Wish You Were Here

Признаться себе, что влюбилась в арзака, было сложно. Но против логики не попрёшь — лёгкие цвели, и никто не занимал столько места в мыслях, сколько Риэм. Лио-Лай до последнего старалась придумать хоть что-то, чтобы продлить срок его существования… Но так и не нашла никакой лазейки. Шестнадцать дней прошло — утилизация неизбежна. Девушка надеялась, что после поражения эскадрильи о Риэме забудут, но нет. Сегодня, утром шестнадцатого дня, Эн-Рал подошла к ней за завтраком и сообщила: — Мы сегодня сжигаем тела погибших пехотинцев. После я заберу вашего арзака. Подготовьте, пожалуйста, заявление на утилизацию. Лио-Лай подняла на неё взгляд и промолчала, только вилку с ножом сдавила в пальцах. Интенданту ответ не требовался — она уже развернулась и ушла. — Паскуда, — констатировал Арк-Мин. Ир-Лат и Кем-Нор согласно закивали. Лио-Лай в очередной раз закашлялась. Пара лепестков упала на стол. Ботаник сцапал их и изучил чуть ли не под лупой. — Похоже на местный эндемик. Цитрус. У тебя ещё есть? — Целое ведро, — буркнула Лио-Лай. — Тащи в лабораторию — посмотрю. — У тебя там и так травы навалом! Уже даже у меня склад устроил! — возмутился Ир-Лат. — И что? Арк-Мин вон не возражает. — Ну так его камни не вступают в реакции с твоей травой! — продолжал бушевать химик. — Арк-Мин, скажите ему! — Я завтра в поля ухожу, — поделился геолог. — Хочу одно интересное местечко исследовать. Кем-Нор, можешь пока у меня разложиться. Ботаник довольно покивал и отобрал у Ир-Лата солонку. Лио-Лай задумалась. Сор-Ан говорил, что беглый полукровка, по всей видимости, получил убежище у беллиорцев и неплохо себя чувствует. Их медицину она видела сама. Вот бы сбежать к ним и попросить убежища! Или хотя бы Риэма отправить… Как-нибудь… О! Как она могла об этом забыть! Как минимум Marikiy разумен. Он же может связаться с Элли, которая умеет в мгновение ока исчезать и появляться. Наверное, Лио-Лай слишком многого хочет. Беллиорцы уже и так многое сделали, а менвиты напали на их город. Да и как она будет с Marikiy договариваться? Лио-Лай отложила нож и вилку и встала, чтобы уйти. — Прелестная дева, да вы обжигающе злы! — сказал Арк-Мин у неё за спиной. Ир-Лат и Кем-Нор поддержали его нечленораздельными звуками. — Что, простите? — уточнила девушка, обернувшись. Геолог держал перед лицом её вилку. Ручка была заметно оплавлена. Лио-Лай удивлённо оглядела столовые приборы. Вроде было не настолько жарко, чтобы плавить предметы ладонями. И это, кстати, была не первая странность в её отношениях с предметами. Первой странностью было возникновение стакана из ниоткуда. Лио-Лай точно помнила, что на подоконнике напротив кабинета Эн-Рал никакого стакана не было. Он появился лишь тогда, когда понадобился. Лио-Лай вышла из столовой и направилась куда-то по коридору, обдумывая со всех сторон эти происшествия. Незаметно для себя она оказалась в том самом месте, где разбила стакан о стену. Осколков там, понятное дело, уже не было, а вот следы от ногтей остались. Примерно на уровне груди Лио-Лай виднелись четыре бороздки глубиной с полсаены. Девушка поднесла к ним пальцы. Ну точно — указательный, средний, безымянный и мизинец. Кажется, она тогда подумала что-то вроде «Если бы у меня были когти…». И что, действительно отросли, чтобы расцарапать стену? У неё есть какие-то способности, которые вылезают под влиянием сильных эмоций? А что ж они не проявились, когда отряд чуть не сожрали паукольвы? Или… …Лио-Лай не хотела погибнуть в бою! Ей куда больше нравилось мирно изучать всякую живность! А теперь эта живность изучит её! По косточкам разберёт! Все вкусы оценит! Лио-Лай не хотела погибнуть. Ярко-фиолетовая вспышка разорвала сумерки… Они все очнулись в доме того беллиорца, который сделал Элар-Шену новую ногу. У Лио-Лай тогда были ожоги на руках. — Вы написали заявление? — спросил донельзя противный голос Эн-Рал. Лио-Лай обернулась. Интендант стояла у стены, подогнув одну ногу и скрестив руки на груди. В этот момент она почему-то показалась невероятно жалкой, словно букашка под каблуком. — Прямо сейчас и напишу, — улыбнулась Лио-Лай и уверенным шагом направилась в свою комнату. Её охватило какое-то странное чувство всемогущества, будто теперь ей подвластны мистические силы, будто она сумеет сделать всё, что захочет. И Эн-Рал, с ужасом отшатнувшаяся от неё, прекрасно это поняла.

