Девочка-неудача

      Из груди вырывается рваный вздох, тут же прерываясь хриплым кашлем.       Крепкие пальцы наконец разжались, выпуская из своей хватки хрупкую шею, и так покрытую россыпью тёмно-фиолетовых синяков и алых засосов. Воздух медленно поступает внутрь…       Дышать больно.       — Прости, — он виновато улыбается, прикрывая чёрные, холодные глаза. — Мне правда жаль.       Она нервно усмехнулась, морщась от боли в искусанных губах… Собственное тело сейчас больше напоминало избитый кусок мяса.       Гето заботливо накрыл её одеялом и встал, находя в тумбочке обезболивающее.       Она прикрывает глаза лишь на мгновение, но их приходится открывать от опасно тихого голоса черноволосого. Приходится сесть, глотая болезненные стоны. Всё тело ломило, спина вот-вот грозилась согнуться в обратную сторону.       Гето кладёт ей в рот таблетку, помогая запить неприятный вкус.       Она ложится обратно, ожидая, когда обезболивающее подействует и неприятные ощущения, отдающиеся всем спектром боли в голове, исчезнут. Боль была ослепляющей настолько, что мыслить ни о чём другом просто не получалось.       — Спи, — его губы ласково коснулись её лба.       — Когда-нибудь ты… Не успеешь остановиться… — пробормотала она, засыпая.       — И не надейся, милая.

***

      Вивиан переехала в Японию в возрасте одиннадцати лет… Она ещё слабо понимала, через что пришлось пройти её родителям ради этого.       Японский язык — это множество странных загогулин, которые здесь называют «иероглифами», поэтому она просто не могла понять, о чём говорят родители. Мать лишь виновато улыбалась, видя скучающее лицо дочери.       Лишь где-то на задворках сознания Вивиан понимала, что все эти заморочки были слишком подозрительными.       Обживаться на новом месте было сложно, но это намного легче, чем привыкать к новой личине и амплуа ребёнка. В конце концов пришлось привыкнуть и тут же отвыкнуть сосать мамину сиську.       Всё было не так уж и плохо, если учитывать, что её безмерно любили. Родители относились так, будто она по меньшей мере была золотой антилопой, которую надо всячески ублажать. Именно поэтому она так быстро смирилась с унижением вроде смены подгузника.       Пожалуй, ей нравилось, когда вокруг неё так носились. Чужая забота и внимание — это всегда приятно.       Правда, жизнь просто не могла быть идеальной. Её внешность оказалась далека от идеала, как бы не старались убедить её в обратном родители. Хотя стоило признать, в какой-то мере косоглазие выглядело даже мило. Один глаз косил к другому… И это намного лучше, чем когда глаз уезжает в обратную сторону.       — Ты у нас самая милая, самая чудесная малышка! — пыталась убедить её мать.       Вивиан только фыркнула, закрывая косящий глаз.       В прошлой жизни она была моделью. Идеальная внешность, ради которой она буквально жила, но на уход за собой уходило всё доступное время. Работа моделью была её жизнью… Теперь это невозможно.       Подобное… Удручало. Работе моделью она отдала всю себя, буквально положив на алтарь идеальной репутации и безукоризненного внешнего вида свою душу. И всё это оказалось неоправданными жертвами.       Умереть от рук сумасшедшего фаната — это означало быть самой большой неудачницей на свете. Куда смотрела охрана, пока её похищали и пытали до смерти?       Когда она умирала, рядом не было никого.       Чертовски обидно.       Теперь же она была самой обычной американской девочкой, с которой носились как с писанной торбой. Пустоту внутри она старательно заполняла, капризничая, чем заставляла родителей уделять ей ещё больше внимания.       Переезд в Японию оказался огромным стрессом.       Новый, до охуевания странный язык, от зубрёжки которого трещала голова и, казалось, ломался язык. Абсолютно другая культура и система обучения, из-за чего по ночам она даже ревела. В новой стране было страшно.       Но, когда она уже начала привыкать к окружающему её миру, всё снова рухнуло, осыпаясь осколками к её ногам. Этот мир, по крайней мере Япония, был заполнен жуткими монстрами, которых никто не видел.       Страшно. Страшно. Страшно.       Она закатывала страшные истерики, когда родители пытались вытащить её на улицу, по ночам пряталась под одеялом, ведь за окном могли проплывать они. Нервные клетки были нещадно уничтожены.       Родители растерянно переглядывались, пытаясь заманить её на улицу разными сладостями и игрушками, пока в какой-то момент их терпение не лопнуло. Они просто повели её к психологу, несмотря на старательно извивающуюся детскую тушку и дикую истерику. От её голоса едва ли не стёкла трещали.       А на сеансе у психолога её трясло от страха. Она вжималась в спинку мягкого дивана, обнимая свои колени и прижимая их к груди…       Потому что на плечах психолога лежали кривые, острые когти.       Вивиан вжимала голову в плечи, чувствуя, что ещё немного и сознание её просто покинет.       Просто потому что монстр скалился на неё своими острыми клыками.       Наверное, после этого сеанса психотерапии у неё появились первые седые пряди, а в рацион добавилось множество разных таблеток. Глотать их она не хотела, но надо. Родители вынуждали её «лечиться».       Забота родителей в её глазах резко стала до омерзения лицемерной, а слова любви от них вызывали только тошноту.       Я, блять, не больна.       Отец лишь криво улыбался, растрепав густые волосы дочери.       — Мы с мамой очень любим тебя, — он вздохнул. — И хотим помочь.       Вивиан тогда хотелось совсем по-взрослому безумно расхохотаться ему в лицо, отбросив маску ребёнка. Потому что она больше не могла наслаждаться своим счастливым детством, потому что её воздушные замки рухнули.       Они не хотели ей помочь. Они ни разу не пытались поверить дочери, когда ту трясло в истерике из-за очередного монстра.       Они просто хотели успокоить свою совесть, оправдываясь, что пытаются помочь, хотя на самом деле им было легче напичкать её различными лекарствами и малодушно сбежать. Это не забота. Это блядский эгоизм.       — Милая, ты же понимаешь, что мама и папа не виноваты? — мать нервно облизала губы. — Всё было бы как раньше, если бы ты не заболела…       Тогда Вивиан лишь скучающе отвела взгляд в окно, даже не думая больше поддерживать личность маленькой девочки. Зачем? Родители сами спишут все странности на психическую болезнь дочери. Так ведь намного проще.       Они пытались скинуть всю вину за случившееся на маленькую дочь, лишь бы избавиться от противного голоса совести, что подобно трупным личинкам заполняло их тело.       На их «страдания» было даже смешно смотреть.       Пожалуй, она была не против, чтобы тот монстр, притаившийся в верхнем правом углу кухни оторвал матери голову.

