they don't deserve you

Сан уже некоторое время смотрит на их руки, замечая, как они идеально подходят друг другу и как все его существо согревается от прикосновения пальцев Уена. Или, может быть, это было тепло, исходящее от уенова сердца, как оно растекалось по его крови и благоухало его кожей, проникало во все и всех вокруг него, как будто это не значило ничего особенного. Он не знал. Но ему было тепло. Он поднимает свободную руку и проводит ею по волосам еще раз, в той неловкой стадии, когда они были сухими, но все еще влажными, и странная текстура волос возвращалась к своей обычной мягкости. Сан решил, что не будет прикасаться к ним снова, пока они не высохнут, и, может быть, тогда он сможет вычеркнуть это из своего списка Вещей, Которые Нельзя Позволять Видеть Уену. Уен, вероятно, почувствовал бы отвращение, и он знал, что его хрупкая восемнадцатилетняя самооценка не выдержит чего-то подобного от такого парня, как Уен. Сан думает, что слишком заботится об Уене и слишком много о своих волосах. Ноги словно налились свинцом, когда Уен потащил его к закусочной, его старый драндулет был единственной машиной на стоянке, пустой и голой, деревья притихли вдоль дороги, а луна притаилась, подчеркивая, насколько пустынными могут быть улицы в такое раннее утро. Через окно и мимо вывески "Открыто", Сан замечает парня, сидящего за стойкой закусочной, освещенного резкими белыми огнями над ним, которые отражались от серебряных салфетниц рядом с ним, испачканных грязными разводами от пальцев, от плиты позади него и засаленных страниц журнала, который он листал. Его щеки были окрашены в красивый цвет, оттенок клубничных ирисок, которые, как помнит Сан, не хотел есть, когда он их открывал, из-за того, как красиво они выглядели в его руке. Парень перевернул еще одну страницу, подперев лицо рукой, и его безразличное выражение лица сказало Сану, что он, вероятно, того же возраста, что и Сан, и работает здесь только потому, что должен, и он, вероятно, уже дважды перечитал этот журнал. Вся его манера поведения напоминала ему приглушенный свет, мерцающий только потому, что это было необходимо, потому что он был подключен к розетке и ему нужно было работать, чтобы другие могли его использовать. Сан мог бы сказать, что парень не был по-настоящему счастлив, не работая здесь. И когда Сан пришел в себя, он был уже в нескольких футах от него, разделенный дверью, Уен все еще держал его за руку, и он думает, что время пролетело слишком быстро, когда не обращаешь внимания на него. Закусочная была почти пугающе пуста, как будто она находилась прямо в центре заброшенного города, и этот парень был последним оставшимся. Было жутковато тихо, если не считать жужжания старой проводки и скрипа стула, на котором сидел парень, когда он слегка качнул своей задницей вправо, затем влево, затем снова вправо. - Есан! - На двери был маленький колокольчик, и он пронзил голову Сана, как канцелярские кнопки, вставляя и нажимая, и это было почти слишком громко для такого крошечного колокольчика. Может быть, потому, что до недавнего времени он так привык слышать тишину. - Ву! Сан реагирует, голос парня очень отличается от голоса Уена, глубже, шире и даже мягче, как будто он вел самые секретные разговоры в мире и рассказывал о них только в уединении за закрытыми дверями. Он напоминал Сану лепестки цветов, как мягкий шелк крыльев бабочки. Это было приятно. Судя по голосу, он слишком мало разговаривал. Парень с любопытством оглядел Сана, затем снова опустил свой взгляд к журналу, чтобы закрыть его и обратить внимание на Уена и этого случайного парня, с которым он держался за руки. Сан снова встречается с ним взглядом, и глаза его ярко сияли в свете ламп закусочной, отражая самые красивые белые фигуры, которые создавали светодиоды над ними. Они были почти зеркалом того, что он чувствовал, и Сан начал испытывать такое же любопытство, как и он сам, когда оглядел его и увидел его темную, полностью черную одежду, и как его каштановые волосы были разделены пробором посередине, и украшения, которые он носил в ушах, и длинное