Прогони мой страх

      Как только туман развеялся, мы снова оказались в палате. Повисло молчание, никто не мог найти слов. Внутри меня с бешеной скоростью начал формироваться горячий комок, который вот-вот вырвется наружу, унося с собой слёзы и всхлипы. Сколько бы жизнь нас не учила, мы вновь и вновь с детской наивностью удивляемся, что за счастьем рано или поздно приходит горе. И чем дольше мы наслаждаемся своим перманентным счастьем, тем больнее потом возвращаться в реальность. Вот и сейчас, спустя год мира и взаимопонимания, люди снова умирают. Догадывались ли мы, что это случится? Да. Были ли мы к этому готовы? Нет. Я сжала кулаки от злости, так что они хрустнули.       – Саку...ра, – сдавленно прошептал капитан Ямато справа от меня. – Рукаа, – только сейчас я заметила, что мы втроём всё ещё держались за руки. Я попыталась разжать пальцы, но они не слушались. Тогда я медленно начала разгибать их, освобождая от своих тисков. Он зажмурил глаза и прижал руку к груди, как только я её отпустила.       – Простите, капитан Ямато, я... Я просто... сенсей, – я повернулась к Шестому и всхлипнула. – Сейчас я...       – Ш-ш-ш, Сакура, всё хорошо, – прошептал Какаши-сенсей, мягко положив свою вторую руку поверх моей. Он посмотрел мне в глаза, словно мысленно передавая спокойствие и умиротворение. Я действительно почувствовала себя лучше. Прямо как в старые добрые времена. Спустя минуту сенсей легко высвободил свою руку из моего захвата.       Пока я виновато залечивала раны командира АНБУ и Шестого, они принялись обсуждать увиденное. Котетсу спал, вымотавшись после внедрения, а Ино тихо сидела на стуле, уставившись в пол. Ей это "путешествие" далось ещё сложнее, чем нам. Она пережила его дважды: сначала видела сама, а потом ещё и транслировала нам. Я сделала ей сладкий чай, чтобы помочь восстановить силы после изматывающей техники.       – Что скажете, сэмпай? – обратился к Шестому Ямато. – Узнали кого-нибудь?       – Нет. Они точно не из Конохи. Скорее всего, это нукенины из других деревень. Судя по повязкам на головах, они состоят в какой-то группировке, – ответил Какаши-сенсей, потирая напряжённую шею. Перед глазами возник кровожадный взгляд темноволосого злодея со шрамом на лице и злорадная ухмылка того ирьенина. Их повязки были узкими, сделанными из тонкого лоснящегося материала ярко-красного цвета.       – Или это какой-то клан, – предположил капитан Ямато.       – Вряд ли, – мотнул головой Шестой. – Стиль ведения боя слишком разный, я не заметил никаких специфических клановых техник, да и не похоже, что между ними есть кровное родство.       – Я так и не понял, что случилось с Изумо и кого они искали, – нахмурился командир АНБУ.       – Думаю, с ним что-то сделал тот третий, который стоял в тени, – высказал предположение Какаши-сенсей.       – В момент, когда Изумо-сан оцепенел, всё вокруг будто наполнилось страхом, – подключилась к обсуждению Ино. – Я чётко это почувствовала, Котетсу-сан тоже. Всё длилось несколько мгновений, но этого хватило, чтобы у меня началась отдышка. Не знаю, что этот бандит провернул, но не хотелось бы испытать его уловки на себе, – заключила Яманака. Мы некоторое время молча обдумывали увиденное.       – Сенсей, того здоровенного, со шрамом на лице, сильно приложило к дереву. Я заметила кровь на стволе. Если они ушли в спешке, то могли не успеть замести все следы, – отозвалась я.       – Ты права, – одобрительно кивнул Шестой. – Нужно проверить территорию. Ямато, собери отряд для выслеживания и разведки. Задействуй Инузук, пусть возьмут след.       – Так точно, Хокаге-сама. Если других распоряжений не будет, я пойду?       – Можешь идти, – коротко ответил сенсей. Его лицо было скрыто маской, но было видно, что Шестой крайне зол и расстроен. Командир АНБУ сложил печати и исчез. Мы ещё несколько минут сидели в тишине, а потом Котетсу заворочался в кровати. Он с усилием открыл глаза и взглянул на нас.       – Хокаге-сама, мне жаль... я подвёл вас, – севшим голосом начал он. Я и Ино обменялись взглядами, обе понимая, что нам пора уходить. Если он и хотел что-то сказать, то не нам.       – Ты ни в чём не виноват, Котетсу, ты сделал всё, что мог. Отдыхай, тебе нужно восстанавливаться, – спокойно ответил Шестой. Поднявшись со стула, я собрала чашки, и мы направились к выходу.       – Котетсу-сан, я зайду к вам утром. Постарайтесь поспать, – обернулась я напоследок.       – Спасибо, Сакура, – кивнул пострадавший.       Закрыв за собой дверь, мы пошли в вестибюль. Даичи сразу спрыгнул с стула и встал перед нами. Я устало поставила посуду на стол.       – Сакура-сама, Ино-сама, вы уже уходите? – спросил Даичи. Я кивнула.       – Моя смена заканчивается через пять минут, давайте я вас провожу, вы выглядите вымотанными, – предложил парень, беспокойно оглядывая Ино.       – Было бы здорово, спасибо тебе, Даичи, – улыбнулась я и откинулась на диванчик у стены. Я могла бы дойти до дома сама, но вот подруга... Она и правда выглядела плохо. Ино устало присела рядом и положила голову мне на плечо. Мы сидели так не больше минуты, когда по коридору послышались шаги: из-за угла вышел Какаши-сенсей и направился к нам.       – Вы ещё здесь? Давайте я провожу вас обеих домой, – сказал Шестой, подойдя к диванчику. – Ино потратила много чакры, да и ты, Сакура, на ногах с самого утра, – предложил сенсей. Он и сам выглядел не лучше: лицо осунулось, под глазами мешки от недосыпа. Серебристые глаза, всегда светящиеся какой-то внутренней силой, сейчас были тусклыми и серыми. Сомневаюсь, что за последние три дня он поспал хотя бы пять часов.       – Не волнуйтесь, Какаши-сенсей, Даичи уже согласился нас проводить. Мы живём рядом. Кроме того, вам самому не помешал бы отдых, – с беспокойством взглянула я на Шестого.       – Ладно, тогда я пойду, – сенсей махнул рукой на прощание и направился к выходу. Ино на моем плече несколько раз вздохнула.       – Дура ты, Лобастая.       – Чего? – опешила я. Ничего себе заявка! Этой блондиночке явно стало лучше.       – Нас сам Хокаге домой проводит, а ты... Когда мне ещё такой шанс выпал, совсем не любишь меня, – снова вздохнула она.       – Лучше бы ты молчала, Свинина, – я резко встала, и девушка ахнула, свалившись с моего плеча на диван.       Спустя полчаса, проводив Ино и распрощавшись с Даичи, я наконец вошла в квартиру. Скинула сандалии и сразу направилась в душ. Горячая вода хорошо расслабляла мышцы, аромат лавандового мыла успокаивал, и сонливость быстро охватила меня. Спать оставалось не больше трёх часов. Я зашаркала в спальню, закрыла окно шторами и, завалившись в кровать, устало откинулась на подушки.       Я съехала от родителей и поселилась в небольшой однокомнатной квартире неподалёку от работы, как только мне дали новую должность. Мой график довольно сложный, я часто остаюсь в больнице подольше, меня могут вызвать в любой момент, поэтому, чтобы не причинять лишних неудобств и себе, и родителям, я перебралась сюда. Завела будильник на восемь утра и почувствовала, как тяжёлая усталость закрыла мои глаза и унесла меня в тревожный сон.       Утро было хуже некуда. Иногда лучше и не ложиться спать, чем уснуть на три часа и чувствовать себя ещё более уставшей. Снова она приснилась. Черная пустота, окружавшая меня со всех сторон. Темно, тихо, кажется, я провела там несколько лет, прежде чем проснуться и вытереть рукой холодную испарину с лба. Чёрт, Саске, в такие моменты я готова тебя возненавидеть. Опять эти кошмары, эта тьма. Почему ты снова заставляешь меня жалеть о своей любви?       