Прогони мой страх

      — Докладывай.       Мы бежали по крышам ночной Конохи, пока джонин, ворвавшийся в кабинет несколько минут назад, кратко описывал ситуацию:       — Изумо Камизуки и Котетсу Хагане сопровождали сына феодала в Суну. На обратном пути они наткнулись на, предположительно, банду ниндзя-отступников. Их нашли у врат во время вечернего обхода. Сейчас они в критическом состоянии во Втором госпитале, — отчеканил шиноби, стараясь скрыть волнение, но дрожь в голосе выдавала его тревогу.       Дорога до госпиталя заняла всего несколько минут. Я и не думала, что вернусь на работу так скоро, да ещё при таких обстоятельствах. Нападения на ниндзя случаются нередко, но в условиях сегодняшнего мира такая ситуация явно не сулит ничего хорошего.       Как только мы достигли здания, джонин исчез, а Шестой открыл дверь больницы, пропуская меня вперёд. Я направилась к стойке регистрации. Даичи, увидев нас с Хокаге, вскочил со стула и метнулся к нам:       — Господин Хокаге, — он поклонился, — Сакура-сама, тут такое… Тут это… В общем… — заикался он.       — В какой палате?       — Т-тридцать седьмая, — ответил он, глядя на меня странным взглядом. — Сакура-са…       — Потом, — отрезала я, устремляясь к лестнице вместе с Какаши-сенсеем.       Подходя к палате, я заметила толпу генинов, толпившихся у двери. Мальчишки отдыхали здесь после проваленного экзамена на чунинов. Среди них стояли несколько членов АНБУ и взволнованные чунины из охраны ворот.       — Разошлись по палатам! — строго обратилась я к мальчишкам, уперев руки в бока. На моё удивление, из-за угла выглянули несколько медсестёр из родильного отделения и поспешно удалились. — Вас это тоже касается, — бросила я мальчикам, смотревшим на меня с мольбой в глазах. — У вас уже должен быть отбой. Марш спать!       Шестой, не теряя времени, расспрашивал АНБУ и мужчин, доставивших пострадавших. Я не стала вникать и направилась к двери, но путь мне преградил шиноби в маске.       — Я главврач больницы. Пропустите меня внутрь.       Шиноби не двинулся с места, будто и не услышал меня.       — Дай ей пройти, — раздался голос Какаши. Ниндзя тут же отступил.       В палате я увидела Йоказе и Сукуи, стоявших возле койки Котетсу. Его кожа была бледной, как мрамор, с проступающими венами. Тонкая повязка на лице местами обгорела. Всё тело покрывали ожоги, порезы и глубокая рана на животе, над которой светились две пары Мистических Рук.       — Сакура-сан, хорошо, что вы здесь, — обратился ко мне Йоказе. — Нам срочно нужна операция. Ирьенинов не хватает. У пациента травма живота и активное кровотечение.       — Готовьте операционную, — распорядилась я, и Йоказе тут же выбежал.       — Где Изумо? — спросила я, осматривая палату. В ней была только одна койка. Даичи назвал лишь одну палату. Я ожидала увидеть их обоих вместе. Дежурный врач потупился, словно собираясь с мыслями.       — Его направили в морг. Когда его доставили, он уже был мёртв. Мы пытались провести реанимацию, но было слишком поздно.       На мгновение я застыла, затем сняла резинку с руки и собрала волосы в хвост. Решительно подошла к Котетсу и активировала Мистическую Руку. Нужно сделать всё возможное, чтобы смертей сегодня больше не было. Проведя быструю диагностику, я заметила кровотечение. Операция займёт час, и его жизни больше ничего не угрожает. Видимо, Изумо досталось сильнее.       — Первая операционная готова, Сакура-сан, — сообщила ирьенин.       Мы с Сукуи выкатили койку в коридор. Я встретилась взглядом с Какаши. Он уже знал. Его лицо хранило серьёзность, но я видела грусть и беспокойство.       — Всё будет хорошо, — тихо проговорила я, обращаясь скорее к себе. Какаши-сан коротко кивнул. За его хладнокровием скрывалась огромная забота о каждом жителе деревни. Я это знала.       Через час я устало откинулась на стул. Операция завершилась успешно, жизни Котетсу больше ничего не угрожало. Его перевезли обратно в палату. Раздался стук в дверь, и в комнату заглянул Какаши.       — Можно? — Я повернулась на звук его голоса и слабо кивнула. — Как он?       — Угрозы жизни нет. Думаю, через полчаса он придёт в себя, — Шестой кивнул и присел рядом со мной.       Я грустно посмотрела на Котетсу. Они с Изумо были неразлучны, сколько я себя помню. А теперь Хагане предстоит проснуться и узнать, что его лучший друг больше не рядом. Как такое могло случиться? Почему люди снова умирают?       — Что случилось? Почему на них напали? — спросила я сенсея.       — Не знаю, Сакура, — он устало сжал переносицу. — Когда их нашла охрана, они уже были без сознания, а рядом никого не было. Нужно ждать, пока Котетсу очнется и прольет свет на события, — он повернулся ко мне и пристально посмотрел.       — Сильно устала?       — Нет, всё в порядке. Это сейчас не так важно, — я пожала плечами и вновь посмотрела на Котетсу.       — Хорошо, — ответил Шестой. — Нужно провести вскрытие, справишься?       — Да, — подтвердила я. В ночное время в госпитале не так много врачей, поэтому выбора особо нет.       — Сенсей, есть ещё кое-что странное, что я заметила во время операции, — он тут же выпрямился и повернулся ко мне. — Все раны были нанесены чем-то очень острым. Учитывая точность их нанесения, можно сказать, что его ранили скальпелем, созданным из чакры. Каждая рана была нанесена с определённой целью. Ему рассекли дельтовидные мышцы, чтобы он не мог поднять руку. Порез на щеке наверняка был предназначен для глаз, а рана на животе — так, как если бы нужно было вызвать внутреннее кровотечение и заставить его потерять сознание. На такое способен только ирьенин, причём очень хороший.       Шестой слушал молча, и с каждым моим словом его выражение становилось всё более хмурым.       — Но, — продолжила я, — на теле Котетсу также были ожоги от огненных техник.       — Значит, нападавших было как минимум двое, — кивнул Какаши, продолжая мои рассуждения.       Мы просидели в тишине минут двадцать, каждый думал о своём. Даичи, у которого была суточная смена, принёс нам кофе. Я уже собиралась отнести чашки обратно, когда услышала болезненный стон Котетсу. Он открыл глаза и обвел взглядом палату.       — Хокаге-сама, Сакура... — он сдвинул брови и уставился на нас. Котетсу выглядел так, будто ещё не совсем понимал, где находится. В его лице мелькали непонимание, осознание, испуг и вскоре — отчаяние.       — Что с Изумо? — спросил он, вглядываясь в мои глаза так пристально, что я почувствовала желание спрятаться.       Именно этот вопрос я так боялась. Потерять пациентов — всегда тяжело, но сообщить близким — настоящее испытание. Я растерянно начала искать слова. Сказать, что мне жаль? Извиниться? Прятать эмоции за маской? Шаннаро, как это сказать?!       — Котетсу, он... — начала я, мой голос едва не сорвался на писк.       — Изумо погиб. Ещё до прибытия в госпиталь, — вмешался Какаши-сенсей.       После его слов наступило мертвое молчание, только ночной ветер трепал занавеску у окна.       — Вот как... — спустя несколько минут произнес Котетсу. Его лицо было безэмоциональным, как у бледной статуи, которая невидящим взором смотрела в потолок. Он не произнес больше ни слова, продолжая смотреть в пустоту.       — Отдыхайте, мы зайдём позже. Постарайтесь не двигаться, — тихо сказала я, потянув Шестого за рукав.       Мы молча вышли из палаты, прикрыв дверь. В воздухе царила горечь, и мне хотелось разрыдаться прямо там. Я потрясла руками, сбрасывая эти чувства, и повернулась к Какаши-сенсею.       — Спасибо, — тихо прошептала я. Сенсей кивнул в ответ. — Давайте пока проведём вскрытие, пусть он соберётся с мыслями.       Шестой ещё раз кивнул и обернулся к АНБУ, стоящему у двери. Тот сразу оказался перед ним.       — Приведи ко мне Тэнзо.       Шиноби тотчас исчез, и сенсей снова посмотрел на меня.       — Справишься одна? Нужно позвать ещё кого-нибудь из ирьенинов?       — Нет, я справлюсь. Вы тоже будете присутствовать?       — Да, такова процедура, — кивнул сенсей и взглянул мне в глаза. — Сакура, ты должна понимать, что всё, что ты увидишь, должно оставаться в строгом секрете. Я уже распорядился о том, чтобы все остальные также молчали о случившемся, — я коротко кивнула. — Мы не можем допустить панику, пока не узнаем, что произошло. Нельзя допустить распространение слухов.       — Неужели вы думаете, что это кто-то из наших? — обеспокоенно спросила я.       — Не исключено. Но я бы не стал спешить с выводами.       — Вызывали, Шестой-сама? — перед нами резко появился шиноби в маске. По голосу я узнала капитана Ямато.       — Тэнзо, ты пойдешь с нами. Сейчас Сакура проведет вскрытие, я хочу, чтобы ты занялся расследованием лично.       — Как скажете, Шестой-сама, — кивнул капитан.       Мы спустились в подвал и вошли в морг. Здесь было светло и холодно, пахло хлоркой и дезинфицирующими средствами. Я подошла к столу, развернула макимоно и, приложив ладонь к кадзи, влила в него чакру. С характерным хлопком появилось тело Изумо. Мелкая дрожь пробежала по моему телу. Нужно завершить это как можно скорее. Я убрала ткань с тела и опешила.       — Что-то не так, Сакура? — спросил Какаши-сенсей, подойдя ближе к столу.       — Ничего не понимаю, сенсей… Он невредим!       Я уставилась на тело, на котором не было ни одной царапины. Котетсу привезли с ожогами и порезами по всему телу, а на Изумо было лишь несколько следов грязи.       — Сможешь определить причину смерти? — поинтересовался капитан Ямато.       — Попробую, — я активировала Технику Мистической Руки, сосредоточившись на диагностике возможных внутренних повреждений       Спустя некоторое время, пока Шестой и командир АНБУ терпеливо ждали моего вердикта, я снова подала голос.       — Причиной смерти стала остановка сердца. Уровень адреналина в крови зашкаливает в несколько десятков раз. Кроме того, сильно повреждены надпочечники, они буквально не справились с выработкой такого огромного количества гормонов. Других повреждений не наблюдается.       — Не совсем понял, — отозвался капитан Ямато, — у него был инфаркт? Или что?       — Хочешь сказать, он умер от страха? — нахмурив брови, спросил Какаши-сенсей.       — Скорее всего, — кивнула я. — Об этом свидетельствуют следы огромной нагрузки на правое миндалевидное тело. Эта часть мозга отвечает за страх и распознавание лиц, — объяснила я, заметив недоумение.       — Изумо подвергся гендзюцу? — спросил Шестой.       — Вполне возможно, но что-то не сходится. Обычно техники гендзюцу воздействуют исключительно на мозг, создавая иллюзию. Здесь же меня смущают повреждения надпочечников. Если это и гендзюцу, то невероятно мощное.       Я взяла несколько образцов тканей погибшего и запечатала макимоно обратно.       — Отправлю образцы в лабораторию Шизуне-сан, она в этом разбирается, — ответила я, и мы втроём вышли из помещения. Спустя несколько минут молчания кто-то позади меня неловко кашлянул.       — Семпай, а где сейчас находится Учиха? — тихо спросил капитан Ямато, когда мы уже поднимались по ступенькам.       — Где-то в Стране Воды, — ответил Какаши-сенсей непроницаемым тоном.       