серебряное ожерелье, разделяющее его грудь посередине. Сан хотел поговорить с ним так же легко, как это делал Уен, но он не произнес ни слова с тех пор, как сел в машину. С тех пор вокруг него произошло слишком много событий, и он пытался все обдумать и разложить по полкам, прежде чем сказать что-то не то. Он делал это гораздо больше раз, чем ему было удобно, и он боялся испортить это с Уеном. Конечно, больше всего на свете Сан хотел, чтобы его оставили в покое. Но он не обращал на него внимания. - Привет, Ес. Как дела с закусочной? Уен казался таким же дружелюбным к Есану, как и к нему, и Сан начал задаваться вопросом, был ли у него просто природный талант быть милым со всеми. Сан отчасти завидовал этому, потому что, как бы сильно он не хотел поприветствовать Есана, как это сделал Уен, он боялся сказать что-то глупое и знал, что, вероятно, это закончится слишком неловко. Он знал, что молчать так же плохо, и был пойман в одну из своих многочисленных канав, когда дело доходило до разговоров с людьми. Он едва не вздыхает вслух. - Очень занят. Я так занят сейчас, что стресс убивает меня. Уен улыбается и с любопытством оглядывается вокруг, как будто не замечал ранее, что закусочная была заполнена пустыми столами, а Сан наблюдает, как Есан встает со своего стула и берет два меню. Он мог бы сказать, что был таким же, если не более застенчивым, чем с новыми людьми, и на мгновение это заставляет его чувствовать себя немного лучше от того, что он еще ничего не сказал ни одному из них. Есан схватил два меню из стопки рядом с диспенсером для салфеток и аккуратно положил одно перед ближайшим к Уену сиденьем, а затем еще одно перед сиденьем рядом с Саном. Он снова смотрит на Сана, его глаза устали, но все еще полны интереса ко всему миру, его серебряный браслет слегка звенит о стойку, когда он мягко улыбается Сану, вероятно, видя, как ужасно он выглядит. - Привет, друг Ву. Я тоже друг Ву, Есан, но ты можешь звать меня Ес. Сан считает, что лучше не делать предположений о людях. - Видишь, как мои друзья называют нас очень короткими именами? - говорит Уен Сану, и уголки его губ изгибаются в одной из тех солнечных улыбок, и Сан думает о том, что Уен назвал его одним из своих друзей поверх своей улыбки весеннего восхода солнца, и он опускает взгляд на свои ботинки. Кстати, это была плохая идея. Его ботинки были полностью испорчены, и он слегка огорчен тем, что ему придется выбросить их. - Не все мы. Нельзя сокращать имя Чонхо. И Сан немного напуган, потому что ему казалось, что он задыхается рядом с этими двумя, но он думает, что есть еще больше других людей, с которыми Уен дружит, и он надеется, что ему не придется встречаться с ними сегодня. Или вообще в любой день. Уена и Есана было более чем достаточно. - Чон. Есан морщится так, что Уен снова хихикает, и он опускает руку, чтобы взять стул, на котором лежало его меню. Сан почти скучает по нему и хочет снова подержать его, просто чтобы зацепиться за что-то, чтобы не чувствовать себя по-настоящему одиноким сегодня вечером, но он думает, что это было немного странно, и вместо этого предпочитает натянуть рукава свитера на руки. Его сердце медленно билось, когда он сидел на стуле рядом с Уеном, наклонив голову, чтобы посмотреть на написанное от руки меню, и одарил Есана лучшей улыбкой, которую он смог достать из под своей ледяной маски. - Спасибо. - Сан снова прижимает теплую руку к колену, подбирая выбившиеся из дырки нитки. - Я Сан. Меня зовут Сан. - Его голос звучит как папиросная бумага, дрожащая и рваная, но он не знает, что еще сказать, как это сказать. - Сан, да? Классное имя. Он мог только улыбнуться, когда его щеки стали горячими и налились пунцом. Уен и Есан снова начали разговаривать друг с другом, и Сан чувствует себя неловко, как будто ему здесь не место. Он был изолирован во вселенной Уена и Есана, планете, к которой никто не осмеливался приблизиться, и он просто был там. Он мог сказать, что они пытались заставить его чувствовать себя желанным гостем, начиная разговоры друг с другом Уен задавал Сану вопросы, которые