***

      Момент, когда она встретила своего соулмейта был лучшим в её жизни.       Вивиан чудом попала в токийский столичный магический техникум, благодаря чему вырвалась из бесконечного круга этих тошнотворных лекарств. Родители до сих пор пихали в неё эти таблетки…       Когда ей сказали, что она шаман, то внутри впервые поселилось какое-то странное чувство. Она просто надеялась, что в этой странной школе, в этом странном мире наконец сможет побороть свой страх.       Ей надоело бояться.       Хотелось наконец взять жизнь в свои руки.       И, вот удача, она встретила здесь же своего соулмейта.       Когда она только знала о существовании родственных душ, ей стало по-настоящему страшно. Ведь этим самым соулмейтов мог оказаться любой. Это мог быть какой-то старик, псих, садист или мазохист… Буквально кто угодно.       Становится жутко от мысли, что и в этом плане у неё нет права выбора.       Только вот её соулмейт оказался самым нежным, добрым и чутким человеком на всём белом свете. Второгодка магического техникума Сугуру Гето был мечтой любой девушки, без преувеличений.       Красивый, вежливый, добрый и нежный… Он был полной противоположностью своего раздражающего лучшего друга, у которого не было никакого понятия такта или личного пространства.       С ним было до одурения хорошо.       Он никогда ничего не забывал, мог поддержать любой разговор… Господи, такие парни вообще существуют?       — Иногда мне кажется, что ты плод моей больной фантазии, — хихикает Вивиан.       — Оу, значит ли это, что ты обо мне мечтаешь?       А ещё иногда Гето напоминал собой хитрого лиса. Но ему это так шло.       — Нет, конечно, господин гопник.       Гето действительно по внешнему виду напоминал гопника, но боже, это выглядело мило. Он вообще был самым милым человеком на свете, Вивиан готова отстаивать эту правду даже в битве.       Он приносил ей покой.       Они прятались по классам и по жилым комнатам, пробирались друг к другу в корпус без тени сомнений… Поцелуи были нежные, объятия мягкие, а будущее — безоблачным. Она действительно поверила, что всё может быть хорошо.       У неё не было никого ближе Гето.       Всё было зря.       Одно задание заставило так любимого ею Гето… Измениться. Изо всех сил Вивиан отбрасывала эти мысли в дальний угол сознания, убеждая себя, что всё будет хорошо. Он в порядке…       Он не в порядке.       Ей просто хотелось верить, что все будет как раньше…       Всё пошло по пизде.       Гето стал избегать её общество, как будто они не были знакомы. Подловить его тоже не получалось, либо он уходил на задание, либо она. Прикрытия лучше не найти.       Ей оставалось только панически бегать в своей комнате, подобно какой-то безголовый курице и кусать собственные ногти.       Она не могла потерять его.       Из всех красивых парней он был первым, кто назвал её косоглазие милым. И, боже, если бы в тот момент он бы попросил её раздвинуть ноги — она бы это сделала не задумываясь.       Ему даже не пришлось ничего особого делать, чтобы покорить её сердце.