Все началось с его черных глаз. Я пыталась остановить Саске от сумасшедших планов о революции. И он отправил меня в гендзюцу, чтобы я не мешала ему. Не потрудился даже придумать какой-то "сюжет" для иллюзии. Просто проткнул грудь насквозь и отключил все мои чувства, отправив меня в пустоту. "Ты и вправду надоедлива..." – последние слова, что я услышала. А дальше была только пустота. Я не могла ни видеть, ни слышать, ни говорить, ни осязать, ни хотя бы чувствовать ход времени. Просто растворилась в тьме. Сколько я там пробыла? Не знаю. Пять минут, неделю, год? Несколько жизней Шаннаро! Терпеть не могу темноту и тебя, Саске. Почему любить тебя так трудно? Почему это должно быть так больно? Эти вопросы я задаю себе не впервые, но за последний год они обрели новый смысл. Нельзя разбить чашку, а потом просить у неё прощения, ожидая, что она склеится снова. Вот кто я – разбитая чашка. Собрала большие куски, склеила пластырем, и всё равно люблю. Продолжаю делать вид, что ещё могу выдержать очередное падение. Может, с любовью так всегда?       Как-то я спросила об этом Хинату. Она должна была меня понять. Любить недалёкого, ничего не смыслящего в отношениях Узумаки, наверно, было трудно. Но она не поняла. Хината сказала, что именно Наруто делает её сильнее, что он всегда давал ей силы вновь вставать и идти дальше. Для неё любовь – это поддержка и вдохновение, для меня... Не знаю, чего я боюсь больше. Что Саске-кун снова меня отвергнет или что наконец примет мои чувства.       Чтобы разобраться во всем этом, одного самокопания было недостаточно. Поэтому, когда Саске снова ушел из деревни, я хотела отправиться с ним. Нужно было решить этот вопрос раз и навсегда. Мне действительно не хватало сил. Я засыпала, и каждый раз во сне видела те ужасные образы, с каждой ночью во мне оставалось всё меньше сил и надежды. Какой бы жертвенной ни была любовь, инстинкт самосохранения рано или поздно возьмет верх. По крайней мере, у любого здравомыслящего человека так оно и происходит. Именно поэтому я решила, что разобраться в своих чувствах и переживаниях мне поможет путешествие с их источником. Но последний из Учиха отказал, оставив неоднозначный тычок в лоб. "В следующий раз, Сакура". А когда будет этот следующий раз, Саске? Я готова ждать, но сколько? Год? Два? Будет ли вообще следующий раз? Я не знаю ответов на ни один свой вопрос и просто продолжаю жить в неведении и неопределенности. Но всё же я жду тебя...       Мои размышления прервал будильник. Я быстро оделась, умылась, расчесала волосы и отправилась на работу. Госпиталь, как и моя квартира, находится на окраине Конохи, сюда проще доставлять раненых с миссий шиноби. Идея постройки второго госпиталя зародилась еще после нападения Пейна на деревню, когда пострадало много людей. Даже если бы госпиталь не был разрушен, мест на всех все равно не хватило бы. Когда Какаши-сенсей стал Хокаге, он распорядился начать строительство второго госпиталя. Старую больницу перепрофилировали для лечения обычных болезней, не связанных с миром шиноби, и открыли центр по исследованию ядов и разработке лекарств. После ухода Пятой главой того госпиталя стала Шизуне-семпай. А в новый госпиталь отправляли раненых шиноби, учащихся Академии, детей и людей, пострадавших от запрещенных свитков, различных техник и прочего. Это было разумным решением. Ирьенинам больше не приходилось разрываться между лечением ангины и восстановлением поврежденных в бою танкэцу. У каждого была своя специализация.       – Эй, Сакура-чан! – донесся чей-то крик сзади. Обернувшись, я увидела Кибу с Акамару. Рядом шли Хината, Наруто и Шино.       – Привет, ребята, – я махнула рукой и подошла ближе. – Что вы здесь делаете?       – Да вот, только что из резиденции задание получили. Шестой дал нам миссию по выслеживанию вчерашних преступников, – ответил Киба, улыбаясь и обнажая белые клыки.       – Нам рассказали о случившемся, Сакура, – тихо сказала Хината. – Нам жаль, что Изумо-сана не удалось спасти.       – Мерзавцы! – повысив голос, добавил Наруто. – Даже не сказали, что им нужно. Так поступают лишь подлецы. Я им этого не прощу! – крикнул Узумаки, сжимая кулаки. Хината положила ему руку на плечо и погладила. И я с удивлением отметила, как кулаки Наруто быстро разжались, плечи расслабились, а взгляд стал теплее. От такой интимной сцены мне стало неловко, и я решила сменить тему.       – Наруто, ты тоже на миссию? Разве ты не должен завтра поехать в Страну Воды с Тсунаде-сама?       – К сожалению, да. Я пытался уговорить Какаши-сенсея отпустить меня с Командой Восемь, но он сказал, что я лишь помешаю, – обиженно надул щеки Узумаки. – Поэтому я лишь вышел их проводить.       – Конечно, помешаешь! Мы и без тебя с этими засранцами разберемся, – ответил Киба, гордо расправив спину. – Да, Акамару?       – Ничего у тебя не получится, Киба, – ответил Шино, привычно спокойным тоном. – Почему? Потому что запрещено вступать с ними в бой. Мы лишь должны выслеживать их местоположение, – закончил Абураме, засовывая руки в карманы.       – В любом случае, – сказала я, – будьте осторожны.       – Не переживай за нас, Сакура! Мы их быстро найдём. Да, Акамару?       Я лишь улыбнулась и помахала друзьям на прощание. Четверка шиноби и собака направились к воротам Конохи. Вдруг что-то оборвалось внутри меня. Что, если с ними тоже что-то случится? Мы ничего не знаем о способностях того мастера гендзюцу. Что, если что-то пойдет не по плану? Если их раскроют или заметят слежку? Меня пробрала мелкая дрожь. Как же быть? Я должна уберечь своих друзей, не допустить новых смертей. Я решительно прокусила большой палец, и мазнув кровью ладонь, ударила ею в пол. Черные кадзи мгновенно расплылись по земле, соединяясь в витиеватый круг.       – Техника призыва!       Передо мной появилась Кацую-сама. Я специально вложила в призыв немного чакры, чтобы вызвать только клона Королевы Улиток.       – Сакура-чан? Что-то случилось? Кто ранен? – удивленно спросила она. Последний раз мы встречались на войне, когда лечили большое количество шиноби, раненых в битве с Десятихвостым.       – Нет-нет, Кацую-сама, всё хорошо. Но мне нужна ваша помощь.       – Конечно, Сакура-сан, рассказывай.       Я догнала восьмую команду уже у выхода из Конохи. Меня встретили удивленные лица друзей.       – Сакура-чан, соскучилась что ли, даттебаё? – рассмеялся Наруто, как только я подошла к ним.       – Сакура, – забеспокоилась Хината, – всё хорошо?       – Да, всё в порядке, – кивнула я, отдышавшись. Видимо, мне стоит возобновить тренировки, я ведь пробежала не больше километра с половиной. – Просто я хотела отдать вам Кацую-сама, – сказала я, протягивая руку с клоном Королевы Улиток и с мольбой посмотрев на Хинату. – Пусть она будет с вами, чтобы мы всегда могли поддерживать связь. Кацую-сама сможет помочь в случае, если нужно будет лечить небольшие раны. Мы мало знаем о способностях этих нукенинов, и, честно говоря, я переживаю за вас.       – Спасибо тебе, Сакура, – ответила растроганная Хината, сдерживая слёзы. – Не стоило так волноваться, это всего лишь миссия по слежке, – она взяла клона Кацую и аккуратно положила её в карман своей лиловой кофты.       