касались его, но он был далеко в своих мыслях, и он знал, что они могут сказать. Уен даже не знал фамилии Сана, и он был так неуместен в их динамике. Они были звездными потоками вокруг его орбиты, как Луна Калибан и Ариэль к самому Солнцу в неизвестном направлении и в самых глубоких частях космоса, и он снова чувствовал себя одиноким в помещении с двумя другими людьми, чувствовал себя тусклым между двумя самыми яркими звездами, которые он когда-либо действительно видел. - Надеюсь, Уен не слишком тебя побеспокоил, - говорит ему Есан после того, как Уен рассказал о том, как нашел Сана на утесе, и даже его голос звучит осторожно, и Сан не может понять, из-за того, как он смотрел на него, или из-за того, что Есан был очень застенчив. - Он...Он это сделал. Но все в порядке. - Сан тренирует свой взгляд на меню, изучая, как Есан пишет свои буквы и как хорош его почерк, прежде чем посмотреть на Есана, а затем на Уена, слегка улыбнувшись, чтобы сказать Уену, что он не был настолько серьезен. - Прости, Сан. Я знаю, что ты, вероятно, хотел, чтобы тебя оставили в покое. Но ведь шел дождь! Сан почти не хочет отвечать, потому что он уже сказал Уену, что все в порядке, и не хотел продолжать разговор. Но была небольшая проблемка, которая заставила его открыть рот так же быстро, как он молчал. - Спасибо. Думаю, мне нужно было, чтобы кто-то пришел и отвлек меня. Надеюсь, я не причинил вам слишком много хлопот. - Сан немного удивлен тем, как много он говорил, не думая, и он видит, что Уен смотрит на него, но не может точно сказать, как и почему, и его сердце подпрыгивает от того, как он улыбается в свете закусочной, и ему приходится снова смотреть в меню. - Спасибо тебе. Я не думал, что ты согласишься пойти со мной. - Я не смог сказать "нет". Сан возвращается к меню и позволяет своим глазам блуждать по нему, его улыбка слегка исчезает, когда он чувствует, что Уен все еще смотрит на него, вероятно, удивляясь, почему его свитер был таким большим или что-то в этом роде, и он почти снова поднимает взгляд, чтобы сказать ему остановиться, но он слышит, как Есан начинает другой разговор о классе. Как будто он видел все, о чем думал Уен, как будто чувствовал, как нервничает Сан, и ему нужно было чем-то нарушить молчание. Ему немного неловко оттого, что он такой прозрачный. Сан опускает левую руку рядом с меню, наслаждаясь обжигающим холодом стойки и думая, что, возможно, это растопит Уена раньше, чем он сам. Он знал, что рано или поздно уйдет, и чем больше времени проводил с ним, тем больше боялся остаться один. И он знал, что Ву может видеть сквозь его пластик, потому что он продолжал смотреть на него, и у него было чувство, что они будут держаться за руки намного чаще после того, как уйдут отсюда. Сан не знает, сможет ли он справиться со всем этим вниманием; он чувствует, как его самооценка трещит по швам, а он еще даже не разговаривал с ним. У него не было друзей на этой планете, потому что он был слишком странным или, может быть, потому что он не разговаривал. Но он все еще не мог смириться с тем, что Уен пришел составить ему компанию на утесе, и теперь он собирался провести с ним все утро, может быть, даже день, и вечер, и сумерки, прежде чем цикл начнется снова. Ему грустно; он знал, что, вероятно, был для него обузой, но не просил об этом. Это было странно, неужели это действительно то, что твои друзья делают для тебя? Стоит ли ему беспокоиться? Сан решил, что ненавидит Уена сейчас, а не позже, когда полагается на его компанию. Нет, нет. Он не мог этого сделать. Но он все равно пытается, и это была неудачная попытка, и ему хочется плакать, потому что было неприятно злиться на кого-то настолько искреннего, как пытаться раздавить нарциссы под ногами на тротуаре или кричать на солнце. Это было просто невозможно. - Сан? Ты слушаешь? Сан моргает, и вскоре стойка уже не была такой холодной, и Есан всматривался в него глазами цвета деревянных сундуков с сокровищами на дне моря, а голос Уен напоминал волны, которые разбивают скалы под утесами в городе. Свет над Есаном слегка мерцает, и если бы