттянул тонкую лямку майки, которая была завязана в районе мечевидного отростка, чтобы открыть «холст» художнику, и отпустил. Упругая ткань не больно шлепнула бледную кожу, при этом высвободив наружу внезапный порыв страсти. Сара резко развернулась к мужчине и поцеловала, растворяясь в легком царапанье щетины, мягкости губ и ментолово-бурбонном вкусе языка.       Но наслаждение длилось недолго, потому что их прервало тактичное покашливание Джона:       — А вот от этого стоит воздержаться на пару дней, — он задумчиво облизнул губы и нахмурил брови, — кожа у тебя очень тонкая, боюсь, что резкие движения могут не просто привести к боли, но еще и к мелким кровотечениям. Ты же не хочешь, чтобы заживало долго, а под итог получить плешивые линии? — он внимательно посмотрел О’Нил в глаза и слегка прищурился, будто мысленно угрожая: «Обновлять будет еще хуже».       — Ладно, — девушка демонстративно отошла от своего парня и мурлыкнула с ехидной моськой, — Думаю, пара дней воздержания приведет к чему-то горячему…       Сара содрогнулась, будто рисунок на теле резко выпустил сноп пламени и обжег ее внутренности. Она не могла поверить, что когда-то была счастлива получить эту метку. Дальше разум уже поплыл. Она еле поднялась, цепляясь пальцами и ногтями за мельчайшую неровность кабины. Припала к стенке, привыкая к гудению в ушах, уже физически давящему на мозг, и к искрам, бегающим перед глазами. На затекших ногах, медленно, прикладывая уйму сил в каждый шаг, она вышла из небольшой кабины, чтобы открыть шкафчик, скрытый за зеркалом. На нескольких полках, которые были всегда спрятаны от чужих глаз все еще лежали отцовские принадлежности. Лохматая зеленая зубная щетка, синий пластиковый гребешок, которого вполне хватало, чтобы уложить немногочисленные седые волосы, баллон с просроченной пеной для бритья и серебряный металлический станок…       Непослушными пальцами О’Нил стала раскручивать элементарный механизм, чтобы добраться до заветного лезвия, крепко зажатого между пластинами. Спустя несколько минут, она, с нескрываемым возбуждением, бросив в раковину ненужные части, разглядывала прямоугольный кусочек тонкого металла. Комната стала постепенно наполняться паром, выползающим из открытой кабины. Блеск все еще острой кромки вытеснил любые другие мысли, она осторожно провела указательным пальцем по ней и нервно заулыбалась, увидев алеющее маленькое пятнышко.       Дальше действия О’Нил уже были какими-то неосознанными. Она помнила и видела все, что делает, но ощущала это будто со стороны. Плавное движение по хищному оскалу и вниз, на долю секунды казалось, что ничего не произошло, но на смену пустоте пришли резко проявляющиеся капли крови, которые с каждым вздохом становились все крупнее. Еще одно легкое движение. И еще…       Она остановилась и оторвала руку, которая была по локоть заляпана, чтобы посмотреть на результат своих действий. Дракон уже самодовольно не улыбался, он глубоко дышал, стараясь как можно быстрее и больше проглотить воздуха. Под покровом многочисленных разнообразных неровных порезов, еле различалась фигура некогда устрашающего монстра. К моменту, когда пар уже плотно окутал всю ванную комнату, Сара получила долгожданную боль физическую, полностью вытеснившую все мысли и воспоминания. Слезы тонкими дорожками текли из глаз, путаясь в прилипших к влажным щекам прядях. Освобождение. Дыхание будто перехватило, на момент даже подступила паника, но воздух с новой силой поступил в легкие. Блаженная улыбка и нега, плавно растекающаяся от места кровопролития доходя до головы, и, заставляющая сонно прикрыть глаза. Так зачем же сейчас противиться этому?..       Вишня ходил взад-вперед по комнате, изредка останавливаясь и прислушиваясь к шуму воды в дальней комнате. Прошло уже больше сорока минут с того момента как Сара скрылась в ванной, чтобы смыть с себя следы «долгожданного воссоединения» с Аароном.       — Она там уже давно, — выпалил мужчина, наконец-то остановившись.       Бурый, который все это время вертел в руках клинок когда-то подаренный девушке на день рождения, отвлекся и посмотрел из-под бровей на взволнованного Вишню:       — Она девочка, — буркнул он, — они всегда долго в душе сидят. — потом выпрямился и с довольной ухмылкой выпалил, — Это так мило, что она держала мой подарок все это время у себя под подушкой. — не сдержавшись, Бурый с сиплой отдышкой разразился смехом. Аарон посмотрел на него тяжелым взглядом и, воспользовавшись тем, что друг ржет, схватил клинок и запустил в его сторону. Лезвие пролетело в нескольких сантиметрах от лица долговязого и воткнулось в кухонный шкафчик за его спиной.       — Все еще смешно? — спокойно спросил Хилл у опешившего здоровяка.       — Нет, босс, — он выдохнул и встал за клинком. Вытащив оружие из дверцы, он недовольно цокнул языком и провел пальцами по отверстию с отходившими от него несколькими трещинами в деревянной лаковой глади. Решив, что будет безопаснее держать острые предметы, даже такие мелкие, подальше от Хилла, он бросил свой подарок на столешницу к чайнику.       Вишня, который наблюдал за этим всем равнодушно молча, наконец, взорвался:       — Я говорил, что с ней надо быть спокойней! — он обращался к Аарону, который как хозяин положения развалился на стуле и закинул ноги в ботинках на обеденный стол.       — Че ты бесишься? Все прошло нормально, — с этими словами он достал из пачки сигарету и вставил в рот.       — Ты ее изнасиловал, Аарон! — искренне поражаясь спокойствию своего лучшего друга, просипел вор.       — Я бы назвал это… — поправил Хилл, отвлекаясь на зажигалку и раскуривание табака, — повторной дефлорацией, — выпустив первый затяг, завершил он.       — Дефло… Че? — спросил Бурый с тупым видом.       Хилл закрыл глаза и медленно просчитал до пяти, чтобы успокоиться, потом повернулся к здоровяку и с натянутой улыбкой поинтересовался:       — Бурый, ты умеешь читать что-то кроме вывесок на алкомаркетах? — тот задумался и решил не продолжать разговор, который приведет, скорее всего, к его очередному оскорблению, в лучшем случае. — Я так и понял, — продолжил Аарон, — посмотришь потом в словаре.       Глава Драконов снова повернулся к Вишне и пожал плечами, будто все нормально.       — Вода течет слишком спокойно, вдруг она что-то с собой сделала? — продолжил стараться вразумить друга Вишня.       — Успокойся. Ведешь себя как курица-наседка. Ничего она не сделает, — Хилл махнул рукой в сторону кухонной столешницы, где валялся клинок, в доказательство своих слов, — ее зубочистка тут, не утонет в душевой кабине.       — Я понимаю, что для тебя это было обычным восстановлением отношений, Аарон, но ты вообще помнишь причину, по который мы обратились к ней? — Вишня сжал кулаки и, в очередной раз не сдержавшись, крикнул, — У нас мало времени!       — Я знаю! — сорвался Хилл, который до этого старался делать вид, что у него все под контролем. Он ударил кулаком по столу и с ненавистью бросил половину сигареты, с которой выпала подпаленная часть.       Немного успокоившись, потерев переносицу, он буркнул Бурому, чтобы тот сгонял в магазин за бурбоном. Аарон встал и подошел к двери, ведущей в ванную, около которой постоянно ошивался Вишня. Демонстративно постучав, он сладко с хрипотцой сказал:       — Принцесса, ты там не задержалась? — в ответ молчание. Разведя руки в сторону, показывая, что он делает все возможное, Хилл выпустил в своего друга несколько мысленных пуль в голову и открыл дверь. — Я захожу!       Клубы густого пара резко обрушились на него, заставляя от высокой влажности закашлять. Постепенно, пока температура снижалась, стали появляться очертания предметов на фоне светлой настенной плитки: несколько шкафчиков, бачок унитаза, запотевшее матовое стекло кабины, испещренное ломанными от капель линиями, зеркало, раковина. Туманность стремительно расходилась и проявляла взору предметы, которые уже находились ближе к полу: сам туалет, небольшая лужица от воды, скопившаяся у раскрытой дверцы от душевой и измазанное багровыми пятнами хрупкое тело девушки…       — Сука! — только успел выругаться Аарон и, поскальзываясь на влажном полу, подлетел к О’Нил. Первым делом он повернул кран, чтобы вода перестала бить по ушам и мешать сконцентрироваться. Все происходило словно в замедленной съемке, хотя по факту длилось не больше минуты.       Он шипяще матерился, скрывая отчаянную надежду, что сейчас наклонится и все-таки услышит дыхание. Грудная клетка еле заметно поднималась, заставляя ранки на ребрах раскрываться и появляться новым многочисленным бардовым капелькам поверх старых. Сев на колени, он неуклюже подтянул к себе безвольную, словно тряпичная кукла, девушку и стал осторожно трясти, чтобы привести в сознание. От этих движений маленькая ладонь раскрылась, и послышался легкий металлический звук. Удивительно, как Хилл его еще заметил, ведь адреналиновый пульс бил настолько сильно по вискам, что от боли неосознанно сжималась челюсть. Жадно шаря глазами по полу, чтобы найти источник странного звука, он наткнулся на заляпанное кровавыми отпечатками лезвие бритвы. Чуть отстранив от себя О’Нил, он быстро осмотрел тело. Бледное, молодое, с прекрасной упругой грудью и острыми ключицами оно не вызывало никакого возбуждения сейчас, только страх. На месте, где он только недавно наблюдал прекрасного дракона, была кровавая бойня.       — Дура! Больная истеричка! Малолетняя мерзавка! — сквозь зубы цедил он, прижимаясь губами к влажному виску девушки. С этими словами он прижал ее к себе сильнее, подхватил на руки и быстро, но осторожно, чтобы не поскользнуться, понес в спальню.       Вишня уступил дорогу, прикрыв в ужасе локтем рот. И пока Хилл шел в комнату, быстро шарясь по шкафам ванной, он стал набирать необходимые средства для первой помощи.       Аарон осторожно положил девушку на край кровати. Не скрывая раздражение от ситуации, он резко метнулся к комоду и достал чистое белье, чтобы хоть немного прикрыть наготу, которую позволено видеть только ему.       Когда внесся вор, Дракон уже заканчивал натягивать на нее майку. Вишня, упал рядом с кроватью, скинув на ту все, что смог найти, и стал нервно стягивать с себя кожанку. Путаясь в рукавах, он клял Аарона и его самоуверенную тупость, которая последние месяцы сочилась из него уничтожающим ядом. Причем этот яд угрожал жизни не только ему самому, но и всем, кто его окружал. Расправившись с курткой, он зачесал волосы пятерней, чтобы убрать непослушные пряди с глаз и включил лампу на прикроватной тумбе. Теплый свет практически ночника, осветил не самую эстетичную картину. Живот весь был в крови: где-то пятнами, где-то размазалась, а где-то почти ровными стекающими полосами, в несколько слоев застыла на ребрах. Морщась от неприязни, он стала осторожно стирать мокрым полотенцем живот, постепенно подбираясь все ближе к самому эпицентру. Не надо быть гением, чтобы понять чего О’Нил добивалась. Цели покончить с собой не было, да и по своему характеру она была не такой. Но крышу ей сегодня снесло знатно.       — Я говорил… — процедил Вишня.       — Заткнись и работай. — буркнул Аарон, опершись о подоконник и достав из заднего кармана измятую жалкую пачку сигарет.       Вор молча продолжал соскребать багровые ошметки, подбираясь к ранам словно археолог до тех пор пока не стер последнюю каплю крови. Картина не стала выглядеть лучше, хотя и потеряла былой кошмар. Четкие чернильные линии были испещрены множеством тонких порезов, некоторые были глубокими, где-то у девушки явно дрогнула рука, и они были легче, некоторые от того, что их потревожили стали снова покрываться алыми жемчужинами. Вытерев руки о запачканное полотенце, Вишня тщетно попытался стереть с рук кровь, имитируя стерильность операции.       К этому моменту входная дверь хлопнула и в комнату тяжелым расслабленным шагом зашел Бурый, который вернулся с бурбоном. Не скрывая шока, он посмотрел на бессознательное тело Сары в заляпанном нижнем белье, на ее живот, на Вишню с кровавыми руками и затем перевел взгляд на Аарона. Точнее на его темный силуэт, который изредка прояснялся, когда разгорался красный кончик сигареты. Прикинув что к чему, он отвинтил крышку на бутылке, сделал большой глоток и, поморщившись, протянул вору с фразой:       — Если получится, оставь мне немного.       Дракон, кивком поблагодарив друга за своевременную помощь в стерилизации, тоже сделал глоток из горла и стал нещадно лить бронзовую жидкость на впалый живот Сары.       Жгучая боль пронзила все тело. О’Нил проснулась и закричала, стараясь вывернуться, чтобы сбросить с себя огонь, который заполнял каждую клетку. Сильные руки удержали ее на месте, прижав плечи к кровати.       — Боль…но-о! — сквозь слезы не то выла, не то хныкала девушка, не переставая бороться.       — Терпи, Принцесса, — послышалось хриплое успокаивание почти пред самым ее лицом.       — Надеюсь, еще долго будет больно, — угрожающе прогремел голос у окна. Услышав его, Сара с новой силой начала дергаться и кричать.       Вишня изо всех сил прижимал ее к кровати, боясь, что еще немного и случайно вывернет ей плечо или сломает ключицу. Молча вор терпел ногти, вонзившиеся в его запястья, которыми девушка вцепилась в жалкой попытке отпихнуть его от себя. Все что ему оставалось сейчас делать — держать ее на месте и ждать, когда О’Нил свыкнется.