Моё сердце сделало кульбит, опустилось в пятки, вернулось назад и яростно застучало, оповещая о своём возвращении.       — Погодите… — в груди саднило, — не думаете ли вы, что Саске?..       — Если говорить о мощном гендзюцу, способном свести с ума и даже убить, то на ум приходит лишь шаринган, — аккуратно пояснил командир АНБУ.       — Нет, — хрипло выдохнула я.       — Сакура, — предостерегающе начал Шестой.       — Но, сенсей, — уже тише продолжила я. — Вы ведь знаете его, он не мог!       — Он пытался убить тебя, Сакура. Дважды. Я уже не знаю, что он "мог" и чего "не мог", — в его голосе звучала сталь. — Прости, но как Хокаге я должен рассматривать все возможные варианты.       Я потупила взгляд в пол. На задворках сознания я понимаю, что, возможно, они правы, но не могу это принять. Мы вошли в палату к Котетсу, он выглядел слабым, но к лицу потихоньку начала приливать кровь, окрасив щеки едва заметным румянцем. Я подошла ближе, активировала Мистическую Руку и проверила рану на животе. Всё было в порядке. Повернувшись к капитану Ямато и Шестому, я кивнула.       — Котетсу, нам нужно, чтобы ты дал показания, — обратился к пострадавшему Какаши-сенсей.       — Я почти ничего не помню, — слабо отозвался пациент. — Всё произошло очень быстро. Я помню, что их было двое. Они напали на меня, Изумо готовился активировать нашу парную технику, но упал и не двигался... А потом я тоже вырубился, один из них несколько раз ранил меня.       — Сакура, нужно позвать кого-нибудь из Яманака, — вздохнул Шестой. — Состояние Котетсу достаточно стабильно, чтобы провести внедрение?       — Всё зависит от его психического состояния, он лишь недавно пришел в себя. Мне придется принять участие в переносе разума, чтобы следить за пульсом и мозговой активностью. Если что-то пойдет не так, нужно будет сразу прервать технику, иначе Котетсу грозит серьёзное ухудшение состояния.       — Тэнзо.       — Понял, — капитан тут же сложил печати и исчез из палаты.       Я подошла к открытому окну и вдохнула запах июльской летней ночи. Снаружи было тихо, на небе ярко светила луна, спокойно сверкали звезды. Казалось, будто ничего и не случилось, будто никто не умер и никогда не умрет. Я всмотрелась в темную гладь и горько вздохнула.       Спустя пару минут в палату вошли капитан Ямато и Ино. Длинноволосая девушка с опаской огляделась вокруг и немного успокоилась, увидев меня.       — Сакура, что, чёрт возьми, здесь происходит? — шепнула она, выпучив глаза. Видимо, на объяснения командир АНБУ время тратить не стал.       — Ино, — отозвался Какаши-сенсей, — нам нужно, чтобы ты провела процедуру внедрения в сознание Котетсу и спроектировала на нас все увиденные воспоминания за три прошедших часа. Справишься?       — Да, Хокаге-сама, — решительно ответила Яманака и придвинула стул к кровати, усевшись на него. — Шестой, положите руку мне на голову и возьмитесь за руки с Сакурой и капитаном Ямато.       Я взяла сенсея за руку и протянула руку командиру АНБУ. Ино тем временем сложила руки, приготовившись к действию.       — Техника переноса разума: Сопровождение! — крикнула Яманака, и в глазах резко потемнело.       — А я говорю, так и есть! — засмеялся Изумо. — Я точно ей понравился, ты же видел, как она смотрела на меня?       — С отвращением, — ответил Котетсу. — Ты слишком наглый для неё.       Поняв, что это воспоминание, я напряглась. Но зачем же они пошли в сторону леса? С каким-то намерением? — Я подмигивал! — обиженно сказал Изумо, на что напарник лишь громче рассмеялся. Из глубины леса, справа от тропинки, послышался треск веток. Шиноби тут же обернулись на звук и выхватили кунаи.       — Стихия огня: Огненный поток! — послышался голос, и из-за стволов деревьев показался темноволосый шиноби с красной повязкой на голове.       На его лице был большой шрам, рассекающий правую щеку и доходящий до брови. Он сложил пальцы и выдохнул изо рта широкую струю пламени. Котетсу толкнул Изумо в сторону, закрывая его от огня. Оба встали в стойку, готовясь к сражению. Вызвав с помощью свитка свою булаву, Хагане запустил её в растерявшегося нукенина. Тот отлетел на несколько метров и с глухим ударом врезался в дерево. Откуда-то сверху прыгнул второй ниндзя с горящими синими чакровыми руками. Светловолосый парень с такой же красной повязкой, как и у первого, без лишних слов начал нападать на Котетсу, направляя удары в голову. Я тихо вскрикнула, сильнее сжав руку сенсея. Я пыталась сделать шаг в сторону чунинов, первой мыслью было побежать на помощь, но я не смогла сдвинуться с места. Ноги будто приросли к земле, и всё, что я могла — это лихорадочно сжимать руку сенсея и тихо вскрикивать каждый раз, когда руки-скальпели ранили Котетсу.       — Кто вы такие? Что вам нужно? — крикнул Изумо, отбивая кунаем иглы из чакры, которые ирьенин, точно являющийся медиком, успевал метать в его сторону. Светловолосый преступник лишь криво ухмыльнулся и, сделав выпад, полоснул Хагане по руке.       — Изумо, сейчас! — крикнул Котетсу, подбирая булаву второй рукой.       Камизуки тут же сложил печати и отошёл подальше к деревьям, освобождая место на узкой тропинке для своей техники.       — Техника воды: Ловящее поле крахмального...       Чунин не успел договорить, внезапно в ужасе застыв, уставившись перед собой. Его глаза расширились, и он рухнул на землю без сознания.       — Изумо! — крикнул Котетсу, ослабив защиту, и тут же получил удар в живот от блондина.       Я больше не могла смотреть, стоя, без возможности ничего предпринять. Я уткнулась в плечо сенсею и постаралась сосредоточиться на ощущениях. Сердцебиение Котетсу было ускоренным, но не выходило за пределы нормы. Я почувствовала руку на своём лице. Какаши-сенсей мягко взял меня за подбородок и посмотрел в глаза.       — Сакура, я понимаю, это тяжело, но смотри внимательно, — он осторожно провёл большим пальцем вдоль линии моей челюсти. — Мы не можем упустить ни малейшей детали.       Я коротко кивнула и вновь уставилась на развернувшуюся перед нами бойню. Котетсу упал на колени и метнул кунай в блондина. Тот легко увернулся, и, подойдя ближе, замахнулся рукой-скальпелем, чтобы ударить Котетсу в шею.       — Оставь их, — послышался низкий гортанный голос откуда-то из леса, где лежал Изумо. Говорящего было не видно, но хорошо слышно. Блондин, стоящий над Котетсу, только шире улыбнулся, снова занеся руку над парнем.       — Я. Сказал. Оставить, — медленно, расставляя паузы после каждого слова, приказал голос. Улыбка тут же сползла с лица светловолосого, тот послушно отступил назад, деактивировав ладонь.       — Это не они, уходим. Подбери этого, — бросил голос. Картинка начала расплываться, и я снова прислушалась к состоянию Котетсу.       Сто десять ударов в минуту.       — Изумо, — прохрипел Хагане и попытался встать. Вновь упав на землю, он начал одной рукой отталкиваться и ползти в сторону лежащего без сознания чунина.       — Очнись, придурок, не смей... — Котетсу закашлялся, сплёвывая кровь.       Сто двадцать ударов в минуту.       — Изумо... — с мольбой прохрипел он.       Сто тридцать ударов в минуту.       — Пора возвращаться, — оповестила я. — Пульс ускорился. Больше он не выдержит.       — Ино, можешь прекращать технику, — сказал Какаши-сенсей.       Перед глазами всё снова расплылось. Будто сквозь туман, я увидела, как скорчился от боли Котетсу, и, протянув руку, из последних сил вцепился в ладонь Изумо.