Сан отвлекся, он бы его не заметил, но он поймал его и вынужден был моргнуть еще раз. - Ч-что? Мне очень жаль. - Я спросил, не хочешь ли ты что-нибудь заказать. Если нет, просто скажи мне, когда ты захочешь, и я сделаю это для тебя, - говорит ему Есан, бегло оглядывая его одежду и лицо, поднимая руку, чтобы почесать щеку, когда одарянт Сана еще одной улыбкой. Сан чувствует непреодолимое желание снова заплакать. Такое обращение было таким чуждым и странным для него, и он не знал, был ли он невежлив, не разговаривая, или они думали, что он странный, потому что молчал. Сан не знал, как работают Есан и Уен, и он боялся произвести плохое впечатление, и он понятия не имел, как отплатить им обоим за то, что они были так добры к незнакомцу, которого Уен встретил всего сорок шесть минут назад. Он не знал, и ему хотелось просто быть нормальным. Его щеки начинают пылать от смущения, когда он смотрит в меню. - П-почему ты...Почему ты так добр ко мне? - спрашивает Сан, его голос напоминает ему рисунки мелом на улице, и он сглатывает, как только Есан на мгновение замолкает. Он чувствует себя настолько диаметрально противоположным между ними, замечая, как такая короткая тишина может кричать о многом в твоей голове. - А почему бы и нет? Разве я похож на хулигана? - Есан наклоняет голову, и его острые брови немного приподнимаются, и Сан все еще очень волнуется, но он пытается не позволить этому контролировать то, что он чувствует в этой закусочной прямо сейчас. - Я...я не знаю, - Сан не может ответить, учитывая все случаи, когда его били по лицу в средней школе, а иногда и на втором курсе, боль исходила от людей, которых он не ожидал так ненавидеть. Он научился ни от кого не ожидать слишком многого. Ни от самого себя, ни от Есана, и уж точно не от Уена. - У Еса очень плохо получается быть плохим. Однажды он попробовал. - говорит Уен, и он смотрит на Сана рядом с ним, и как только Сан поворачивает голову, чтобы встретиться с его красивыми глазами, кажется, что мир взорвался звездами и космической пылью, и были галактики в том, как он говорил с ним, как будто он был единственным на планете, кто заслуживал его времени. Сердце Сана подпрыгивает, как на американских горках, но даже выброс адреналина в кровь замедлился, когда Уен посмотрел на него. И он, должно быть, чувствовал то же самое, потому что Сан видел, как его глаза метались туда-сюда между его собственными. Он задавался вопросом, были ли у всех в глазах нарисованы самые ослепительные блестки, выглядели ли они такими же золотыми, как Уен под ослепительными белыми огнями закусочной. Он знал, что мир не перестает вращаться, что люди все еще продолжают свой день, и будильники по-прежнему звонят в 6 утра по будням, но на самом деле ему казалось, что реки перестали течь, а деревья затаились под нависшей тенью ночных ветров, чтобы просто остановиться и посмотреть на Уена. Было тяжело удержаться. - Ага. Вы, ребята, смеялись надо мной. - брови Есана на этот раз сходятся сильнее, когда он надувает губы, выглядя почти по-детски, и Сан пытается скрыть тот факт, что голос Есана почти напугал его тем, как он пронесся с улыбкой сквозь его мысли. Он действительно должен выяснить, где горячий шоколад. - Это было забавно! - Это не так! И Сан понял, что он имел в виду, потому что даже когда Есан скулил возле Уена, он все еще казался ребенком. Он был слишком мил. - Эй, Сан. Я знаю, что обещал угостить тебя горячим шоколадом, но, пожалуйста, давай возьмем немного еды... - Уен немного смягчает свой голос и наклоняется к уху Сана, как будто это не позволит Есану заметить, и Сан снова вспыхивает, пытаясь слушать, но также пытаясь сказать себе, что это был просто нормальный парень и остановиться, прежде чем они подумают, что он болен. - ...