***

      Мечты остаются мечтами.       Ей пришлось это осознать, когда она посетила дом родителей… Вид окровавленных трупов пускай нелюбимых, но всё же родственников, плотно въелся в мозг. Хуже во всей этой ужасной картинки был только Гето.       Такой до жути спокойный, словно это не он сейчас стирал с своего лица кровь, такой улыбчивый, как будто он не стал убийцей… Эта «прекрасная» картина до сих пор иногда снится ей по ночам.       Но всё это — дела минувших дней.       Сейчас её жизнь напоминает кошмар, состоящий из боли, насилия и одержимости. Гето не мог себе позволить потерять её, поэтому Вивиан теперь жила на привязи, подобно животному. И Вивиан не могла себе позволить потерять его, поэтому даже не пыталась сбежать.       Гето был почти идеальным, как раньше. Но любая близость теперь обращалась яркими вспышками боли. Её тело было подобно холсту, на котором теперь расцветали фиолетовые, тёмно-синие и жёлтые синяки, красные следы, кровоподтёки и следы зубов.       Перед самым финалом он обожал сжимать на её шее пальцы, перекрывая доступ к кислороду… Когда-то Вивиан боялась, что он не успеет отпустить её. Теперь же она на это надеется.       Ведь отпустить его у неё сил не хватит.       — Ты как животное, — Вивиан усмехается, облизывая истерзанные губы. — Во время секса ты ничем не лучше тех самых обезьян.       Гето замирает и, кажется, температура в комнате падает на несколько градусов.       — Не сравнивай меня с этими животными, — он грубо дёрнул её голову вверх за подбородок, — я никогда не буду на них похож.       Стоит ли говорить, что он пал ниже этих обезьян?       — Оу, я тебя оскорбила? — Вивиан усмехнулась.       — Просто не говори так больше, — он нежно погладил её по щеке. — Или я сломаю тебе челюсть.       Ей почти смешно…       Ведь он так похож на её родителей.

***

      — Это просто вопрос веры, — Гето усмехнулся, вынимая чайную ложку из кружки. — Я говорил, что Вивиан милая и она мне верила.       — Ты чудовище, — прохрипел едва живой мужчина.       — Кто-то же должен избавить мир от таких как вы, — Гето презрительно скривился, а затем продолжил: — Когда она говорила, что видит монстров, вы ей не верили.       — Невидимых монстров не существует! — истерично воскликнула женщина. — Зато есть такие как ты!       — Замолчи, — он морщится от этого визга. — Я трачу свое время на воспитательную беседу только потому что вы её родители.       Они должны были понять, что сделали не так, но его терпение было не бесконечным. Он ненавидел мерзких обезьян всей душой… А наглые обезьяны — это край.       — Стоит показать вам, насколько же это мнение ошибочное.       Он отпустил низкоуровневое проклятье, которое тут же вцепилось в женскую руку своими клыками.       — К вашему сожалению монстры существуют, — Гето скучающе прикрыл глаза. — И в этом виноваты вы.       — Нам пора закругляться! — через пару минут Гето хлопнул в ладоши, безмятежно улыбаясь. — Вивиан возвращается.