***

Элли снова куда-то унесло, и Элар решил составить компанию Вей-Кану и Тинору. Лингвисты обычно сидели в изумрудной библиотеке или бродили по городу. Сегодня они гуляли по городскому парку. — Помните, я говорил, что кто-то ведёт игру? — спросил Вей-Кан. Элар кивнул. Лингвист поделился этой гипотезой, когда они обедали у Кира Алина. Он полагал, что некто играет рамерийцами, словно куклами. Сейчас Элар-Шен знал, по меньшей мере, одного кукловода и был даже рад, что она решила поиграть. Он избавился от многолетнего напряжения и страха разоблачения и теперь отдыхал душой. Однако кукловод был не один, и это настораживало. — Я нашёл в библиотеке одну презанятную книжицу, — продолжал Вей-Кан, — а потом гномы из Долины Арахны подтвердили то, что я в ней вычитал. Помните наши легенды о Ниртае? Элар помнил — он даже одно время считал Элли его воплощением. — Так вот, я склонен думать, что Ниртай, который, судя по тому, что мы здесь наблюдаем, мог существовать в реальности, является основателем Гудвинии. — Чародеем? — уточнил Элар-Шен. — Ага! Более того, ему служили четыре колдуньи, и в Гудвинии тоже были четыре колдуньи! — с азартом закивал Тинор. — В древние времена это были Арахна, Карена, Наранья и Рамина. Лет десять назад — Бастинда, Виллина, Гингема и Стелла, а сейчас, похоже, вместо двух из них — Элли и кто-то ещё. Мысль, что Элли служит Ниртаю, раньше казалась вполне логичной. Теперь в неё не очень хотелось верить. — Древние ведьмы жили вместе в колдовской башне под названием Торренуола, — заговорил Вей-Кан. — Наранья даже правила юго-западной частью страны, а Рамина была женой северного короля Аграната. Но потом эти четверо что-то не поделили — возможно, Ниртая — и устроили мировую, по местным меркам, войну. В итоге все погибли, Арахна уснула на пять тысяч лет, Торренуолу разрушили и прокляли, вся страна легла в руины. — И шевеление здесь началось только лет девяносто назад, когда Анниа сбежала с Рамерии. Она почему-то ушла в Большой мир, а тут объявились четыре волшебницы… — произнёс Элар. — Гингема и Бастинда были сёстрами. Не слышал никогда о Пепелище Кайто? — Слышал. Нам в академии рассказывали, как в Кайто в 7860 году две героические женщины остановили наступление Урхая. Их звали… звали… — Гин-Кат и Бас-Кат. Полные имена неизвестны. — А ещё мы знаем, что колдуньи были значительно выше местных, — вставил Тинор. — Стеллу мы видели, — задумчиво проговорил Элар-Шен. — Для менвитки низковата, но по внешности подходит. Интересно, как выглядит Виллина? — И откуда взялась Элли? — добавил Вей-Кан. — Мне все говорят, что она попала сюда в восемь лет и это было тринадцать лет назад. Соответственно, ей сейчас двадцать один. — При этом, если верить дневнику, который подсунули в Ранавир, дочь Анниа должна была родиться в тот же год, когда она сбежала. — Либо вы не так поняли местных, — сказал Элар, — либо Элли дочь Анниа, но не Ханора. Второму противоречит снимок. Я бы скорее поверил, что Элли дочь Ханора, но не Анниа. — Я несколько раз переспросил, — чуть сердито возразил Вей-Кан. — Ей именно двадцать один. — Тогда кто такая Элли? — озадачился Элар.

***

Через три дня Лон-Гор разрешил Сор-Ану взять костыль и погулять. Лейтенанту осточертели соседи по палате, и он отправился в самое тихое место — карантинный коридор. В кресле у окна сидел уже не такой бледный Камир, а вдоль коридора бродил техник комэска. — Привет! — Сор-Ан улыбнулся им и помахал свободной рукой. — Спасибо вам за книгу, господин! — поблагодарил Камир. — Она… очень помогла мне. — Я хотел помочь, но не знал, что сказать. Поэтому-то и принёс книгу. Как ты? — Уже лучше. Спасибо. — А ты, Ирлен? — В норме, господин Сор-Ан, — склонил голову техник комэска. — Скажите, пожалуйста, что господин Лон-Гор говорит о господине Мон-Со? — Что кое-кто заглядывает к нему по ночам, когда пригоняет вертолёты. Цветы приносит. Белые лилии. — У арзаков это пожелание скорейшего выздоровления, — пояснил Камир и, смутившись, добавил: — Было. Ирлен подошёл к нему и приобнял за плечи. — Полковник говорит, что комэск поправится, — всё-таки сказал Сор-Ан. На последнем слове слева что-то грохнуло. Первый отсек. Сор-Ан развернулся на костыле и рывком открыл дверь. Столик с оборудованием был перевёрнут, датчики валялись по всему отсеку. Риэма не было. На надрывный визг компьютера примчались Лон-Гор и Гелли. Но им оставалось только навести порядок.