домой, но я действительно не могу позволить тебе уйти отсюда, не съев еду Есана. Он действительно хорош. Чтобы не звучало неубедительно. - О, Ву. Я буквально поцелую тебя, - в голосе Есана звучал вызов, и сердце Сана почувствовало что-то чуждое, видя, как два человека разговаривают, шутят и находятся друг с другом, как будто это было легко. - Чувак, Хва бы на меня наступил. Еще одно имя, сокращенное друзьями. Свет снова мигает, и Сан моргает. - Он бы никогда. Он, наверное, тоже поцеловал бы тебя. Уен с улыбкой закатывает глаза, слегка качает головой и смотрит в меню, его черные волосы немного суше, чем у Сана, падают на лицо и закрывают большую часть лба. Сан перестает пялиться, потому что он мог видеть, что Есан смотрит на него слегка повернувшись, и возвращается к меню, глядя на различные продукты в разделе завтрака и действительно не зная, что ему еще взять. - Спасибо. Я...Я верну тебе деньги, когда увижу тебя в следующий раз, - говорит Сан Уену, и он сжимает руки в кулаки в рукавах своего свитера, чувствуя, как его пальцы снова становятся холодными от воздуха в закусочной. - Ты намекаешь на то, что мы могли бы скоро снова потусоваться? Вопрос застает Сана врасплох, и ему кажется, что он действительно соскользнул с обрыва. Это заставило его сердце ускользнуть на дно, как будто он сказал что-то не то, и его щеки покраснели рубиновым румянцем от смущения, глаза расширились, позволив чему-то подобному вырваться из его рта. Чёрт побери. - Э-э...д-да. Ага. Сан чувствует себя неуверенно, и тема встречи с Уеном снова после сегодняшнего вечера заставляет его сердце трепетать, бабочки наполняют его грудь каким-то волнением и настороженностью за него. Он был взволнован; Уен был полон многих тайн, как адреналин в поисках неизвестной пещеры или пляжа на краю в нигде. Он был свободен, и это было опасно, но чувствовал, что у него было достаточно защиты, если он был там. Сан чувствовал себя в безопасности с Уеном и его неизвестной фамилией. - Вот и хорошо. - Вот и все, что он сказал. И Сан нашел в этом слове более чем достаточно. Это занимает некоторое время, но Есан делает Сану завтрак, который он заказал (больше похожий на то, что заказал для него Уен), и Сан думает, что тосты и масло на вкус совсем другие, когда на часах показывает почти 4 часа утра. Было что-то в том, как медленно вращались часы ранним утром, и в навязчивой тени потребности спать, что делало все вкуснее, все выглядело лучше и все звучало лучше. Ёсан был полной противоположностью разговорчивости, потому что как только Уён перестал побуждать к разговорам между ними троими и начал говорить с Саном обо всех их друзьях, Есан вернулся к своему журналу после того, как сделал им еще горячего шоколада. Сан узнал, что Есан жил с парнем по имени Сонхва, Хва, о котором ранее упоминал Уен, и он тот, кто практиковался с ним готовить, он тот, кто практиковался с ним готовить, и он пробовал все, что Ёсан сделал для него, и говорил ему, насколько это хорошо, даже если он сжег это или насыпал слишком много соли. Он узнал об их друге Чонхо и о том, как все относились к нему как к сыну, хотя он был всего на два года младше Сана, и о том, как он изучал музыку и любил петь в душе, и как он очень хорошо ломал фрукты. Он узнал о Хонджуне и обо всех приключениях, которые он совершает, и обо всех сумасшедших, импровизированных вещах, которые он любит делать с ними после занятий и в выходные, и о Юнхо и рыжеволосом Минги, и об их отношениях, и о том, как Минги так сильно любил цветы, что Юнхо заставил их компанию посадить ему сад после того, как он пришел домой с работы в пятницу и тот плакал в рубашку Юнхо. В местном ботаническом саду был участок гипсофилы, который Юнхо посвятил ему и брал с собой, когда ему было плохо. Минги сказал, что это напомнило ему мою улыбку. Я улыбаюсь, как гипсофила! Видишь? И Сан не знал, что это такое, но он согласился, что Уен улыбался, как самая красивая гипсофила, которую когда-либо могла создать планета, и продолжал улыбаться, когда они начинали говорить о чем-то другом. Каждая история заставляла Сана действительно хотеть познакомиться с этими людьми, заставляла его желать, чтобы он подружился с людьми, у которых были добрые души и пылающие сердца, и говорили так, как будто у них были радуги в груди и голова, полная звезд. У него не было таких друзей. У него не было друзей. - Сколько я тебе должен? - спрашивает