Наконец, добравшись до работы, я в первую очередь навестила Котетсу. Он шел на поправку, рана затянулась и ткани почти восстановились, чего не скажешь о его психическом состоянии. Весь осмотр он молчал, его поведение было странным. Он напоминал скорее живую статую, чем человека. Видимо, душевные раны не заживают так быстро, даже при помощи медицинских техник. Вернувшись в кабинет, я решила дочитать те документы, которые не успела вчера. И лишь сейчас вспомнила, что оставила свою сумку на подоконнике в кабинете Хокаге! Отлично, вот тебе и повод осмотреть глаза Шестого. Пусть даже не надеется, что я забыла. Так просто ему от меня не отделаться. Что бы с ним ни происходило, я узнаю, что именно.       После войны моя метка Бьякуго была опустошена, и чтобы я снова могла накапливать чакру, Тсунаде-сама запретила мне проводить операции и лечить людей. Чтобы я не сидела без дела, она отправила меня помощницей к Какаши-сенсею. Сейчас я понимаю, что это было сделано, чтобы я набиралась опыта и приобрела необходимые навыки для организации и управления персоналом. Тогда мы с Какаши-сенсеем проводили много времени вместе. Он учил меня всему необходимому для должности главы госпиталя, а я помогала ему разбирать горы отчетов. Я узнала его намного лучше и даже увидела его лицо. Хотя это было не совсем так...       Впервые это произошло спустя месяц после начала работы в резиденции. Мы сидели в кабинете Хокаге и пили чай. В тот момент время замедлилось. Я заметила, как Какаши-сенсей подносит руку к переносице и снимает маску. Я едва не поперхнулась, но все же заметила, какие неуверенные у него движения и как в глазах было беспокойство и сомнение. Тогда, чтобы не смущать сенсея, я отвела взгляд и не поднимала его, пока он не допил чай. Я не должна была смотреть в его лицо, пока он сам не захотел этого. Так было правильно, потому что он носил маску не просто так, и я не должна была пренебрегать этим. Мы много что обсуждали, делились мечтами и планами. Он помогал мне в мои первые недели на посту главы. Какаши-сенсей даже помог выбрать кабинет. Мы вместе отбирали и нанимали персонал для больницы. Его дальновидность и способность видеть людей насквозь сыграли важную роль.       Он помог мне увидеть в Кэзуми трудолюбивого и честного человека, хотя изначально я сомневалась в ней. Когда же в кабинет вошел Даичи, я почти выгнала его, едва он начал говорить. Парень был так взволнован, что не мог связать и пары слов, и я искренне считала, что таким людям не место в медицине. Но Какаши-сенсей уговорил меня дать ему шанс. Удивительно, как он легко читает людей, как будто они открытые книги. Шестой, я уверена, видит всё на несколько шагов вперед. Когда я сказала ему об этом, он лишь пожал плечами и ответил, что это приходит с опытом, и со временем я смогу делать то же самое. Он стал моим примером для подражания. Я видела, как он себя ведет, и как люди к нему относятся. АНБУ буквально обожествляют Шестого. Благодаря ему мне удалось стать спокойнее, я перестала закипать с пол-оборота и стала более взрослой и рассудительной. Но не только я изменилась, сенсей тоже стал другим. Он был более живым и искренним, охотно делился со мной мыслями и рассказывал истории о прошлом. Поэтому я совсем не понимаю, что происходит с ним сейчас. Несмотря на работу, я все равно пыталась навещать его время от времени, но с каждым разом он становился всё более замкнутым и сдержанным. Я пыталась его разговорить, выяснить причину, но он все время отнекивался, говоря, что всё в порядке, и уходил от темы. Так что эта диагностика, о которой попросил меня Какаши-сенсей, мне совсем не нравится.       