***

Пациент исчез, не выходя из комы. Причём исчез через окно. Лон-Гор сложил последний датчик в специальный ящик и тяжело вздохнул. Неужели нельзя было не ронять стол? Хотя… Если он угадал личность (мордность?) того, кто это устроил, то разрушения можно было понять. Сегодня был шестнадцатый день, и Риэм должен был прийти в себя или умереть. Гелли, которую Лон-Гор попросил помочь, лишь развела руками. Чтобы вылечить что-то, ей надо было знать, как это делается, хотя бы в теории. С перегипнозом она ничего поделать не смогла, а вот цветы в лёгких убрала за пять минут. Правда, уже на следующее утро они вернулись и теперь цеплялись за бронхи острыми шипами. Единственным, кто мог вылечить Лио-Лай, остался Риэм… если он любил её. Пришло время идти на похороны. Двое пехотинцев. Один разбил голову о приборную панель, второго раздавило брошенное орлом бревно. Этого даже сжигать не надо было — от него остались только почерневшие от копоти кости ног и таза. Поредевшие ряды рамерийцев стояли перед замком и смотрели, как в железном гробу горят останки их товарищей. Когда все разошлись, Лон-Гор устроился на ступенях, наслаждаясь моментом спокойствия. Вокруг него незаметно собрался весь Гражданский корпус, за исключением Лио-Лай. На ступень выше присел Кау-Рук, в углу скорчился Рен-Сай. Лейтенант в последние дни ни с кем не разговаривал, а под глазами у него залегли тени. Это из-за разлуки с близнецом? У них действительно настолько сильная связь? — Ненавижу похороны, — пробурчал Кем-Нор. — Кто ж их любит? — хмыкнул Ир-Лат, затачивая карандаш. — Паскуда, — сказал Арк-Мин. Он указал на Эн-Рал, которая стояла у гроба и с лёгкой улыбкой созерцала пламя. Вдруг оно взметнулось вверх, из оранжевого став фиолетовым. Эн-Рал отшатнулась и плюхнулась на задницу. — Железная дева была бы тебе к лицу! — гнусно захихикал кто-то за спиной Лон-Гора. Все, кто был на лестнице, обернулись к дверям. Перед ними стояла ведьма. Злая сказочная ведьма в чёрно-фиолетовом платье с треугольным вырезом и прямой юбкой, в остроконечной шляпе с венком из крапивы на тулье. Светлые волосы были убраны наверх, а в ушах покачивались тёмно-фиолетовые веточки из сверкающих камешков. Ведьма ухмыльнулась фиолетовыми губами, гордо прошествовала вниз по лестнице и мимоходом бросила на колени Лон-Гору лист бумаги. Затем выхватила у ближайшего арзака-уборщика метлу, оседлала её, послала Эн-Рал воздушный поцелуй и со злобным хохотом улетела. — Сдаётся мне, мы только что наблюдали рождение ведьмы, — невозмутимо произнёс Арк-Мин, щёлкая зажигалкой. Он единственный в экспедиции курил, причём исключительно самокрутки. Лон-Гор не знал, где этот деятель успел найти табак, но геологу, гидрологу и сейсмологу в одном лице вредную привычку можно было простить. Кау-Рук успел прочитать послание с листа и подёргивался от сдерживаемого смеха. — Генералу надо было швырять! Генералу! — профыркал он. — Хорошо, что Мон-Со этого не видит, — покачал головой Лон-Гор. Содержание записки не оставляло сомнений: бардак победил.

«Командиру Гражданского корпуса,

полковнику Лонрею вит Горену

Заявление

Я, Лиона вит Лайден, находясь в трезвом уме и явном бешенстве, сообщаю, что более не намерена терпеть несправедливых законов нашего общества, а потому нагло и беспринципно выхожу из состава экспедиции, забираю с собой приписанных ко мне арзаков, которых отказываюсь считать имуществом, а также проклинаю Энну мен Раллкат на порочные связи с хозяйственным инвентарём (а именно — швабрами) на неопределённый срок.

Лиона вит Лайден,

8 тарио 7989».