Уен, делая последний глоток горячего шоколада, прежде чем поставить его на стойку, Сан прячется немного позади него, когда он стоит там, наблюдая, как Есан листает свой журнал, серебряные кольца Уена слегка звякают о керамическую ручку и издают звук, который напомнил Сану о звонке, который его учитель второго класса всегда нажимал, чтобы заставить класс замолчать. Это никогда не срабатывало. - Дерзко с твоей стороны думать, что я возьму с тебя деньги. Это заставляет Сана улыбнуться, и он смотрит на песчинки в промежутках между плиткой на полу, слушая разговор Есана и Уена, все еще чувствуя себя изолированным и все еще чувствуя, что ему здесь не место. Но слушать было приятно. Может быть, это помогло ему почувствовать себя частью их компании; их было трое, но казалось, что их двое, может быть, один и три четверти. Сан почесывает внезапный зуд на тыльной стороне левой руки, стараясь не давить слишком сильно, потому что это может вызвать раздражение кожи, и он ненавидел чувство жжения. Его никогда раньше не обжигали, но он предполагает, что это что-то близкое к этому, и он никогда не пожелал бы обжечь даже своего злейшего врага. У него их не было, а если бы и было, то просто не было бы. - Еан! - хнычет Уен, слегка склонив голову набок, чтобы подчеркнуть свое желание помочь Есану. Это только делало его еще более добрым к Сану. Это делало Есана еще более добрым к нему. - Ты обязан мне своей любовью и поддержкой. - На лице Есана появилась легкая улыбка, когда он начал расставлять их пустые кружки из-под горячего шоколада на их еще более пустые тарелки, находя юмор в протестах Уена сделать что-то для него, но он был не из тех, кто ожидает одолжений от кого-либо, даже от своих друзей. Он никогда их не ждал и отказывался, если ему предлагали. Именно так его и воспитали. - Но я уже даю тебе это, - голос Уена был мягким посреди тишины, которую принесла закусочная, почти эхом отражаясь от пустых стен, как будто все разговоры, которые они слышали в течение дня, были вытеснены необходимостью держаться за Уена вместо этого. Тыльная сторона ладони Сана снова зачесалась, но вместо того, чтобы почесать ее, он потер ее о джинсы, едва подавляя зуд грубой тканью брюк. - Ну! Долг оплачен! - Есан поворачивается с двумя тарелками и идет к плите, Сан заглядывает через плечо Уена, чтобы увидеть еще одну хромированную стойку и раковину с пружинящим краном. Он наблюдает, как Есан даже не взглянул на Уена с тех пор, как они начали говорить, сказав Сану, что Уен должен делать это много, и Есан очень, очень привык к этому. У них была хорошая динамика. Сану это было чуждо, но все же он немного завидовал тому факту, что ему не с кем было поговорить, настоять на том, чтобы сделать что-то приятное для них после того, как они приготовили ему горячий шоколад и сытный завтрак утром. Он чувствует себя странно. Не грустно, но близко к этому. Он еще немного прячется за спиной Уена, на случай, если Есан все-таки поднимет голову и решит спросить его, почему он так подавлен. - По крайней мере, позволь мне помочь тебе убрать вилки и все остальное. Есан останавливается на полпути от раковины к стойке, чтобы взять столовое серебро. - Прикоснись к ним, и я проткну тебя этим ножом. Уен задыхается, и Сан практически видит, как его губы приоткрываются в легком шоке, и он находит это почти смешным, но воздерживается даже от хихиканья. Было странно делать это, как будто Есан и Уен могли заметить его и подумать, что он невежлив, что ввязался. Он начинает думать, что слишком беспокоится. - Ножом для масла? - Ножом для масла. - Есан! Есан перегнулся через стойку и погладил Уена по макушке, слегка взъерошив его черные волосы, и Сан почувствовал, как остатки дождевой воды покрывают его лоб. Он вытирает ее, ничего не говоря, и только тогда понимает, насколько он все еще мокрый после дождя. Он хочет пойти домой и переодеться. - Иди поиграй. Мне все равно нужно чем-то заняться. Я уже в пятый раз листаю этот журнал. - Я дам тебе еще журналов почитать. Есан кивнул, пожав плечами. - Хорошо, я позволю. - Ладно, договорились. Увидимся, Ес. Еще