Как только наступил обеденный перерыв, я сразу направилась в офис Хокаге. Решив все же идти через охрану, я поднялась по ступенькам. В кабинете Хокаге было тихо, я внимательно прислушалась: чувствовалась лишь чакра сенсея. Я вошла и увидела, что Какаши-сенсей спит, положив руки под голову. Должно быть, он очень крепко уснул, раз даже не заметил моего появления. Обычно, если я и заставала его спящим, он тут же просыпался. Уверена, даже сквозь сон Копирующий ниндзя всё ещё сканирует помещение. Но, видимо, его усталое сознание не посчитало меня за угрозу, потому что Шестой мирно сопел прямо на отчётах. Я прошла в кабинет, села на небольшой кожаный диванчик напротив стола и пригляделась к Какаши-сенсею. Его лицо было по-детски умиротворённым и спокойным. Привычная складка между бровей разгладилась, и выглядел он очень молодо. Я придвинулась ближе, пытаясь запомнить его таким, а не брюзжащим, вечно недовольным, нахмуренным Хокаге, который всё чаще мне встречался. Неожиданно его серая бровь дёрнулась, и он сонно открыл глаза, посмотрев на меня.       – Сакура, – прошептал сенсей, и его губы, спрятанные под маской, изогнулись в улыбке. – Думал, показалось, – но стоило ему протереть глаза, как он отодвинулся и недоумённо спросил: – Что ты здесь делаешь? Разве у тебя сегодня не смена?       – Всё-то вы знаете, Какаши-сенсей, – я постаралась выглядеть как можно более беззаботно. – Я вчера у вас сумку забыла.       – А, да. Вон она, на подоконнике, – Какаши-сенсей кивнул головой в сторону окна, зевнул и вновь лёг на свои руки. Что ж, пора действовать, пока он ещё не попытался выпроводить меня отсюда.       – Какаши-сенсей, – начала я, вздохнув, – скажите правду. Что с вашими глазами? Плечи Шестого заметно напряглись.       – Ничего, – недоумённо ответил он, даже не подняв головы со стола.       – И всё же Тсунаде-шишо уверена в обратном, – продолжила настаивать я.       – Хм, почему бы тебе не спросить об этом у неё? – предложил Шестой.       – Хватит, сенсей, это уже не смешно. Вы же Хокаге, как можно так пренебрежительно относиться к своему здоровью?! Что будет со всеми нами, если вы вдруг умрёте от своей же упрямости? – как я и ожидала, ответа не последовало.       – Простите, сенсей, но с меня и вправду хватит, – выпалила я, имея в виду состояние его здоровья. Я обошла стол, встала позади него и резко стянула протектор с его головы. Плечи Шестого напряглись, он наконец поднял голову и выпрямился, но продолжил молчать, не издавая ни звука. Ну и пожалуйста, так даже лучше. Я активировала Мистическую Руку и опешила. Как же я раньше этого не заметила?! Почему не обратила внимания?       – Сенсей! Да вы же совсем не используете свой левый глаз. Только не говорите, что просто не привыкли к нему, я вам не поверю.       Я думала, проблема в творящей чудеса технике Наруто, но всё оказалось гораздо проще. Шестой прикрыл новообретённый глаз протектором, и, похоже, вовсе не собирался его использовать. Но это же глупо, зачем он это делает? Может, и вправду слишком привык к монокулярному зрению?       – Сакура, это совершенно не стоит внимания, оставь...       – Какаши-сенсей, – перебила я, – разве не вы учили меня, что друзья важнее миссии? Разве не вы говорили, что беспокоиться о товарищах - это правильно? Я здесь как ваш друг, я правда переживаю за ваше здоровье. Вы всегда можете поделиться со мной всем, что вас гложет. Я полностью доверяю вам, так почему же и вы не можете довериться мне?       – Сакура, всё намного сложнее, нежели ты думаешь...       – Ну так объясните мне!       – Не могу, ты.., – начал Какаши-сенсей, но так и не успел договорить. С характерным хлопком передо мной появилась встревоженная Кацую.