раз спасибо. - Все что угодно для вас двоих. Пока, Ву. Пока, Сан! - голос Есана звучал как воздушные шары, из-за его тонкой наружности и воздушной глубины. Это связывало, вытягивало Сана из его мыслей о том, что, возможно, Есан не любит его, и все это было подрезано одним быстрым взмахом есановых ножниц. Он думает, что это замечательно, как Есан был так добр к нему, не задавался вопросом, кто он такой, почему он здесь или что именно он делает. Он улыбается ему в ответ, поднимая руку, чтобы мягко помахать ему, когда Уен хватает его за другую, чтобы вывести из закусочной. Он пытается проигнорировать это на секунду, чтобы больше сосредоточиться на Есане за то короткое время, что у них было, прежде чем он вышел за дверь, щеки сразу же вспыхнули, потому что он не знал, что делать, на самом деле. Но он изворачивается так, чтобы Есан увидел его. - Пока, Есан. Его голос мягкий, почти напоминающий ему капли росы, которые образуются на травинках ровно в 6:05 утра в понедельник, и он хотел бы, чтобы он просто вел себя нормально, но он не мог, и он действительно надеется, что Есан не думал, что он какой-то урод с уродливым голосом. Ну же, парень. Кого волнует, если ты это сделал? Да какая разница. Не бери в голову. - Куда дальше? - спрашивает Уен, и Сан моргает, возвращаясь в настоящее, Уен мягко тянет его к своей старой машине, припаркованной посреди двух парковочных мест, потому что это никому не помешает, на самом деле, почти спотыкаясь о себя, чтобы догнать нетерпеливого Уена. Его черные волосы мягко подпрыгивали на фоне ночи при каждом шаге, его сияющая улыбка заливала все его существо мягким сиянием, которое, по мнению Сана, могло бы превзойти луну в любой день. Сан любил любоваться Уеном со спины, спереди, сбоку, под углом 45 градусов, откуда угодно. Он просто смотрел. Он действительно ничего не мог с собой поделать. Но он помнит свой вопрос и желание надеть сухую одежду после горячего душа, а потом спать до позднего вечера сегодня. - Уже...Уже поздно, Уен. Твоя мама не беспокоится? И Сан тяжело сглатывает, потому что иногда ему хочется сказать то же самое о себе. Но он не мог, поэтому решил, что, напомнив Уену о маме, почувствует себя немного лучше. Но этого не произошло. - О, черт! Да, наверное, так оно и есть. Дерьмо. Она, наверное, звонит мне, пока мы разговариваем. Уен похлопывает свободной рукой по правому карману, потом по левому, и пока Сан смотрит, как лицо Уена меняется от страха, он практически чувствует, как его сердце снова падает вместе с ним, и он сглатывает, молча поднимая брови. - Утес? Уен кивает, вздыхает и вытаскивает ключи из заднего кармана. - Утес. - Ладно. Мы поедем к утесу, а потом ты поедешь домой. - Говорит ему Сан, открывая дверцу машины и чувствуя, как она холодна под его ладонью, дергая ее и садясь в все еще теплую машину Уена, несмотря на то, что он провел в закусочной почти час, а может быть, и больше. - Я тебя подброшу? Этот вопрос почему-то тревожит Сана. Он не знал, было ли это потому, что он не хотел, чтобы Уен знал, что он живет один, или видел, как черепица падает с крыши у окна рядом с генератором, или видел, что его газон не был подстрижен, потому что сломалась косилка, или видел, что краска облупилась со стен возле двери. Он был встревожен. Он тут же покачал головой. - Я пойду пешком. Я живу очень близко. А он этого не сделает, он живет в часе езды от утеса, и то на машине. Но Сан полагает, что прогулка закончится этой ночью в типичном для Сан-франциско смысле, и он хотел сделать это. Ложь сейчас была в порядке вещей, если это не повредит Уену. С ним все будет в порядке. Уён кивает, и Сан хочет чувствовать себя плохо, потому что он так легко ему поверил и вообще не стал его расспрашивать, как Ёсан, но он этого не делает. Ни когда он заводит машину, ни когда они выходят из закусочной, ни когда они были на пути к обрыву. Сан почти хочет чувствовать себя виноватым за то, что так обошелся с Уеном, когда он изо всех сил старался для него, но он этого не сделал. Он все равно оставит его в покое, так что кому какое дело?